У Марса нам выделили одну из секций резервного орбитального хаба. Он был поменьше основного, но все равно впечатлял размерами. Внешнее кольцо, с земной силой тяжести в помещениях, имело почти двухкилометровый диаметр. Здесь размещались жилые секции, научные лаборатории и офисы. В двух внутренних кольцах – переходном, с 0,7 g, и маленьком, с марсианским 0,38 g, – главным образом располагались склады, производственные модули и доки. Хотя в переходном кольце даже нашлось место для небольшой парковой зоны.

Наша секция, как и другие исследовательские лаборатории, находилась в научном секторе внешнего кольца. Я заглянул посмотреть. Сейчас это был огромный пустой зал. Арендодатели предлагали зонировать его мобильными перегородками, которые пока лежали кучей в одном из углов. У противоположной от входа стены стояли контейнеры, часть из которых уже была раскрыта. Местные техники под чутким руководством Ву распаковывали и монтировали наше оборудование. На полу лежали ожидающие сборки блоки, между ними змеились кабели. Видимо, незадолго до моего появления роботы-погрузчики привезли с корабля очередную партию контейнеров и сейчас складывали их у стены. Лео, перекидываясь с техниками короткими шутливыми фразами, сверяла привезенное оборудование со списком на планшете. Я на некоторое время замер у порога, глядя, как она смеется, откидывая голову назад, наклоняется над ящиками, сканируя штрихкоды, задумчиво стоит, ожидая следующий контейнер. Во время одной из пауз Лео обернулась и, поймав мой взгляд, помахала рукой.

– Ты ночуешь на станции, Лёх?

Я кивнул.

– Поужинаем вместе?

Я помедлил. И снова кивнул.

Убедившись, что у них все в порядке, вернулся на корабль. Здесь застал почти такую же картину, как на станции, только поменьше масштабом. Ольга и ее инженеры, позаимствовав у Ву несколько перегородок, отделили ими часть общей зоны корабля. В отгороженном закутке они устроили небольшую лабораторию. Сейчас уже были установлены несколько экранов, и Ольга распаковывала датчики, с помощью которых собиралась изучать распад, если он все-таки случится. Рядом лежали две собранные антенные решетки миллиметрового диапазона.

– Вы заселились в гостиницу? – поинтересовался я.

– Нет еще. Да и смысла не вижу. На корабле же можно остаться? – Ольга оторвалась от датчиков.

– Можно, – кивнул я.

Собственно, я сам тоже думал ночевать на корабле, хотя транспортная компания и выдала всем нам гостиничные номера. Проверив, что и на корабле проблем нет, я решил прошвырнуться по станции. Но сначала пришлось возвращаться в исследовательский сектор, забирать Лео. Она уже закончила приемку груза, а техники неплохо справлялись и без нее, так что Ву ее отпустил.

Вместе мы отправились бродить по коридорам большого кольца. Сначала по научному блоку, разглядывая на дверях вывески разных корпораций и институтов. Оттуда вышли в торговую часть. Лео забавно комментировала то, что попадалось ей на глаза. Мы хохотали, останавливаясь у некоторых витрин. У магазинов с космическими аксессуарами мы на некоторое время зависли. Сначала Лео замедляла шаг у витрин и расспрашивала меня, что это за штуки, для чего нужны, и внимательно слушала. Потом я залюбовался навороченным ранцем с форсированными движками. Когда Лео наконец оттащила меня от него, на глаза нам попался магазин с вакуумными экшен-камерами. Из него мы вышли, обзаведясь новой камерой с хорошей оптикой и визором. Он был такой же, как в коммуникаторе, – с проекцией изображения на сетчатку. Надевший его как бы смотрел глазами того, кто носит камеру.

Так мы и добрались до фудкорта.

– Нормальные рестораны там дальше. – Сверившись с навигационным табло, я махнул рукой в нужном направлении.

– Да ну их. – Лео с интересом разглядывала местный фастфуд. – Давай тут гадости какой-нибудь возьмем.

Людей вокруг было немного. Мы не стали бродить по залу, воспользовались автоматом. Пока ждали заказанные бургеры, я скинул Лео контакты службы технической поддержки нашей транспортной компании, на случай если ей с Ву понадобится помощь.

За едой мы еще раз проговорили порядок опытной пересылки грузов из Пояса сюда, на станцию. А потом разговор незаметно перешел к открывающимся с астероида видам. Я нашел в коммуникаторе папку со своими фотографиями, развернул их над столом. Лео придвинулась поближе и, положив голову мне на плечо, крутила снимки.

