Оказывается, рутиной может стать любое действие. Даже бросок корабля через разрыв пространства. Сказал бы мне кто-нибудь такое полгода назад, а уж тем более раньше…

Мобильную лабораторию перед вылетом я даже не стал осматривать. До стартовой точки лететь всего полчаса, еще час уйдет на то, чтобы отцепить корабль и развернуть измерительное оборудование. А потом настрою автопилот на возвращение в док, толкну корабль, и Лео заберет меня к финишу. Прогулка, а не полет.

Райли улетел два дня назад и забрал с собой почти всю команду. На станции, кроме меня, остались только несколько инженеров. Они разбирали оборудование, которое уже не понадобится, и упаковывали его для отправки на Землю, поэтому в эксперименте не участвовали. Как только закончим с кораблем – сдаем док бывшим владельцам и возвращаемся.

Проводив Райли с ребятами, я первые несколько часов совсем не знал, куда себя деть. Хотел помочь с разборкой, но мне вежливо отказали. Спросил: «Не вызываю доверия?» – и спровоцировал на лицах инженеров улыбки, ясно давшие понять, что да, не вызываю. Пошлялся по станции. Выпил несколько чашек кофе. Побегал по коридорам. Пересмотрел данные с двух предыдущих экспериментов. Попытался построить собственную гипотезу, но то ли материалов для стройки не хватило, то ли строитель из меня неважный.

А потом смирился с вынужденным отдыхом и решил провести эти два дня в собственном ритме. Откопал на планшете фильмотеку, на которую все никак не хватало времени. Не помню, почему, когда ее закачивал, сделал именно такой выбор, но в ней оказались исключительно детские фильмы. И почти все оставшееся время я провел в горизонтальном положении, просматривая знакомые, но все равно такие душевные кадры. Они были романтичные, живые. Пронизанные оптимизмом и верой в светлое будущее. Как сейчас и я сам.

Перед вылетом хорошо выспался. Собирался неспешно. Райли заранее скинул ожидаемое время их прибытия в финишную точку, так что причин разводить суету не было.

Корабль в этот раз мне достался не старый, боевой. Оглядывая его в ангаре, я даже удивился, почему он списан. Пока не зашел с другой стороны и не увидел, что обшивка в зоне грузового отсека сильно повреждена. Похоже, кто-то приложился об астероид или не справился с двигателями при стыковке. Повреждение залатали, но заплатка не выглядела долговечной. Во всем остальном корабль был в идеальном состоянии. Жаль, что владельцам показалось выгоднее сдать его на переработку, чем чинить. Он напомнил, как я сам, переломав руку, а в остальном будучи, в общем-то, вполне целым, пытался подвести себя под списание.

С кораблем мы поладили, и я был рад, что эта серия экспериментов завершается именно им.

Ожил динамик. Райли сообщил, что они прибыли. Я тоже уже был на месте, даже успел высвободить корабль из захватов и отойти от него на пару сотен метров. Чтобы общаться без десятиминутных пауз, поднял канал g-связи. Пока настраивал оборудование, болтал с Ву. Сначала для проверки канала, потом просто так – не сидеть же в тишине. Ну и еще Ву мне подсказывал, что делать, когда я, несмотря на инструкции, начинал тупить.

– Не думал, что скажу это, но я уже не против хотя бы пару недель походить по твердой земле, – сообщил я ему, проверяя результаты диагностики с очередного прибора.

– Рано, – серьезно ответил Ву. – Еще Проксима впереди. Вот после нее сможем расслабиться на какое-то время. Но тебя же все равно надолго не хватит, неделю посидишь и начнешь искать себе приключений.

– Возможно. А ну-ка глянь, не отзывается массив датчиков Холла.

– Да, он не активировался. Эти датчики на выдвижной консоли. Она разложилась?

Я переключился на наружные камеры и действительно нашел одну не разложившуюся консоль.

– Нам точно нужны эти датчики? Вроде бы в предыдущие два раза с магнитным полем ничего интересного не происходило?

– Я бы так не сказал… – задумчиво протянул Ву. – Ничего странного не творилось, да. Но момент исчезновения корабля на данных с датчиков Холла прослеживался хорошо. Причем поле начинало меняться чуть раньше, чем изменения фиксировались гамма-сканерами. Так что терять этот источник данных не хочется.

Пока Ву говорил, я уже забрался в сервисное меню и нашел, почему не разложилась консоль. Напряжение на сервоприводе было ниже номинального, поэтому контроллер отказывался включать двигатель, выдавая ошибку. Снизив порог, я без труда, хоть и медленно, вывел консоль в нужное положение, а затем активировал массив датчиков.

