– А зачем нам лететь? – Я с удовольствием вытянул ноги и потянулся к вазочке с маленькими шоколадными вафельками, которые почему-то бесхозно стояли на столе.

– Издеваешься? – Райли даже привстал. – Ты сам всем мозги вынес с экспедицией к Центавру.

– Так я от нее не отказываюсь. – Вафельки требовали себе в компанию кофе, но за ним надо было идти. – Просто зачем нам ЛЕТЕТЬ? Давайте закинем в систему Проксимы корабль со всем оборудованием и людьми, и дело с концом. Как руду таскали.

– Там на приеме никого нет. – Ву задумчиво крутил в руках какой-то электрический диагност.

– Да и ладно. Руду мы выносили на склад, там критично было не ошибиться с расстояниями. А так – планетарная система большая, миллион километров туда, миллион сюда, без разницы. Можно без приемника обойтись.

– А почему мы не можем просто долететь, как обычно?

– Можем. Но зачем, когда можно сделать необычно и выиграть два месяца времени.

– Я не думаю, что это возможно. По крайней мере, так легко, – внезапно подала голос Ольга. – Если посмотреть всю историю ваших экспериментов, то передвигаться самостоятельно легко, а как появляются предметы, возникают сложности. Вы же видели это на примере скафандра и тяжелого оборудования в прошлой экспедиции. А корабль в разы больше и сложнее.

– Ну сложно – это не невозможно. – Ву крутил диагност, глядя на меня.

– Можем потренироваться в песочнице, – пожал я плечами.

– Стоимость проекта вряд ли окупится, особенно если вы убьете или потеряете корабль.

– Райли, почему «вы»? Вместе ломать и терять будем. – Я все-таки встал. – Кофе принесу. Надо кому еще?

За окном вился туман. Я ждал, пока кофемашина сделает очередную порцию, и через разрывы, по чашке, передавал кофе Лео. А она одаривала им всех собравшихся. Такие привычные действия для нас – передать кофе из одного крыла здания в другое, коснуться друг друга, находясь даже не на одной планете… И это, по большому счету, мы еще изучили не все возможности. К чему же придем, когда полностью с ними разберемся?

Себе я сделал огромную литровую кружку. Но, к моему полнейшему огорчению, вернувшись, обнаружил, что вафельки закончились.

– В общем, внутри Солнечной системы попробовать перемещать корабль на небольшие расстояния мы можем, – наконец согласился Райли. – Но к Проксиме полетим обычным образом, без разрывов. Подготовка к экспедиции займет четыре месяца. Ломать будем до или после?

– До, – уверенно отозвался я. – Поработать с большими объектами будет полезно. А то вдруг нам снова твои камни попадутся.

Райли фыркнул, но комментировать не стал.

Чтобы получить нужные разрешения, Эванс, закрывшись в кабинете, несколько дней вел переговоры с координационным советом и представителями космических ведомств. В итоге для экспериментов нам выделили один из ремонтных доков в зоне Сатурна и прилегающий к нему сектор пространства. Еще недели полторы ушло на доуточнение деталей, бюрократические процедуры, закрытие сектора для полетов, перевод персонала на соседние базы.

Наконец все документы были подписаны. И уже я поехал с ними в лондонский космопорт и оформил перевод на баланс института Эванса восьми списанных кораблей малой тоннажности. Это были легкие грузовые суда, ожидающие своей очереди на разборку и переработку. Все они сейчас находились в отстойниках системы Сатурна. Я договорился, что в ближайшие несколько дней корабли переведут в наш док на орбите Мимаса.

– Насколько они на ходу? – поинтересовался Райли по коммуникатору, когда я ему переслал договор и перечень судов.

Я стоял у здания командного центра космопорта, оттягивая момент, когда нужно будет зайти внутрь и сказать майору Андервуду, что увольняюсь.

– Как минимум на маневровых все должны двигаться. Я сильно поломанные не брал. Но, думаю, зафрахтуем еще тягач на всякий случай.

– Сам все вопросы решишь? Мое участие нужно?

– Сам разберусь.

Я завершил звонок и достал сигареты.

Уходить с вахтовой работы, конечно, придется. Мне нужно время для полноценного участия в экспериментах, а потом – экспедиция. Уступать роль основного пилота Мартинесу я не собирался.