– Какая же красота! – выдохнула она, когда фотографии закончились.

Я закрыл папку, встал и протянул ей руку.

– Поздно уже, пошли провожу тебя, да и сам пойду спать перед вылетом.

Она легко кивнула. Найдя по навигатору кратчайший маршрут, мы быстро дошли до гостиничного блока.

– А твой номер где? – Лео оглядывалась, пытаясь понять, как идет нумерация комнат.

– На корабле переночую. – Я тоже посмотрел на номера и кивнул в нужную сторону.

Наконец мы нашли ее дверь.

– Тогда – пока! Ждем, как долетишь до астероида. – Несмотря на слова, заходить внутрь Лео не торопилась. Ее рука скользнула по моему плечу. И я вдруг подумал, что какого черта я веду себя как обиженный ребенок. Вот она, рядом. Все недоразумения исчерпаны. Наверное. А если и нет – обсудим все, когда вернемся на Землю.

Я сделал шаг к Лео, полностью сократив между нами расстояние. Дверь номера закрыл сам. Изнутри.

На корабле Ольга облепила меня датчиками и сказала не снимать их до нашего возвращения. Перед стартом она попросилась занять место второго пилота в рубке. Я разрешил. Проверил все системы корабля. По внутренней связи напомнил инженерам, что на старте необходимо пристегнуться. Дождался команды диспетчера на вылет. И, уже запуская тягу, бросил в ее сторону:

– Оля, что бы ни случилось, не смей вмешиваться, ясно?

Я видел ее отражение на металлической стойке подвеса кресла. Она коротко кивнула.

После выхода с орбиты Марса я активировал экраны и потушил всю подсветку в рубке. Позади нас горел удаляющийся красный диск планеты, а впереди и вокруг, в глубокой черноте космоса, сияли россыпи звезд.

– Как красиво, – тихо прошептала Ольга, подавшись вперед.

Я молча откинулся в кресле. Распознавал звездный рисунок, кажется чувствовал его кончиками пальцев. Мог пройтись по звездам, как по нотам, удивляясь узнаванию. Распад пришел неожиданно и практически смел меня, как волна цунами. Закрутил. Разметал. Я отдался ему, не пытаясь затормозить или ускориться. Посмаковал все свои ощущения. Это бесконечное пространство. Оттуда смотрел на свой корабль. На Ольгу, замершую в кресле второго пилота. Я принес Вселенную с собой. Для нее. Хотел, чтобы Ольга почувствовала хоть что-то из того, что чувствую я. Коснулся ее рук. Щеки. Запутал звездную пыль в ее волосах. Дал услышать голос Вселенной. Подарил частичку того, что нес с собой распад. И отошел. Замер. Неохотно начал собираться. Почувствовал собственные кости, кровь, суставы, кожу. Распознал руки и ноги. Вздохнул, открыл глаза.

Хотелось молчать. Нестись в тишине, в послевкусии этого распада.

Но, включив подсветку, в отражении экранов увидел, как Ольга беззвучно рыдает, зажав руками рот. Развернулся к ней в кресле. В глазах Ольги читался такой ужас, что у меня глубоко внутри даже шевельнулось сочувствие.

– Все в порядке, – из вежливости сказал я. Хотел успокоить. Наверное. Поняла ли она, что именно я ей показал?

– Я не хочу с тобой никуда лететь, – истерично выкрикнула Ольга, пытаясь отстегнуться. – Верни меня на станцию!

– Оль, послушай. – Я отстегнулся сам и, встав, сделал шаг в ее направлении.

– Не подходи ко мне! – Она сильнее вжалась в спинку своего кресла. – Ты не человек! Ты вообще неизвестно что. Я не хочу здесь оставаться, отвези меня обратно!

– Ты же ученый, – рявкнул я. – Так и веди себя соответственно. Хотела изучать распад – так вот он тебе. Прекращай истерику и изучай.

Она замолчала, но слезы продолжали катиться по ее щекам.

Я вернулся на свое место и уткнулся в экраны, хотя корабль вел автопилот и от меня сейчас ничего не требовалось.

Через пару минут я услышал щелчок креплений. Ольга наконец смогла отстегнуться. Тихо, мышкой, она выскользнула из рубки и больше, до самого астероида, я ее не видел. Инженеры тоже, стоило мне зайти в кают-компанию, сразу старались исчезнуть под каким-нибудь благовидным предлогом. Или мне уже просто так казалось.

На астероиде я выпустил двух землероек и решил, что для начала этого хватит. С помощью погрузчика выставил наружу четыре контейнера и задал точку сбора в нескольких метрах от корабля. Активировал модуль g-связи, подключил его к интеркому, чтобы команда Ольги тоже могла слышать переговоры.