– Готово, проверяй.

Некоторое время Ву молчал.

– Да, сигнал есть. Ждем окончания диагностики.

Пролистав список приборов, я убедился, что во всех строчках индикаторы состояния начинают зеленеть.

– Кстати, а ты не говорил с Райли? Заявку на экспедицию уже одобрили? Какой корабль нам дадут?

– Не спрашивал. Будем на Земле – узнаем.

– Как прилетим, я хочу взять несколько дней отпуска. На личные дела… Ладно, после эксперимента сам уточню.

Обновив данные в системе, я наконец увидел, что диагностика закончена.

– Ву, у меня все. Подтверди.

– Подтверждаю. Регистрирую поток данных со всего оборудования.

– Супер. Тогда ждите скоро в гости.

Выпив минералки, я пошел надевать скафандр. Проверил подачу кислорода, шагнул в шлюз и оттуда на общей частоте позвал:

– Лео?

– На месте, – откликнулась она.

– Готова?

Она секунду помедлила. По голосу я чувствовал, что Лео немного оттаяла. Злюка. Я улыбнулся.

– Все, готова. Ждем корабль.

– Ага.

Я оттолкнулся ногами от шлюза и поплыл, пока не активируя ранец. Почему-то вспомнились первые выходы в космос, которые мы делали еще в академии. Тогда было страшно. Не справиться с управлением, затеряться в этой бездне, сгинуть в пустоте. А сейчас я ощущал себя так комфортно, словно это и была естественная для меня среда обитания.

Включил тягу и, отлетев подальше от лаборатории, погасил движение, застыв в пространстве.

Ожидающий своего последнего полета корабль темнел впереди. Ему сейчас не досталось ни света Солнца, ни освещения лаборатории. Поэтому я даже не мог как следует разглядеть его очертаний – лишь неровное пятно, загораживающее звездный рисунок.

Не спеша я потянулся к кораблю. Разрыв пока не открывал, лишь коснулся обшивки. Сейчас уже не старался ничего запомнить: все равно это не давало эффекта. Но прикосновения создавали между мной и кораблем какую-то странную связь.

В наушниках стояла тишина. Меня никто не торопил, но и смысла дальше тянуть время не было. Я открыл перед кораблем разрыв и, собравшись, с усилием толкнул в него корабль.

Как и два предыдущих, он исчез не сразу – еще некоторое время я смотрел на темное пятно. Но вот, дрогнув, пятно исчезло. На его месте проступили звезды.

– От меня ушел, – сообщил я.

– Ждем, – почти тут же откликнулся Ву.

– Тебя забираю? – поинтересовалась Лео.

– Погоди, дождемся, как выйдет. – Я вертел головой по сторонам.

Справа от меня, закрывая четверть неба, висел Сатурн. Солнце подсвечивало узкую дугу по краю диска, которую, как арбалетная стрела, пересекала тонкая линия колец. А за дугой шла чернота. Словно кто-то огромный прогрыз дыру в небе и теперь на месте Сатурна висел черный туннель, затягивая меня в свою глубину. Стряхнув наваждение, я повернулся в другую сторону – там все звезды были на месте. Но ощущение темного провала за спиной будило иррациональную тревогу.

Через пару минут Ву наконец-то сообщил, что корабль вышел из разрыва, и я с облегчением дал Лео отмашку меня вытаскивать.

Дернула она сильно, так что, оказавшись в шлюзе, я еле удержался на ногах, гася инерцию. Лео хотела сразу уйти, но я остановил ее, придержав за плечо рукой в перчатке скафандра. Жестом попросил помочь снять шлем.

– Сегодня был паинькой, – сообщил я сразу, как шлем оказался у нее в руках. – Ни с кем не сговаривался, в распад не уходил. Смотри, какой я целый и невредимый.

Лео хмыкнула.

Так обниматься было неудобно, поэтому я убрал руку с ее плеча и начал возиться с застежками скафандра, пытаясь поскорее от него избавиться. Сначала Лео просто стояла и смотрела. Но когда из-за спешки одну из застежек заклинило, сделала шаг в мою сторону и начала помогать. Я постепенно стал сбавлять темп, а потом даже как бы случайно заклинил еще пару застежек. В общем, сделал все, чтобы максимально застрять в скафандре. Чтобы Лео как можно дольше была рядом, касалась меня руками. Чтобы ее волосы продолжали щекотать мне лицо, когда я наклонял голову. И я жмурился от их мягкого прикосновения.

