Кажется, мы подошли к концу…

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Предпочтя оставить окрестности Хеберли-хауса позади, прежде чем остановиться перекусить, Страйк поехал на юг, в город Йорк. Сидя в припаркованном "БМВ" и предвкушая поздний обед в пабе после того, как он закончит с этим неприятным делом, он позвонил Десиме Маллинз.

Закончив рассказ о своем интервью с Тарой, Десима сказала высоким голосом:

– Нет, это не может быть правдой. Он никогда бы не… он даже не общался с Тарой… нет, она, должно быть, лжет!

– У нее неф, – сказал Страйк, – И, честно говоря, мне стыдно, что я не вспомнил, что есть бывшая жена, которая с удовольствием выведет из себя Дино Лонгкастера, не слишком церемонится с этикой и умеет тратить деньги. Она утверждает, что не знает, в каком отеле работает Руперт, но я думаю, что она говорит правду насчет того, что он устроен в один из них. Она потянула за ниточки, чтобы устроить его и Тиш Бентон на работу в эту сеть. Извините, я знаю, что это не тот ответ, на который вы надеялись, но…

– Значит, вы собираетесь обзвонить все отели Клермонта, хотя его там и нет?

– Думаю, он в одном из этих отелей, – сказал Страйк, стараясь, чтобы его голос звучал скорее сочувственно, чем нетерпеливо. – И нет, я не собираюсь им звонить. На этом дело закрыто.

– Что… вы меня бросаете?

– Теперь нет ничего, что вы не можете сделать самостоятельно, поэтому было бы неправильно продолжать выставлять вам счет. Мне жаль, – повторил он. – Я знаю, вы не хотели верить, что Руперт жив, но…

– Дело не в этом – как вы можете так говорить? – воскликнула она. – Конечно, я бы предпочла думать, что он жив, но он никогда бы не оставил меня вот так, никогда!

– Иногда мы ошибаемся в людях, как бы хорошо мы их ни знали, – сказал Страйк, все еще изо всех сил стараясь сохранять терпение. – Извините, но, с моей точки зрения, работа сделана. Желаю вам удачи, – неубедительно заключил он, – и… лучших времен.

Разговор закончился, Страйк вышел из "БМВ" и, снова слегка прихрамывая, отправился на поиски еды. По пути он позвонил Робин и рассказал ей историю своей поездки в Хеберли.

– …так что все кончено, – заключил он. – Работа по опознанию Уильяма Райта возвращается в столичную полицию. Мы выходим.

Страйк не удивился, что за этими словами последовала ошеломленная тишина.

– Но почему Руперт так ушел? – наконец спросила Робин. – Зачем делать это так жестоко?

– Могу лишь предположить, что самое простое объяснение верное, – сказал Страйк. – Он не хотел ребенка и выбрал трусливый выход. В любом случае, я умираю с голоду, а впереди паб, так что поговорим позже.

Название паба, "Старый Белый лебедь", с досадой напомнило Страйку об Айронбридже, но, не желая ехать дальше, он зашел и обнаружил уютное место с бело-голубыми стенами. Он только купил себе пинту безалкогольного пива и заказал рыбу с картошкой фри, когда ему позвонил его связной из полиции, Джордж Лейборн.

– Привет, – сказал полицейский. – Я получил твое письмо по поводу Уэйда Кинга.

– А, – сказал Страйк, искренне надеясь, что это окончательно закроет дело о серебряном хранилище. – И что…?

– Он находился во Франции с шестнадцатого по восемнадцатое июня прошлого года.

– Франция? – повторил Страйк, нахмурившись.

– Да, вел грузовик, полный скотча, из Спейсайда в Канны.

– Это железобетонно, да?

– Полностью.

– Черт, – сказал Страйк. – Нет, я имею в виду, это полезно знать. Спасибо, я твой должник.

Он повесил трубку. Информация Лейборна, хоть и полезная, была нежеланной. Будь Уэйд Кинг Озом, это бы все решило, но так как…

Он случайно выронил свой вейп из кармана, когда клал туда блокнот; тот закатился под пустой соседний стол, и когда Страйк наклонился, чтобы поднять его, он снова вспомнил о похожем на трубку предмете, который уронил Уильям Райт, и который Мэнди и Даз приняли за трубку для курения, а Райт заявил, что это образец крови, и он снова задался вопросом, что это было на самом деле.