– На тебе прямо написано, что новенькая, – сказал, протягивая мне фартук, мужчина средних лет, выглядевший как шеф-повар.

Я немного опешила от его резкого тона и лишь тихо ответила: «Да…» Тем временем он, даже не пытаясь выяснить у меня, правда это или нет, просто дал задание мыть посуду и ушел куда-то, бросив напоследок еще одну фразу: «Попросил же их привести мне кого-то с опытом…»

Хоть и не казалось, что он специально сказал так, чтобы я услышала, но до меня все равно дошли его ворчания. Тут откуда-то издалека снова послышался голос шефа, который грубо отчитывал одного из работников. Я поняла, что от него можно не ждать никакой снисходительности.

Кухня находилась обособленно в небольшом традиционном домике. На потолке здесь виднелись крупные балки, а под ними – деревянные колонны, которые поддерживали крышу. На одной из стен ровно висели кастрюли всех форм и размеров, а полки целиком были заполнены приправами, названий которых я даже не знала.

У другой стены стоял деревянный аптечный шкаф с десятками ящиков, достававший аж до самого потолка кухни. В нем лежали различные лекарственные травы, которые можно добавлять в пищу. То, насколько в этой кухне все было идеально четко разложено и рассортировано, показывало весь характер шеф-повара.

Утро на кухне было хлопотливым. Все суетливо бегали, занимаясь то чисткой ингредиентов, то нарезкой овощей, то варкой супов. В один момент крышка кастрюли с кипящим мясным бульоном приоткрылась, и из нее в топку начали падать капли воды.

– Закинь еще дров!

Я отбросила мочалку и тут же добавила еще немного дров из тех, что были сложены у стены. Они тут же начали разгораться.

Я снова вернулась к раковине, чтобы продолжить мыть посуду. Если бы я хоть немного промедлила, на меня тут же, словно гром, обрушился бы крик шеф-повара, так что было не время отдыхать. Я взяла губку, налила на нее моющее средство из желтой бутылки, а затем вспенила. У раковины стояли и другие средства, все расставленные по цветам радуги, но я не стала спрашивать о них. Потому что… меня очень пугал шеф.

Вдруг он просверлил меня взглядом и подошел.

– Красным мыть тарелки, желтым – приборы, зеленым – кастрюли. Белым – все остальное.

Я продолжила мыть посуду, повторяя в голове слова шефа. Для тарелок – красная, для приборов – желтая, для кастрюль… Какого цвета было средство для кастрюль? Я усердно мыла посуду, но, поворачивая голову, видела, что работники продолжают складывать в раковину все новые вещи. Сковородки, испачканные в масле, столовые приборы в остатках приправ, тряпки, которыми вытирали столы, разные тарелки… За секунду передо мной снова собралась целая гора грязной посуды.

Из котелка, в котором что-то варилось, повалил пар, шеф подошел к нему и приподнял крышку. Как только он начал равномерно помешивать содержимое большой лопаткой, мой нос тут же пронзил сладкий аромат риса. Далее он открыл другой котелок, в котором варились какие-то травы. Всю комнату тут же наполнил запах традиционных лекарств, перекрывший предыдущий.

Чем больше времени проходило, тем более занятой становилась кухня. Все беспорядочно бегали, готовясь к завтраку, который должен был начаться в восемь утра. Где-то рядом готовились острый суп из ростков соевых бобов, жареная рыба и мини-вафли на десерт.

Очень кстати на кухню зашли работники из холла, среди них был и Хэу.

– Хорошо спалось? – спросил он, подойдя ко мне.

Я кивнула, и тогда он придвинулся еще ближе и шепнул мне на ухо:

– Встретимся на крыше после обеда.

Шеф положил в раковину еще больше посуды и косо взглянул на меня. Я снова кивнула Хэу, давая знак, что поняла его, и принялась за мытье тарелок.

* * *

Я села на скамейку, стоявшую на крыше, и глубоко вдохнула, опустив свои отекшие руки, на которых уже были мозоли. Должно быть, они разбухли от постоянной работы в воде, от чего их немного жгло.