Через какое-то время Лео заметила, что я ей не помогаю, и фыркнула.

– И что ты делаешь?

– Абсолютно ничего, – честно признался я. – Поухаживай за мной!

Руки из скафандра я уже высвободил, чем и воспользовался, притянув Лео поближе к себе.

– Ты мне мешаешь, – сообщила она.

– Да, – шепотом подтвердил я. – Именно этим и занят.

Мне нравилось, как мы запутались в моем скафандре, теперь уже вдвоем. Как встретились наши губы. Тепло ее рук на моих плечах.

– Алексей, ты скоро? – рявкнул внутренний интерком голосом Райли.

Мы с Лео вздрогнули. Она уткнулась мне носом в грудь и тихо засмеялась.

– Пойманы с поличным. Тут же камера где-то есть наверняка.

– Ничего, вряд ли увидели что-то новое.

Я коротко поцеловал ее и наконец выпрыгнул из скафандра. Лео отвесила мне шуточный подзатыльник за то, что я дурил ей голову. Но потом привычно подхватила меня под руку, и в рабочую зону мы вошли вместе.

– В этот раз в координаты ты сильно не попал, корабль дальше, чем мы планировали, – сообщил Ву, как только нас увидел. – Сам курс проложишь или оставим Мартинесу?

– Сам.

Плюхнувшись в кресло, я открыл навигационную консоль.

Корабль действительно вынырнул более чем в полутора сотнях тысяч километров от той точки, в которую я его направил. По сравнению с расстоянием между стартом и финишем отклонение небольшое. Но чтобы долететь отсюда до корабля, нам требовалось около двух часов.

Я сообщил об этом Райли. Он кивнул.

– Ну как раз отфонит. Пойдемте пока подготовим приборы и выставим в шлюз.

Отозвав нескольких инженеров, он удалился в сторону боксов с оборудованием.

Я рассчитал маневр, загрузил программу в автопилот, убедился, что все работает корректно, и пошел за Райли. Оборудования в этот раз было немного: пара гамма-сканеров, штук пять гироплатформ со стандартным набором датчиков, два дрона с лидарами и несколько ящиков, назначения которых я не знал. С подготовкой мы провозились минут сорок. Закончив, вернулись в рабочий зал.

Больше дел не было, теперь оставалось только ждать прибытия. И тут я вспомнил, что хотел узнать у Райли про заявку на экспедицию и корабль. Оказалось, заявку подтвердили и корабль за нами уже закрепили. Снова «Дедал». Я вытряс из Райли документы, нашел свой раздел и начал просматривать схемы. Ву присоединился ко мне. Вместе мы проверили, что никаких новых модификаций в корабль не добавили.

– Прямо ностальгия. – Ву нашел в разделе папку с фотографиями помещений, вывел их на настенный экран и запустил перелистывание.

– Ух ты. – Ольга отвлеклась от своего монитора и подошла к нам ближе. – Какой шикарный.

Подтянулись Райли с Мартинесом, а через минуту и Лео.

– У нас же были свои фотографии. – Райли прервал трансляцию Ву и, порывшись в каких-то папках на коммуникаторе, запустил новый поток.

– О, серьезные какие, – Лео звонко расхохоталась, глядя на снимок, где мы с Ву в лаборатории сосредоточенно склонились над экраном компьютера.

На фото моя рука еще была закована в турбокаст. Напоминание об этом периоде болезненно кольнуло в глубине души, но я сохранил улыбку на лице.

– О, а тут смотри, – Ольга, покатываясь со смеху, остановила кадр, где мы с Райли обсуждаем газовые облака. Лица у нас были очень воодушевленные. Но почему-то выглядело это действительно смешно.

– А я не видела этих фото, – озадаченно произнесла Лео, забирая у Райли управление фотопотоком.

– Так конечно, после вашей выходки с бегством в одном скафандре с летящего в глубоком космосе корабля было уже не до фотографий, – фыркнул Эванс.

Так, перебирая фото и вспоминая разные моменты из прошлой экспедиции, мы просидели до конца перелета. Столько воспоминаний нахлынуло. Теплых, уютных, несмотря на то, что не все моменты из них были приятными. Часть снимков я даже сохранил себе, скинув в локальную папку на коммуникаторе.