Усмехнувшись, затушил сигарету и поднялся в управление, чтобы оформить документы. С майором мы проговорили долго. Он, как всегда, был подчеркнуто вежлив, предлагал разные варианты сотрудничества, отчего я чувствовал себя еще более неловко. Но в итоге, убедившись, что мое решение окончательное, майор пожелал мне дальнейших успехов, пожал руку и сказал, что в любое время готов принять назад. Это было приятно.

По ставшему уже привычным пути я дошел пешком от управления до общежитий. Собрал вещи, которых, на удивление, оказалось совсем немного. Я как-то сам не заметил, что уже почти переехал в институт. Кресло! Кресло надо забрать. Связавшись с Лео, я отправил его через разрыв сразу в свой институтский номер.

Огляделся. На минуту открыл окно – послушать звуки космопорта. Еще раз осмотрел комнату. Убедившись, что ничего из вещей тут не осталось, спустился вниз и бросил сумку в машину.

Вот и все, перелистнулась еще одна страница жизни.

В док на орбите Мимаса, выделенный нам под базу, мы прибыли практически всем институтом. На Земле остались только Ольга с командой, несколько инженеров, участвующих в срочных проектах, и часть технического персонала. Места хватало: жилой блок заняли чуть больше чем наполовину, а для работ с кораблями решили использовать несколько ремонтных боксов, примыкающих к огромному ангару. Персонал не жил здесь постоянно, поэтому поддерживаемая сила тяжести была ощутимо меньше земной. Так что, когда мы пошли осматривать помещения, не сдержались и минут десять скакали по ангару как зайцы.

Устав скакать, Лео присела на пол.

– Зачем я пошла в лингвисты… Если бы экспедиция прошла без происшествий, так и не узнала бы, как весело живется пилотам и физикам.

– А то вам, лингвистам, обычно грустно, – фыркнул я, вспомнив, что самая веселая компания в нашей экспедиции была как раз лингвистическая.

– Не помню, чтобы во время работы лингвистом можно было подскакивать до потолка. – Лео снова встала и прыгнула.

После того как мы закончили осмотр, Ву прикинул на планшете расстановку оборудования. Я вызвал Мартинеса, чтобы вместе переставить в ремонтный бокс первый корабль, на котором мы собирались экспериментировать.

Сейчас он находился в общем отстойнике, на центральной оси дока. Включать там двигатели было нельзя, и приходилось перемещать корабль с помощью внешних манипуляторов. До этого подобные операции я выполнял только на тренажере. Манипуляторами управлял ИИ. От оператора, насколько я помнил, требовалось лишь указать, какой корабль необходимо захватить и куда поставить. Обычно такие вещи делали работники доков, но на нашей базе никого из местного персонала не осталось. Я довольно быстро разобрался с управлением и, дублируя для Мартинеса голосом, что делаю, задал программу перемещения.

Огромные манипуляторы дока раскрылись и захватили один из кораблей. Плавно вытащили судно из отстойника и повели в сторону бокса. Мартинес едва дышал у меня за плечом.

– Второй корабль будешь переставлять ты, – сообщил я, пока мы наблюдали за движением.

Шлюзовые створки бокса распахнулись, оттуда выдвинулись лапы приемщика. Когда корабль приблизился, они подхватили его и завели внутрь. Получив подтверждение успешной приемки, ИИ запустил процесс отстыковки манипуляторов. Это заняло около семи минут, после чего они сложились и убрались в ячейку на боковой поверхности дока.

ИИ доложил об окончании операции и отключился.

Я хлопнул по плечу Мартинеса:

– Пошли посмотрим на кораблик.

Выбранный мной корабль был на ходу. Терминал показывал высокую степень износа камеры основного двигателя, несколько повреждений обшивки, множественные неполадки в работе внутренних систем и низкий уровень заряда аккумуляторных батарей. Но это не должно помешать нам отогнать корабль на несколько тысяч километров от базы, а потом вернуть назад.

Мартинес был более педантичен, чем я. Он вывел на экран подробную диагностику всех систем. Внимательно просмотрел неполадки в жизнеобеспечении и контурах охлаждения, потом полез копать еще глубже. Я думал остановить его, но махнул рукой. Дополнительная информация о корабле нам не повредит, сверим состояние до перемещения и после.