– Стоит ли работа того? – спросил Хэу и сожалеющее взглянул на мои ладони.

– Ну, я только и делала, что ошибалась.

– Поначалу у всех так. Я тоже таким был. Скоро привыкнешь. – Его взгляд все еще не сходил с моих покрасневших рук. – Местные моющие средства делают из травяных отваров, так что, наверное, они довольно едкие, потому так и получается. Их выращивают и собирают здесь, в горах, и используют по разным назначениям. Но не волнуйся, они все полезные, так что вреда для кожи не будет.

– А кто делает эти отвары?

– Шеф. Если употребить в пищу, то от них будет полно полезных эффектов. Многие посетители приезжают издалека именно ради этого. В дни полнолуния приходит больше всего людей.

– В полнолуние? Почему?

– Это довольно древнее поверье, но говорят, что в дни полной луны эффект от лекарственных трав усиливается. Поэтому в такие ночи к нам приходит много посетителей, заказывают необходимые им травяные отвары. И как раз поэтому наш отель называется «Луна». – Хэу продолжал внимательно рассматривать мою правую руку. Кажется, он увидел у меня на ладони шрам. Он немного приподнял брови и спросил: – Эта рана тоже сегодня появилась?

– Нет, она у меня уже давно.

– С каких пор?

– Не знаю, уже и не вспомню, – ответила я, пряча правую руку за спину.

Однажды я спросила у папы про этот шрам. Тогда он сказал, что, будучи совсем маленькой, я опустила руку в кастрюлю с кипящей водой, но я этого совсем не помню. Сама не знаю почему, но воспоминания из детства у меня довольно обрывистые, словно все важные события просто стерлись из памяти.

– Наверное, было больно. – Хэу посмотрел на меня, в его ярких карих глазах читались нотки беспокойства. – У нас есть мазь, которую можно нанести на твою руку, я принесу тебе ее позже. Если часто наносить, должно стать лучше.

Казалось, он вообще не переключает свое внимание с моих рук. Я хотела поблагодарить его, но тут же рядом раздался голос Чо:

– Что вы здесь делаете вдвоем и без меня? Знаете, как долго я вас искала? – Она подошла к нам, надув губы.

– Мы не знали, где ты. Как твоя работа? – Я подвинулась чуть ближе к Хэу, освободив место, чтобы Чо тоже могла сесть с нами.

– Хорошо. Меня даже похвалили, – с довольным выражением лица ответила она, плюхнувшись рядом на скамейку.

– А что за работу ты делаешь?

– Думала, что ухаживать за цветами и деревцами в кабинете директора будет легкой работенкой, но это оказалось куда более хлопотно. Нужно протирать абсолютно каждый листочек тряпкой и вовремя поливать, – рассказала она, массируя плечи, словно они сильно затекли. – Знаешь, что мне сказала директор? Что мне стоит познать прелести выращивания чего-то живого. – Чо растерянно оглядела меня и подвинулась ближе, принюхиваясь. – А почему… от вас двоих так несет запахом лекарств?

– На кухне применяют травяные отвары. Видимо, мы ими пропахли за работой.

Услышав ответ Хэу, Чо склонила голову и пробормотала:

– Хм. Я чувствовала похожий запах в кабинете. Наверняка если срезать там растения, то они будут пахнуть так же. Ты тоже должен об этом знать.

– Угу. Там есть много всяких трав.

Я вспомнила о том разе, когда мы вместе с Чо ходили в кабинет к директору, и тут же еще сильнее ощутила запах лекарственных трав вокруг.

Хэу, который все это время смотрел на меня, продолжил спокойно говорить:

– В кабинете растут необычные растения. В начале каждого месяца директор откуда-то получает новые. Говорят, в них заключена особенная сила. Я слышал о выдающихся целебных свойствах…

Интересно, откуда она получает все эти саженцы? Мне захотелось узнать о директоре побольше.

