Передвижная лаборатория прибыла только через шесть часов. За это время со мной ничего не произошло. Я не стал жертвой вируса, не распался на куски и никуда не исчез. Так что Райли велел отправляться к Мимасу, на базу – все равно на корабле ни от меня, ни от Лео сейчас толку не было.

За нами на челноке прилетел Мартинес. Ох, как я не любил полеты, где кораблем управляет кто-то другой… Но пускать меня за штурвал Мартинес не собирался: хмуро кивнул в сторону пассажирских сидений, а сам заперся в рубке.

Я развалился в кресле, проигнорировав ремни безопасности. Почему же все так сложно. Ничего не получается с первого раза. Набираешься знаний, опыта и… Ничем это не помогает. Каждый следующий шаг приносит новые сюрпризы. «Живы – и ладно» – так к этому относиться?

Лео погладила меня по плечу:

– Ты чего такой хмурый?

Я посмотрел на нее, собираясь даже что-то ответить, но вместо этого вдруг спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Серьезно? – Она рассмеялась. По лицу было видно, что Лео принимает мои слова за шутку.

– Серьезно. – Я взял ее руки в свои и посмотрел в глаза. – Я устал. От всех этих научных загадок. Пусть хоть что-то будет стабильно и предсказуемо.

– Ну… – Лео все еще недоверчиво улыбалась. – Если ты серьезно, то ладно. После экспедиции?

– Нет. – Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. – До. Закончим с кораблями, вернемся на Землю и поженимся.

– Погоди. А как же подготовка? Сбор родственников?

Я пожал плечами:

– Родственникам можно и отсюда написать.

– Ладно. – Лео тоже откинулась на спинку кресла. – Только отпуска до экспедиции нам не видать… Хотя бы несколько дней у нас будет? Хочу в Прованс. Лавандовые поля уже отцвели, но…

– Ладно, – в тон ей ответил я. – Несколько дней Райли нас подождет. Там все равно еще миллион формальностей ожидается. Поедем в Прованс.

– Ты должен мне кольцо. – Теперь улыбка стала шире.

– Меркантильная Леона Дюкре, – хмыкнул я.

Лео продолжала улыбаться. Я крепче сжал ее руку. Стабильность хоть в чем-то. Вот и все, что мне надо.

Вернувшись на базу, мы с Лео сразу отправились в номер. В комнатах жилого блока были окна-иллюминаторы. За ними открывался вид на печальную индустриальность: склады запчастей и металлолома, запаркованные манипуляторы ремонтной зоны.

Пока Лео переодевалась, я стоял у окна, оглядывая окрестности и размышляя о случившемся.

– Как думаешь, что с произошло с кораблем? – спросил, когда Лео вышла из ванной.

Раздумывая, что мне ответить, она порылась в мини-баре и достала две маленькие бутылочки красного вина.

– Не знаю. В обломках точно что-то было, но я даже предположить не могу – что.

Продолжая смотреть в окно, я задумчиво произнес:

– Знаешь… Мне кажется, привычное нам пространство – это как слой наста на сугробе. Параллельные вселенные или дополнительные измерения – не знаю, что именно. Но чувствую, что рядом есть целые области, про которые мы ничего не знаем. Жили себе на поверхности и видели только ее. А сейчас научились смещаться на более глубокие уровни, но видеть их по-прежнему не можем. Только чувствуем. А корабль за счет массы и сложности конструкции, видимо, как-то зацепил эти уровни и подтянул к нашей «поверхности». Наверное, та тень была оттуда, и я, возможно, провалился глубже, когда у меня прервалась связь.

– Годная мысль. Поделись с Райли. – Бокалов в номере почему-то не нашлось, и Лео отхлебнула вино прямо из горлышка бутылки. – Ой, сносное вполне, – удивилась она, с интересом разглядывая этикетку. – Будешь?

Я покачал головой. Не раздеваясь, плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. Состояние корабля после перехода было удручающим. И еще больше удручало, что моя затея с перебросом через разрывы, похоже, полностью провалилась. Я совершенно не понимал, как сохранить корабль целым. Может, действительно стоило запускать его в разрыв, находясь внутри? Но проверять, насколько целым после такого эксперимента останусь я сам, пока не хотелось.