Вечером мы по шагам проговорили все этапы нашего эксперимента. Умудрились чуть ли не поругаться. Я собирался во время переноса корабля оставаться на нем, но неожиданно встретил агрессивное сопротивление со стороны Ву.

– Совсем умом тронулся? – невежливо поинтересовался он. – Сначала физику переноса надо изучить.

Я не очень понимал, чего Ву так взъелся.

– В чем проблема? Как с приборами действовать буду.

– Скорее всего, не получится, – задумчиво откликнулся Райли. – Корабль – это целый набор разнообразных приборов. Плюс размер. Мало ли что пойдет не так. Не надо в него лезть. В первый раз уж точно.

– И как вы предлагаете?

– Отправить корабль, как ящик с рудой. Сможешь? – Ву подпустил в голос сомнения, чтобы меня подначить. Но я не повелся.

– Смогу и как ящик. Скорее всего.

– Значит, так первый раз и сделаем. А дальше посмотрим. – Райли открыл карту выделенного нам сектора космоса. – Ву, покажи, где что будет расположено?

Еще около часа мы обсуждали эксперимент. Наконец, Райли убедился, что каждый понимает свою задачу, и отпустил нас.

Лео была странно молчаливая. «Напрыгалась», – с улыбкой подумал я. На общее чаепитие в этот вечер мы не пошли. Чай я сделал в номере, и пили мы его практически молча. Каждый думал о чем-то своем.

В стартовой точке с помощью лазерных реперов Ву разметил пространство вокруг корабля кубической сеткой. С ней выставлять датчики на нужные позиции оказалось гораздо проще.

В теории все выглядело красиво: вот корабль здесь – хоп! – и он уже там. Но вечерний разговор с Ву и Райли меня несколько напряг. Теперь я тоже начал ждать сюрпризов, и от этого нервничал. Даже начал бояться, что не смогу сдвинуть корабль или еще что-то сделаю не так. Но когда занял пилотское кресло, все волнение ушло.

По сетке я вывел корабль в заданную точку и убрал тягу, оставив только корректировку положения. Покрутил внешние камеры, посмотрел на темный диск Сатурна, пересеченный тонкой линией колец. Мы находились с ними в одной плоскости, над ночной стороной, и не скрытые чернотой планеты края полосы ярко светились. Рядом с линией колец, у ее конца, горели две яркие точки – ближайшие малые луны. Прометей догонял Елену, а она пыталась укрыться от него среди кружащихся глыб. И над всем этим из-за темного диска Сатурна звездной дорогой поднимался Млечный Путь. Налюбовавшись видами, я перевел камеры на зону вокруг корабля. Здесь техники заканчивали расставлять гироплатформы с приборами и датчиками. Последняя гироплатформа была у меня – я должен был выставить ее, покидая корабль. Работа техников заняла около сорока минут. Наконец они все отчитались о выполнении и вернулись на базу.

Я застегнул скафандр, проверил подачу воздуха и прошел шлюзы. Пнул вперед себя гироплатформу и оттолкнулся от корабля вслед за ней. На корпусе платформы располагался навигационный экран, на котором отмечалось местоположение корабля. Также там показывалось, где находятся другие установленные вокруг приборы. Ориентируясь по этому экрану и подруливая ракетным ранцем, я отогнал гироплатформу в точку на продольной оси корабля, рядом с его носом.

– Ты на месте, – подтвердил Ву в динамик. – Оставляй и уходи. Не задень только выхлопом из ранца.

Я аккуратно обогнул платформу и включил ранцевые двигатели, только когда отплыл от нее на достаточное расстояние.

– До корабля сам долетишь или вытащить? – Лео чем-то деловито щелкала в микрофон.

– Вытаскивай. – Я отключил двигатели. Почувствовал ее прикосновение и шагнул в эту сторону, подтащив за собой скафандр.

В центре управления было оживленно. Техники следили за работой приборов и данными телеметрии, стоял гомон, пищали контрольные сигналы.

– У нас все готово. – Увидев меня, Ву махнул рукой. – Гони корабль.

Я открутил шлем скафандра, снимать остальное не стал.

– Вместе? – Райли встал рядом.

– Не надо, я сам.