– Вот как. Мне тоже показалось, что это были не просто комнатные растения. Как будто они могут даже мертвого обратить в живого.

На лице Хэу отразилось море печали, но, будто заметив мой взгляд, он тут же сменил выражение лица улыбкой. Она, хоть и была нежной, казалась немного натянутой.

* * *

Прошло две недели с тех пор, как мы начали работать в отеле «Луна». Пусть нам и сказали, что с нас берут минимально возможную плату за проживание, почему-то сумма такой не казалась. Как такое вообще возможно? Ах, надо скорее найти магазин теней… Такими темпами нам не то что он, даже просто выбраться отсюда не светит.

Я потихоньку привыкала к работе на кухне, но с видом неубывающей горы посуды легко смириться у меня не выходило. Как бы я ни намывала тарелки и аккуратно их ни раскладывала, меня всегда ожидала очередная куча грязной посуды. И так, полностью погрузившись в мытье, я работала до обеда. Наконец-то свобода! В такие часы я встречалась с Хэу.

В попытках помочь вернуть ему память я рассказывала много разных вещей. Говорила даже о мелочах: например, о горных зверях, которые жили в густых зарослях позади школы, в которую мы ходили, или о цветах, которые росли у нас на территории кампуса. Но у Хэу так и не получалось вспомнить, а меня одолевало чувство сильной тревоги.

Нужно было оставаться на кухне до самого конца, потому что уборка помещения, даже если все уже разошлись по домам, – это забота самого младшего сотрудника. Когда остальные покидали кухню, помещение окутывала совершенно иная атмосфера, нежели в беспокойные рабочие часы. Пропадал жар кипящих кастрюль, больше не звучал звук нарезки овощей на разделочных досках. Все кухонные инструменты, которые обычно беспорядочно перемещались в чужих руках по кухне, теперь ровно висели на стене и переливались на свету.

Мне нравилось оставаться на уборку, потому что с уходом людей это место ощущалось как пространство лишь для одной меня. Я всегда заваривала себе чашку горячего чая и садилась на стульчик в углу кухни. От того, что весь рабочий день провела на ногах, в эти моменты я в полной мере ощущала, как сильно болят ноги. Тем не менее, попивая горячий напиток, мне казалось, что усталость потихоньку проходит, поэтому мне очень нравилось это время.

В очередной раз наступило время заварить чай.

Бум. Бум. Бум.

– Опять оно…

Сегодня это снова произошло. Звук, словно какое-то неизвестное мне животное где-то стучится. То же самое я слышала, когда мы впервые остались в отеле на ночь. Кто мог издавать подобный звук? Он слишком глухой, чтобы можно было списать на человека. Вдруг кто-то тайно выпускает какое-то животное? Я встала, взяла в руки скалку и прислушалась к шуму, но больше ничего не слышалось. Мне было интересно, откуда вообще шел звук, хотя сейчас этого нельзя было уже понять.

– Ты каждый день остаешься самая последняя на работе, – сказала Чо, зайдя ко мне на кухню. Она всегда приходила и ждала меня, раньше закончив все свои обязанности.

– Мне сегодня дали рисовые пирожки. Хочешь? – Она оперлась на раковину и протянула мне упаковку.

– Только не кроши здесь. Я же убираюсь.

От моих слов Чо слегка капризно надула губы и аккуратно вытряхнула крошки в раковину.

– Ты узнала что-нибудь?

В отличие от меня, у нее было чуть больше свободного времени, и, закончив необходимые дела, Чо могла использовать остаток дня как ей захочется. Потому она решила заниматься поисками магазина теней.

Она вытащила из кармана карту и потрясла ей передо мной. Карта уже была довольно потрепана от того, как много ею пользовались во время блужданий по острову.

– Сегодня снова ничего не нашла. – В ее голосе уже не чувствовалось сожаления. Казалось, Чо потеряла интерес к поискам, и от ее нерасторопности мне становилось все тревожнее.

– И тропинки все проверила? Где ты была сегодня?