Через шесть дней Райли разрешил отбуксировать корабль в наш док на орбите Мимаса. Ничего потустороннего на корабле больше не заметили. Все, что можно проверить в космосе, – проверили. Теперь Райли хотел разобрать его полностью и попробовать проследить логику поломок.

Вести тягач нужно было мне. Но, подумав, я отправил на него Мартинеса. В первый год после окончания летной академии мне удалось поработать на эвакуационных кораблях. У Мартинеса такого опыта не было. Вот пусть и тренируется обращаться со всеми этими лапами-манипуляторами.

В доке мы заняли один из ремонтных боксов и весь ангар. Разбирали смешанные, а местами спрессованные детали, рисовали схемы их расположения, чтобы потом сравнить с исходным планом корабля. Раскладывали по полу ангара. Ву лепил на детали метки и заносил в базу, чтобы при необходимости можно было легко найти любую из них.

– Нет никакой логики в смещениях, – сокрушенно признал Райли на третьи сутки работы. – Ни по ходу движения, ни против, ни поперек. Сплошной хаос. И пустоту в рубке тоже объяснить совершенно нечем. Бессмыслица.

Мы сидели на ступеньках, поднимающихся к смотровому уровню ангара. Я пытался разобрать черный ящик. Извлечь данные не вышло, он был сильно поврежден, но я очень хотел посмотреть, что внутри. Все-таки черный ящик сильно отличается от обычных приборов степенью защиты и уровнем дублирования элементов. Вот и коробка осталась цела, хотя все остальные приборы разорвало и разнесло в невообразимом порядке.

– Отдай ребятам Ву, они распилят. – Райли с сомнением наблюдал за моими страданиями. – Послушай, Алексей. Несколько дней назад я все-таки вызвал Ольгу к нам. Она помогла при конструировании стабилизатора распадов. У нее были дельные и применимые идеи. Сейчас мы опять в тупике. Нам не повредит свежий взгляд и очень нужны новые идеи.

Я пожал плечами. Как-то незаметно для себя стерпелся с ее участием в наших проектах. Не простил и вряд ли когда-то смогу простить ту бессмысленную стрельбу, но злость прошла.

– Давай сломаем еще один корабль? – неожиданно даже для себя предложил я. – Посмотрим, совпадет ли картина поломок во второй раз? Если да, то, значит, логика есть, просто мы ее с первого раза не поняли.

– У нас так корабли быстро закончатся, – с сомнением протянул Райли. – Но вообще – давай. Ольга с командой будет завтра, я заказал вторую передвижную лабораторию и новые датчики.

Я ковырнул ящик еще раз. Крышка отлетела в сторону. Мы с Райли склонились над открывшейся картиной из ювелирно перепутанных деталей.

– Мистика, – протянул Райли.

– Магия, – вспомнил я присказку Лео.

Ковырнул отверткой то, что должно было быть проводами, и с сожалением отложил коробку в сторону.

Ольга приехала, когда я завтракал. Мы пересеклись в столовой. Она взяла кофе и уверенно уселась ко мне за столик.

– Где слезы, крики, требование немедленно отойти на безопасное расстояние? – я даже отвлекся от тарелки.

– А где требование вывернуть карманы, чтобы проверить, нет ли у меня оружия? – вернула мне Ольга.

Я хмыкнул.

– Давай, – было видно, что Ольга делает над собой усилие, – договоримся. О каких-то границах, в которых сможем нормально работать друг с другом. Я… я по-прежнему боюсь тебя и твоих странных распадов. Но… как же это все интересно с научной точки зрения!

Тут я не сдержался и захохотал в голос.

– Ну и как ты видишь эти границы, Оля? Ты понимаешь, что в измененном состоянии для меня нет границ?

– Понимаю. Обещай хотя бы не пугать меня больше. И… не трогать. Когда ты такой. Просто не трогать.

– Хорошо, – уже серьезно кивнул я.

– Тогда ешь быстрее. Здесь есть лаборатория?

– Ангар. Мы там работаем.

– Отлично. Значит, туда и пойдем.