Я потянулся, потрогал корабль, ощутил его габариты. «Прошелся» по всем его переборкам и панелям, пытаясь запомнить их. Открыл разрыв и толкнул корабль туда.

Наступила зловещая тишина.

– Висит на месте, – прокомментировала Лео.

Странно, по моим ощущениям не должен. Я снова потянулся к кораблю, но что-то помешало мне его коснуться.

– Ушел. – Ву вскочил с места.

Приборы взбесились, наполнив центр разнотональным писком.

Радар молчал.

Мы нервно пялились в экраны, ожидая появления корабля.

Наконец радар пискнул.

– Есть выход. – Ву наложил на изображение координатную сетку. – Пятьсот километров по заданной траектории.

– Усилие, приложенное нами, померить нечем? Чтобы сделать прогнозные точки выхода и там тоже навесить датчики? – Я сунул нос в экран.

– Нечем, – покачал головой Ву. – Надо твои субъективные ощущения как-то оцифровать. Усилие в два бицепса, в один полубицепс и на два пальца от бицепса.

– Ясно.

– Пойдемте проверять судно. – Райли с группой техников уже стояли в скафандрах.

– Погоди полчаса, – неожиданно остановил его я. – Дай отфонить. Наверняка идет постреакция от перемещения.

Райли кивнул. Ждать было трудно, хотелось посмотреть, что же у нас получилось. Но мы стоически выждали условленное время и, как только оно истекло, на легком катере отправились к точке выхода корабля. Первым делом я скинул вокруг него еще несколько датчиков. Внешне корабль казался обычным, прежним. Датчики корректно регистрировали его линейные размеры, так что можно было предположить, что фонить корабль перестал. Радиации, повышенного фона электромагнитного излучения, гравитационных аномалий и прочих неприятностей тоже не наблюдалось.

– Стыкуемся? – Райли ждал моих действий. Но меня что-то беспокоило, хотя я никак не мог сформулировать, что именно.

– Нет, подожди. Давай пока повисим тут. А я возьму пару ребят, слетаем к нему на ранцах.

Надо отдать Райли должное, он чувствовал моменты, когда можно спорить и выяснять ситуацию, а когда нужно молча согласиться и все выяснения отложить на потом.

К кораблю мы подошли тихим ходом. Ребят я затормозил на некотором расстоянии, а сам подплыл к шлюзу и осторожно коснулся внешнего сенсора открытия. Сенсор сработал корректно, створка отъехала, раскрыв черный зев шлюза. Я включил фонарик на плече скафандра, и луч вырвал из темноты странные очертания стен, которых тут не должно было быть. Аккуратно завел внутрь руку, нащупал клавиши местного освещения и попробовал включить свет. Основное освещение признаков жизни не подало, лишь тускло обозначились вмонтированные в корпус корабля автономные лампы аварийной подсветки.

– Наверное, это не очень нормально, – раздался в динамике голос Лео.

Вместе с остальными она следила за передачей с моей камеры.

– Что там Райли говорил про угробленный нами корабль? – Я пока не решался заплыть в шлюз. – Ву, корабль в стабильном состоянии?

– По приборам – да.

Я отослал техников назад: смысла в них не было.

– Захожу внутрь. Мы видим там что-нибудь?

– Нет, глухо. – Ву щелкал клавиатурой. – Все датчики внутри корабля отвалились. Я буду вести тебя вручную, скажу, если что-то пойдет не так.

Чертыхнувшись, я заплыл внутрь. Если внешне корабль сохранил все свои размеры и вид, то внутри он выглядел так, будто его пожевали и выплюнули. Переборки я запоминал, хотя какие переборки – он был похож на жертву распада.

– Фильм ужасов, – прокомментировала Лео. – А ты хотел еще в нем оставаться.

– Возможно, если бы остался, корабль был бы целее.

Сквозного коридора не было, внутренность корабля напоминала нелепый лабиринт. В одном месте перекрытия сложились в такой причудливый завал, что я даже не с первого раза догадался, как мне пройти это место. В рубке я ожидал увидеть что угодно, кроме того, что там оказалось. А именно – ничего. Ни приборов, ни кресел, ни мониторов. Голые переборки, пустые глазницы в местах, где должны были быть экраны.

– И где всё? – Райли опешил не меньше меня.