Чо, которая все никак не отвечала на мои вопросы, через какое-то время сдалась и заговорила:

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Куда бы я ни шла, ничего не нахожу. Сдаюсь. – Чо вдруг приподняла подол своей юбки. Все от ступней и до колен стало черным и полупрозрачным. – Я уже вот-вот превращусь обратно в тень. Этот магазин теней вообще существует?

Я не могла связать и слова. С каких пор все стало настолько плохо? До сегодняшнего дня Чо разговаривала так, будто ничего страшного не происходит.

– Ты в порядке?

– Мне не больно.

– Если станет еще хуже…

Чо, словно не желая меня слушать, отвернула голову к раковине и снова откусила над ней свой рисовый пирожок.

– По крайней мере, мне нравится, что здесь я могу есть тток[6] сколько угодно. Да и никто особо не догадывается.

Мой взгляд снова упал на ноги Чо.

– Будешь?

Пока она откусывала еду, крошки медленно падали из ее рта на пол.

Я, конечно, была рада, что Чо остается в хорошем настроении… Но тут все тело Чо стало медленно чернеть, и она превратилась в сплошную тень. Мне показалось, что последнее время подобное стало происходить чаще.

Наверное, оттого, что она съела все рисовые пирожки и в ее горле пересохло, Чо закашлялась. Крошки песчаного цвета взмыли в воздух, и мне в нос ударил аппетитный аромат риса. Тут же вспомнился фрагмент из прошлого, который я уже успела позабыть.

День, когда моя тень впервые раздвоилась, наступил примерно спустя месяц после того, как бабушка начала работать в магазинчике рисовых пирожков. Из-за того, что папины дела пошли не очень, когда я поступила в школу, бабушке, чтобы вырастить меня, требовались деньги, и поэтому она начала искать работу. Она всячески противилась уговорам папы и продолжала упорно выходить на смены.

Ее не было дома до самого захода солнца. Поначалу мне было непривычно находиться дома одной, но вскоре я привыкла и к этому. Проснувшись с утра, я всегда смотрела на лицо крепко спящего папы, а затем ела приготовленный бабушкой завтрак и отправлялась в школу. После уроков всегда шла в магазинчик, где она работала. Там я сидела в углу на стульчике и ждала, пока бабушка закончит. Рядом на столе всегда стояли разнообразные пирожки, от которых исходил приятный и душистый аромат муки.

Бабушка, раскладывая все на столе, как-то раз взглянула на меня и сказала:

– Учись усердно, чтобы никогда не заниматься подобной работой.

– Подобной работой?

– Такой, где руки постоянно в воде, от которой трескается кожа. Найди работу там, где ты сидишь за столом и в жару на тебя дует прохладный ветер, а в холода согревает теплый воздух. Хорошо?

Она пристально взглянула на меня, ожидая положительного ответа, в ее черных зрачках виднелось лишь мое отражение. И пусть я не смогла в полной мере понять ее слов, я все равно радостно произнесла: «Угу!» Бабушка улыбнулась, удовлетворенная моим ответом. Для счастья ей достаточно всего одного моего слова? С тех пор я всегда старалась отвечать ей согласием, даже если на самом деле не совсем понимала, что она говорит.

– Снова пришли вместе? – с серьезным лицом спросил хозяин магазина, в котором работала бабушка.

– Она иногда заходит, что тут такого?

– Тут небезопасно. Столько механизмов, если вдруг поранится… мне… уф-ф.

Бабушкин начальник не был рад моим визитам. Пусть он и не говорил открыто, но в его взгляде всегда читалось некоторое возмущение.

В переулке на рынке, где вечно царила суета, было около четырех-пяти магазинчиков с рисовыми пирожками – в одном из них и работала бабушка. Уловив недружелюбный настрой ее начальника, я тихо вышла наружу, чтобы погулять по переулку, по которому со всех сторон разносились голоса зазывал, пытающихся привлечь покупателей.

Бессмысленно блуждая, я наткнулась на закусочную, которой владела мама моей одноклассницы Хёнджи. Я заглянула внутрь поискать одноклассницу, но тут вышла ее мама.