Я удивился, но не стал ничего спрашивать. Ольга уткнулась в свою чашку. Глядя на нее, я поймал себя на мысли, что меня нельзя просить чего-то не делать: после такой просьбы именно этого мне и захочется. Теперь вместо того, чтобы пережевывать пищу, я отгонял от себя мысли, как можно было бы эффектно напугать Ольгу.

В ангаре инженеры продолжали возиться с поломанным кораблем, разбирая слепленные фрагменты на все более мелкие составляющие. Ву говорил, что через несколько дней сможет построить визуализацию того, как шли разрушения внутри корабля. Я думал, Ольга присоединится к Ву и займется разборкой корабля. Но она увела меня в дальний конец ангара, попросив помочь отгородить небольшой закуток мобильными перегородками.

– Скажи мне, ты пробовал переносить вещи, находясь в состоянии распада? – спросила она, когда мы оказались вдвоем в импровизированной комнате.

– Что? Через разрыв же…

– Да, – перебила Ольга. – А в распаде?

– Распад – это ведь не перемещение, это… даже не знаю, как объяснить.

Ольга взяла из ящика с инструментами отвертку и протянула ее мне.

– Покажи, что с ней будет, если уйдешь в распад.

– А что со мной будет, тебя не волнует? Кронштейн…

– На кронштейн ты сам напоролся. А отвертка у тебя изначально в руках. Дай только датчики по периметру кину и включу запись.

Из своей сумки Ольга стала доставать какие-то железки и раскладывать их вокруг нас. Я-то думал, она еще в номер не заселилась, пришла на завтрак с вещами.

– Ну все, давай. Только от меня держись подальше, – напомнила Ольга и отошла, вжавшись спиной в перегородку.

Распад уперся и отказывался приходить. Я тупо смотрел на отвертку в своих руках. И все искал, искал зарождающееся внутри изменение. Ольга молчала, никак не выказывая нетерпения. И когда я уже почти сдался, распад пришел. Поднимаясь откуда-то из глубины, он захлестнул меня, заставил задохнуться и разлететься. Еще как-то владея собой, я отбросил отвертку и принял его. Только где-то на периферии сознания пульсировала мысль, что нельзя уходить надолго. Нельзя пугать Ольгу. Нельзя…

Я собрался. Вздохнул. Фонил.

Отвертка валялась около стенки. Тот конец, за который я ее держал, был испорчен. Я бы сказал – оплавлен, хоть и нечем его было оплавлять. Просто разрушен, каким-то странным образом. А у меня на пальце красовалась рваная, набухшая кровью царапина.

– Стой, не трогай! – Ольга остановила мою попытку поднять отвертку. – Я сама.

Она достала откуда-то медицинский комплект. Такие обычно в аптечках на кораблях лежат: кровоостанавливающие салфетки, клей, рассасывающийся пластырь, бинты. Взяла мою руку. Я ойкнул, когда Ольга приложила салфетку к пальцу.

– Держи пока так.

Вооружившись диагностом и еще каким-то приборчиком, Ольга склонилась над отверткой. Долго изучала параметры, выдаваемые приборами на планшет. Потом выпрямилась.

– Слушай, Лёх, а здесь есть пустое помещение побольше?

– Ты хуже Боровского, – вырвалось у меня. – Объясни уже, чего ты хочешь.

– С разрывами пространства проводилось много экспериментов. Вы тащили через них предметы, толкали в них предметы, теряли их там и так далее. Но, изучив работу с разрывами вдоль и поперек, в исследовании распадов остановились на том, что немного научились их контролировать. Ваш распад и возможность ходить через разрывы, судя по всему, связаны. Непонятно, что в этой связке первично, что вторично. Возможно, что-то одно порождает другое, а может быть, и распад, и ваши способности порождаются чем-то третьим, чего мы еще не обнаружили. Давай сделаем следующий шаг – попробуем использовать и распад.

– Тебе не кажется, что это не вовремя, Оль? Мы тут не просто развлекаемся, у нас есть конкретная задача.

– Да, Лёх. – Она смотрела мне прямо в глаза. – Именно так.

Я ничего не понял, но дальше спорить не стал.

Ольга снова взяла меня за руку, сняла повязку, достала клей и аккуратно капнула на царапину. Наклонившись, подула, подсушивая клей. И в этот момент к нам заглянула Лео.