– В общем, ладно. – Я печально обвел рубку взглядом. – Давайте оттащим его к Мимасу, в ремонтный бокс, и поковыряемся в том, что осталось. Думаю, все, что пропало, найдется внутри лабиринта. Вот только в каком виде…

Тут корабль издал печальный вздох-скрип и вздрогнул всей своей массой.

– Что это? – Я огляделся, пытаясь прикинуть ближайший возможный выход.

– Видимо, сброс внутренних напряжений, лучше выйти наружу, – отозвался Ву. – По левой стороне есть менее заваленный коридор, который, судя по данным со сканеров, подходит почти к самому выходу. Иди туда.

Я оттолкнулся от стены рубки, заплыл в рукав. И тут корабль еще раз вздрогнул. У меня что-то щелкнуло в наушниках, и связь прервалась.

– Отлично, – буркнул я, стараясь прогнать зашевелившиеся внутри щупальца страха. – Теперь поди угадай, где тут «почти выход».

Я проплыл коридор до тупика и, не найдя пропущенный поворот, уже начал паниковать, когда ощутил прикосновение Лео. Остановился. Она цепко ухватила меня и, не дожидаясь ответной реакции, потащила на себя. Подхватив скафандр, я через мгновение вывалился в шлюзовой камере командного центра.

Лео слегка потряхивало, она нервно бросилась откручивать мне шлем. Я успел остановить ее, пока шея еще оставалась на месте, и снял шлем сам.

– Ты чего? Что случилось?

Она странно на меня смотрела.

– Ты живой? В порядке? Точно?

Тут ожил наушник.

– Вытащила его, Лео? Он жив? – Судя по голосу, Райли был взволнован не меньше нее.

– Жив, – отозвался я в гарнитуру. – Так что случилось?

– На тебя напали, и ты потерялся.

– Что?!

– Внимание, база! Мы включаем автопилот и возвращаемся. Прошу осуществить приемку и загнать в шлюз, – скомандовал Райли по общему интеркому.

Я дернулся было к рубке, но Лео меня остановила.

– Техники все сделают. Пойдем в медблок, пусть тебя быстро осмотрят. Как раз Райли вернется.

Я чувствовал себя совершенно здоровым – более того, не мог припомнить никакого нападения. Да и кто мог напасть на меня в пустом помятом корабле?

Медики встречали меня в костюмах биологической защиты. Лео они отправили на карантин, пообещав выпустить, как только убедятся, что со мной все в порядке.

Сдержав эмоции, я дал себя осмотреть. Кроме осмотра, меня засунули в аппарат МРТ и сделали экспресс-тестирование. И только после этого разрешили одеться и выйти к людям. Лео тоже отпустили.

Когда я зашел в командный центр, Райли уже вернулся, и они с Ву подались мне навстречу.

– Что это было, Лёх?

– Это я у вас хочу спросить. У меня ничего не было, я двигался по коридору, отключилась связь, а потом меня вытащила Лео. А что было у вас?

Ву кивнул на экран. На нем воспроизводилась запись с камеры следовавшего за мной дрона. Мы смотрели, как я выплыл из рубки и начал двигаться по коридору. Метров через пятнадцать сзади возникла большая тень и начала приближаться. Уже находясь рядом со мной, она сделала рывок, и я пропал. Видео прервалось.

– Интересно, прокрути еще раз. Поставь замедленное воспроизведение. Хочу понять – наушники у меня отключились, когда тень появилась или когда я пропал с экранов.

Соотнеся причудливые изломы стен со своими воспоминаниями, я пришел к выводу, что, пожалуй, связь я потерял именно в момент исчезновения трансляции с камеры.

– А прокрути к моменту первого толчка. Камера поймала сотрясение корабля?

– В смысле – первого? Он был один. Его зарегистрировали и камера, и датчики. – Ву нашел нужное место и включил воспроизведение. – Больше толчков не было.

– Интересно.

Я невидяще уставился на экраны, пытаясь полностью восстановить собственные воспоминания.

– На Мимас мы ЭТО, как я понимаю, теперь не тащим? – спросил Ву у Райли, ткнув в сторону злополучного корабля. – Гнать сюда передвижную лабораторию с орбиты Сатурна?

– Да, давай.

Райли, потирая руки от нетерпения, еще раз запустил запись.