– Здравствуйте. – Я поклонилась, здороваясь с ней.

Свет от ламп, которые выделяли закуски на витринах, слепил меня. Прямо над ними виднелось лицо тетушки, которое было немного нахмурено.

– Пришла увидеться с Хёнджи? Ее сейчас тут нет, как же быть…

Я убрала руку в карман и сжала рисовый пирожок, который лежал там.

– Я хотела угостить ее.

Мне вспомнилось, что когда-то давно Хёнджи сказала мне, что очень любит есть тток, поэтому я достала пирожок из кармана и показала его.

– Я передам Хёнджи, а теперь иди. – Тетушка быстро взяла гостинец у меня из рук и жестами показала скорее уходить.

В ответ я попрощалась и развернулась, чтобы направиться куда-то еще.

– Говорила ведь тебе не общаться с ней. У нее матери нет, так она еще и целыми днями одна. Полный ужас.

Я уже уходила, как вдруг изнутри лавки послышался звонкий голос. Сама не поняла, в какой момент из моих глаз начали катиться слезы. Вытирая мокрые щеки, я вернулась ко входу и увидела за дверью Хёнджи.

– И не ешь это. Он уже весь зачерствел, она принесла тебе несвежий.

Тетушка выкинула пирожок, который я ей дала, в урну. В тот же самый момент наши с Хёнджи взгляды встретились. Одноклассница приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но я сразу же отвернулась и ушла.

Некоторое время я продолжала ходить по рынку и ближе к наступлению ночи вернулась к бабушке в лавку. Заметив меня, она в ту же секунду выбежала на улицу, словно сильно волновалась.

– Ёри, скорее заходи.

Я впервые увидела это, когда взяла бабушку за руку и мы направились обратно внутрь магазина. Как только мы зашли, свет ламп в помещении упал прямо на меня, и я заметила, что моя тень разделилась. Точнее, это я стала отбрасывать сразу две тени.

* * *

– Ты слушаешь меня?

– А?

От голоса Чо я вернулась из своих воспоминаний в реальность. Она посмотрела на меня раздраженным взглядом.

– Я сейчас важные вещи говорю. Юна остановилась в отеле «Луна»!

– Юна? – переспросила я, пытаясь вспомнить, что она только что говорила.

Чо скрестила руки и кивнула.

– Да, я подслушала перешептывания других работников. Как бы ни расспрашивала их, они мне ничего не ответили, но я точно помню, как слышала имя Юна!

Юна остановилась здесь? Должно быть, отсюда она пошла в магазин теней. Но где же он тогда может находиться?

– Чего ты так сильно задумалась? Мы теперь и Юну, кажется, можем найти.

– Просто вспомнилось кое-что из далекого прошлого…

В ответ на мои слова Чо возмущенно спросила:

– Мысли о прошлом? О чем именно?

– О том, как ты появилась.

– Теперь-то наконец вспомнила? Вот спасибо, – угрюмо проворчала она.

– Будешь еще тток?

Я открыла дверь морозильной камеры и достала завернутые пирожки из рисовой муки, окрашенной во все цвета радуги. Затем включила пароварку и положила их туда.

– Такой мне больше всего нравится. – Чо ярко улыбнулась.

Казалось, она даже немного трепетала от мысли, что сейчас будет есть радужный тток. Глядя на ее счастливое лицо, я почувствовала, как у меня начинает щипать кончик носа.

Я широко улыбнулась и сказала:

– Тоже его люблю.

Вспомнив о том, как появилась Чо, мне стала интересна и история Юны. С каких пор она возникла у меня? Смогу ли я лучше понять ее, если вспомню? Где сейчас она может быть?

Чо высыпала себе в рот все крошки со дна упаковки, но часть все равно оказалась на полу. Ну, мне уже все равно придется заново убираться, но сегодня меня это почему-то даже не злило, и я тихо сидела под боком у Чо. Мы вместе ждали, когда же наконец разогреются наши рисовые пирожки.