– Вот вы где, – начала она весело, но с каждым звуком голос становился все холоднее. – Хотела узнать, чем заняты.

– Палец порезал, – вытянул я руку.

– Пластырь, наверное, не надо. – Ольга протянула Лео аптечку.

– Ясно, – холодно кивнула Лео, пряча руки за спину. – Хотела предупредить, что мы с Райли полетим к Сатурну, на центральную базу. Нужно забрать оборудование для Ву. Я вернусь завтра вечером.

Ольга бросила взгляд на браслет своего коммуникатора.

– Ребята, я вас оставлю. Меня зовет Ву.

Быстро сложив планшет и приборы в сумку, она махнула нам рукой и скрылась за дверью.

– Неужели ты ревнуешь? – Я, едва сдерживая смех, провел пальцем по нахмуренным бровям Лео.

– Нет! – недовольно отстранилась она. – Но…

– Ревнуешь! – Я наклонился и поцеловал ее. – Даже не представляешь, как это приятно. Считай, я отомстил тебе за друга детства Шарля.

Лео фыркнула и отвесила мне шуточный подзатыльник.

С опозданием я поймал ее за руку, а другой – за талию и притянул к себе. Затем поцеловал еще раз. Она ответила сначала сухо, неохотно. Затем все горячее. Почувствовав, что Лео наконец расслабилась, шепнул ей:

– До завтра.

– До завтра.

Но вместо того, чтобы уйти, она прижалась ко мне крепче, и мы целовались, пока нас не прервал звонок Райли.

В качестве «пустого помещения побольше» я выбрал один из незанятых ремонтных боксов. Он был меньше основного ангара, но больше любой из наших институтских лабораторий.

Ольга взяла с собой ящик с инструментами – всякими отвертками, плоскогубцами и ключами. Как только мы зашли, она расставила по периметру приборы, а сейчас что-то настраивала на планшете.

– Ладно, что ты от меня хочешь? – сунул я нос в экран.

– Давай попробуем перемещать предметы через разрыв, находясь в распаде. Выбери какую-нибудь небольшую область, покажи мне ее заранее и кидай предмет в одну из ее точек. Ты же можешь отправить мелкий предмет в конкретную точку?

– Могу. Наверное.

– Бери инструменты отсюда. Только одинаковые. – Ольга склонилась над ящиком и достала оттуда две идентичные отвертки.

Я вдруг понял, что дал-таки сделать из себя подопытного кролика. Сам не заметил как.

Взял первую отвертку и, не задумываясь, без какой-либо подготовки, швырнул ее через разрыв к дальней стене. Вот. Уже и так могу. А раньше – вдохи, замедление сердцебиения, осознание открытого разрыва…

С распадом оказалось сложнее. Мне не хотелось в распад. Не было настроения. К тому же не факт, что распады проходят совсем без последствий и никак не влияют на здоровье. Но я же согласился. Поэтому стоял, раскачивал себя навстречу Вселенной. И не заметил, как распад пришел. Вместо обычных ярких ощущений я вдруг просто почувствовал, что уже нахожусь в распаде, но не тянусь никуда, не рвусь, а весь здесь. Прицелившись, кинул вторую отвертку в ту же сторону, куда улетела первая. И начал собираться. Но не успел. Отвертка с силой ударилась о стену ангара и полетела назад. Ольга вскинула одну из своих железок, и отвертка исчезла. Но этот же прибор нарушил мой процесс «сборки». Я почувствовал боль, даже не будучи еще толком собой. Понял, что прибор мне мешает: закручивает мои частицы, не дает им вернуться. Я помнил, что нельзя пугать Ольгу, но она продолжала держать эту штуку включенной. Поэтому я значительной долей своих атомов лег ей на руку, заставив сначала взвизгнуть, а потом надавить на кнопку выключения.

Собирался с трудом, словно меня всего перемололо в труху. Когда наконец начал дышать сам, почувствовал, как у меня болит все тело.

– Ты чего? – истерично выкрикнула Ольга, когда увидела, что я уже в себе.

– Что это за штука у тебя в руках? Что она делает? – Я все пытался отдышаться. – Не включай это больше во время распада.

– Эмиттер. – Ольга бросила взгляд на свой прибор. – Мы слегка его упростили и сделали компактный вариант. Хотела тебе помочь – держала разрыв.