Нас прервал сигнал автопилота, сообщивший о прибытии в заданную точку. Ву вздохнул и, перекинувшись со мной понимающим взглядом, переключил фотопоток на трансляцию с внешних камер. Снимки наших приключений исчезли, на экранах появился корабль, выхваченный из черноты космоса прожекторами лаборатории.

– Смотри-ка, фонит до сих пор, – удивился Ву. – Предыдущие за полчаса приходили в норму.

– Дистанция, наверное, сказывается, – пожал плечами Райли. – Нужно кому время на чай-перекус или сразу выносим датчики?

Вопрос прозвучал как риторический: сам Эванс явно был охвачен нетерпением, да и из нас никто не хотел оттягивать момент осмотра корабля. Пока выставим датчики, он как раз отфонит. А если нет – будет время и на чай, и на перекус.

Я пошел в шлюз первым. Там меня нагнали два инженера из команды Ву, а чуть позже к нам присоединился и Райли.

– Можно я с вами? – на пороге появилась растрепанная Ольга.

Кажется, она бежала.

– Да мы быстро сами все раскидаем, – отмахнулся Райли.

– Интересно было бы почувствовать на себе, как это – делать что-то в открытом космосе. – Ольга не настаивала, но Эванс внезапно сдался и кивнул в сторону стойки со скафандрами.

– Вот ничего ж себе, – раздался в клипсе голос Лео, которая видела нас через камеры. – Меня ни разу не пустили!

– Ну, сейчас спешки нет, корабль все равно фонит. И Ольга инженер. Ей действительно надо потренироваться перед экспедицией.

– Замечательно, – едко откликнулась Лео.

Я послал ей в камеру воздушный поцелуй, после чего натянул шлем. Инженеры тоже были уже готовы, мы ждали только, когда Эванс закончит проверять скафандр Ольги.

Показав руку с поднятым большим пальцем, Райли сообщил, что все в порядке.

– Можно выходить.

Я открыл шлюз и аккуратно, чтобы удалялись они не слишком быстро, выпихнул датчики наружу. После чего, слегка оттолкнувшись ногами, выплыл сам. Следом за мной вышла Ольга, а потом инженеры. Замыкал нашу цепочку Райли.

Ольга ухватилась за один из ящиков и попыталась его тащить. Я с минуту смотрел на это, потом оставил свой датчик болтаться на месте и пошел на помощь.

– Вот, смотри, его не надо тащить. Когда ящик сзади – остатки реактивной струи из ранца отбрасывают его назад. Включаешь малую тягу, толкаешь ящик вперед, выключаешь ранец и летишь вслед за ящиком. А в точке, где он должен стоять, – наоборот. Обгоняешь его, включаешь малую тягу, ловишь и гасишь двигателями инерционное движение.

Я на собственном примере продемонстрировал все, о чем сейчас рассказал, и махнул перчаткой, чтобы Ольга пробовала сама.

Корабль по-прежнему сильно фонил, даже невооруженным глазом это было видно. Внимательно вглядевшись в его черный колеблющийся силуэт, я кивнул на него и сказал Ольге:

– На всякий случай, пока он в таком состоянии, к нему лучше не приближаться. Поэтому толчки делай небольшие и следи за координатами на коммуникаторе.

Ольга рукой показала, что все поняла. Слегка подтолкнула ящик. Тот начал отплывать от нее, но совсем с черепашьей скоростью. Второй раз она толкнула его сильнее. Ящик, набрав скорость, начал выходить за пределы области, в которую его нужно было поставить. Ольга прибавила струю в ранце и кинулась догонять ящик.

– Стой! – Мне тоже пришлось прибавить тягу на ранце, только догонял я Ольгу. – Нельзя близко к кораблю!

Поймав ее за ногу, я толкнул Ольгу себе за спину. От этого движения меня развернуло и кинуло ближе к кораблю. Я не сразу сориентировался в пространстве и, включив ранец, только еще сильнее увеличил скорость сближения.

– Лёх, в другую сторону! – крикнул в клипсу Ву.

Ответить ему я уже не успел. Пространство вокруг меня покрылось каким-то туманом, связь пропала. Ни корабля перед собой, ни лаборатории сзади я не видел. Появилось ощущение, будто сосет под ложечкой, и сразу закружилась голова. Я чувствовал, как сознание пытается ускользнуть от меня, и бросил все силы на то, чтобы его удержать.

Через какое-то время стало легче. Я позволил себе оглядеться. Вокруг меня текло нечто. Назвать это космосом было затруднительно: пространство пронизывала струящаяся дымка, образующая маленькие галактики в инверсии. Я медленно крутанулся на месте в надежде найти корабль, Ольгу, датчики. Но ничего этого рядом со мной не было. А от того, что было, снова закружилась голова и накатил приступ тошноты. Пытаясь справиться с ней, я закрыл глаза и неожиданно для себя самого «коснулся» корабля. Он был где-то тут, рядом. Плотнее стиснув веки, я потянулся к нему. Двигаться не получалось: мы будто оба застряли в болоте. И чем сильнее я пробовал прорваться к кораблю, тем больше увязал в том месте, где находился. Я почти отчаялся, почти сдался, когда внезапно ощутил движение корабля ко мне, навстречу. Удивленно открыв глаза, смотрел, как из дымки показываются его очертания. Словно в замедленной съемке корабль прорезался из небытия весь, целиком, и застыл прямо передо мной.

Долго смотреть на что-то я не мог: начинала кружиться голова. Поэтому приходилось делать перерывы, закрывать глаза и глубоко дышать. Я ждал. Корабль оставался на месте. В этом странном пространстве я не понимал, фонит он или нет, но терять мне, похоже, было нечего.

Надышавшись на некоторое время вперед, я распахнул глаза, активировал ранец и, набрав небольшую скорость, поплыл в направлении корабля. Добравшись, нашел какую-то техническую скобу, уцепился за нее и с облегчением снова зажмурился. Так провисел какое-то время, пока голова не пришла в норму, и опять открыл глаза.

Воспринимать картинку в инверсии было тяжело, поэтому я никак не мог сообразить, в какой части корабля нахожусь. Пришлось потратить некоторое время, чтобы найти вход. К моей радости, датчик внешнего открытия дверей оказался рабочим, и шлюз распахнул мне свой зев, блеснув пронзительной белизной корабельного нутра. Я включил фонарик на скафандре, и темный луч пронзил эту белизну, выхватывая в ней детали внутренней обстановки. Зажигать корабельный свет я не стал: меня снова сильно тошнило и кружилась голова, не стоило даже пытаться искать кнопку включения.

Я заплыл внутрь, закрыл за собой внешнюю дверь и, миновав шлюзовую камеру, оказался в коридоре. Через силу огляделся. Да, в этот раз мы, определенно, поломали корабль каким-то иным способом. Завалы волной шли сначала в сторону кормы, а потом разворачивались к носу, делая красивый изгиб. Датчики скафандра утверждали, что воздух во внутренней части корабля есть. Я хотел снять шлем, чтобы поберечь дыхательную смесь, но потом передумал.

Попробовал дотянуться хоть куда-нибудь – до Лео, Райли, лаборатории, Мимаса. Все было тщетно – сколько бы ни пытался, отклика не было.

На меня накатила паника. Я чувствовал, как холодный пот собирается на лбу и между лопаток, как безумно, почти в горле, колотится сердце. Но взял себя в руки. Снова закрыл глаза, крепко, до боли сжал веки и еще раз потянулся, пытаясь нащупать хоть что-то. Отзывалась пустота. Снова и снова одна пустота. И вдруг на пределе возможностей я нащупал нечто знакомое. Самыми кончиками чувств, так, что было даже не ухватиться. Но мне настолько сильно хотелось вырваться из чуждого пространства, что я вцепился в это нечто. И потащил себя и груду железа, которая раньше была кораблем, к тому, что казалось сейчас знакомым.

Оценить, насколько мне удается это движение, я не мог. Глаза продолжал держать закрытыми, очень боясь снова потерять эту тонкую связь. Как я надеялся, связь с нормальным пространством.

Реальность вокруг явно трансформировалась. У меня снова засосало под ложечкой, вернулось головокружение. Я старался не отвлекаться и крепко держать свою цель. Она становилась все более явной. Еще чуть-чуть. Я напрягал все силы, не поддаваясь ни панике, ни головокружению. И тут сильно тряхнуло. Я не устоял на ногах, упал на пол. Корабль выписал пируэт, и меня инерцией отбросило на стену. Появилось ощущение, будто я прорываю какую-то пленку, продираюсь сквозь нее. Заложило уши. Голову сжало, словно тисками. Да не только голову – всего меня. Дышать больше не получалось: воздуха не было. Глаза словно выдавливало из черепа наружу. По телу разлилась боль, усиливающаяся с каждой секундой, скоро ее стало невозможно выносить. И сознание отказалось принимать во всем этом участие. Я улетел в темноту, напоследок крепче уцепившись за то, что мне казалось нормальным пространством.