Я сел, а потом лег на пол.

– Вызвать врача? – Ольга пока не решалась подходить ко мне ближе.

Врача или как минимум обезболивающих мне хотелось. Но, насколько я понял, Ольга про свои эксперименты никому не говорила. И врач выведет ее на чистую воду, да еще объясняться придется.

– Обойдусь пока. Выкинь свой эмиттер.

Я полежал немного с закрытыми глазами и понял, что боль уходит.

– Интересно получается. – Подойдя, Ольга села рядом со мной. – Из распада сила воздействия на предмет выше, хотя, казалось бы, должно быть наоборот: в разрыве направленное воздействие, а в распаде ты рассредоточен.

Я понял, к чему она клонит, и отрицательно покачал головой.

– Не сегодня. И надо обсудить твои эксперименты с Райли.

Ольга покорно кивнула, но я шкурой чувствовал, что ничего она обсуждать пока не будет.

– Ты понял? – наконец тихо спросила она. – Из распада сила влияния на передвижение предмета больше.

– Проверим завтра, – нехотя согласился я. – А сейчас ты должна сходить со мной в бар и отпоить горячим кофе.

– Ну так вставай. – Протянуть мне руку она так и не решилась.

На следующий день я проверил все оборудование, которое было у Ольги с собой. Вряд ли бы она стала открыто меня обманывать, но я хотел собственными глазами убедиться, что больше никаких сюрпризов нигде не припрятано. Мы договорились, что еще один раз повторим эксперимент с киданием отверток. И пока на этом остановимся. Я тщательно осмотрел стены бокса, пытаясь определить, куда лучше швырнуть отвертку, чтобы она не отлетела опять ко мне. Выбрав место, окликнул Ольгу.

– Начинаем. Я буду стоять здесь. Кидать вот в эту точку. – Взяв красный маркер, я нарисовал на стене жирный крест. – Тебе же, наверное, хочется определить максимальную силу броска? Постараюсь кинуть как можно сильнее. Но соберусь только после того, как отвертка свое отлетает. Ты не мешаешь мне, я все контролирую сам. Ясно?

Ольга кивнула, переставила оборудование с учетом моей новой позиции и притулилась у дальней от меня стены.

Первый бросок я сделал, не входя в распад. Сегодня не стал торопиться. Вдруг быстрый бросок вчера смазал силу воздействия на отвертку? Подышал, сосредоточился, бросил максимально осознанно. И отвертка выскочила из разрыва точно там, где я и планировал.

В состоянии распада я мог только швырять предмет – определять точку выхода не получалось. Зато сила броска была действительно больше. Отвертка ударилась о стену и отлетела практически до противоположной. Свою позицию я рассчитал верно, упала она далеко от меня. Собрался.

– Ну хватит пока. – Покосившись на меня, Ольга снова уткнулась в планшет.

Помолчала и опять подняла на меня глаза:

– Не хочешь завтра при толчке корабля использовать распад?

– Зачем?

Я озадачился. Мы же не собирались толкать корабль сильнее. Нам нужно было найти способ сохранить его целым.

Ольга покачала головой:

– Не знаю, смогу ли сформулировать словами. Но когда ты касаешься из состояния распада, контакт чувствуется не только снаружи. Мне кажется, так ты сможешь толкнуть все точки корабля одновременно. Плюс сила воздействия в распаде больше.

– Но датчики разрушаются, да и отвертки пострадали от моего контакта с ними.

– Ты их держал до его начала. А то, чего ты касаешься, уже находясь в распаде, не разрушается. Не знаю точно, поможет ли это сохранить корабль, но разница быть должна.

Я молча кивнул.

– Райли-то когда скажем?

– Можем сейчас. Или завтра…

Я разглядывал свои исцарапанные руки. Не только снаружи, значит.

– Мы же ничего не скрываем, – внезапно подалась вперед Ольга. – Я думала прийти к Райли с какой-то фактурой, чтобы дальнейший план действий обсуждать не голословно, а с чем-то конкретным на руках. Но нет проблем, можем хоть сейчас пойти и поговорить.

– Я попробую завтра использовать распад при перемещении корабля, – откликнулся я. – Будет тебе фактура.