Налил себе кофе в соску, вышел и сел на камни.

– Лео, слышно меня?

– Да, мы готовы, – мгновенно откликнулась она.

Я глотнул кофе и запустил землероек. Наполнив контейнер, землеройка оставляла его возле корабля и брала следующий. Когда все четыре контейнера были заполнены, я снова вызвал Лео.

– Принимайте, отправляю.

Ольга стояла рядом с кораблем. Судя по антенной решетке у нее в руках, она справилась с собой и снова была готова гоняться за распадами. Затемненное стекло скафандра скрывало лицо, поэтому определить ее настроение было сложно. Да я и не пытался, если честно. Сама напросилась и знала, на что идет.

Передернув плечами, я открыл вход в разрыв и потянулся сквозь него. Нашел выход, который держала Лео. Скомандовал в динамик:

– Разойдитесь.

И уронил в разрыв первый контейнер.

– Приняли, – отозвался Ву.

Один за другим я отослал три оставшихся.

– Последний зашел не мягко, придерживай их, пока я не перехвачу, – попросила Лео.

– Лёх, давай еще штучек десять. Соберешь?

– Делаю.

Я выгнал из шлюза еще трех землероек и сел наблюдать, как они наполняют контейнеры.

Следующую партию мы перегнали аккуратнее. Теперь я дожидался прикосновения Лео и, только почувствовав его, отпускал груз. Она касалась меня, я ее. Мы словно играли друг с другом, передавая ящики. Увлекшись, я потерял счет времени и количеству партий, когда Ву нас прервал.

– На сегодня хватит, тут мы закончили, – сообщил он. – Возвращаешься?

– Да, скоро. Только наполню оставшиеся контейнеры, чтобы не лететь порожняком.

Я переставил землеройкам точку разгрузки на грузовой отсек и снова послал их копаться в грунте. А сам пошел посмотреть на остатки контейнеров, чтобы прикинуть, сколько времени мы еще проведем на астероиде. Инженеры Ольги шарахнулись от меня в стороны, но я едва обратил на это внимание. Попросил не заходить в шлюз, пока идет погрузка, и их тут же как ветром сдуло.

Обратно снова летели почти не разговаривая, что меня, в общем-то, устраивало.

Едва мы зашли в док, Ольга пулей вылетела с корабля, чуть не сбив с ног Ву, идущего нам навстречу.

– Что с ней? – Он проводил Ольгу взглядом. – Ты? Это же ты, да?

Я развел руками.

– Ну зачем ты? – Лео подошла откуда-то сзади и осуждающе хлопнула меня по плечу. – Можно же было как-то аккуратно. Ты сначала сам ее доводишь, а потом удивляешься отношению к себе.

– Она хотела посмотреть на распад? Ну, и чем все недовольны?

Я раздраженно отмахнулся от всех и, вызвав роботов дока, занялся разгрузкой.

Оказалось, пока я был в Поясе, к Марсу прибыл Райли. Иначе как именно «прибыл» это было не назвать: он зафрахтовал пассажирский корабль на полсотни мест, один из лучших в английском космофлоте, и привез на хаб половину института. Вел корабль Мартинес, чем, кажется, очень гордился. Ситуация вызвала у меня удивление, но значения я ей не придал, как оказалось – зря.

В этот раз я решил переночевать в гостинице. Ву хотел обсудить свои расчеты, а мне нужно было повозиться с эмиттером фононов: запустить его так и не получилось. В ближайшие несколько дней новых полетов не планировалось, так что оставаться на корабле смысла не было.

В номере оказался шикарный массажный душ. Я включил максимальный напор и долго разминал мышцы под резкими струями. После слабенького корабельного это было особенно приятно. Выходить не хотелось.

Простояв под бьющей водой почти до синяков, я наконец выполз наружу. Натянул одежду и полез в бар, посмотреть содержимое. И в этот момент позвонили в дверь. Думая, что это Лео, я радостно бросился открывать. Но там стоял Райли, хмурый и раздраженный.

– Слушай, Лёх. – Не дожидаясь приглашения, он решительно прошел в комнату, чуть не оттолкнув меня с пути, и плюхнулся на диван. – Может, тебя на курсы какие по психологии отправить?

Вся набранная в душе благостность с меня мгновенно слетела. Я не то чтобы взвился, но голос повысил:

– А может, это вы разберетесь с тем, чего хотите от меня?! Сначала выносили мне мозг, чтобы я вызвал распад. Когда я наконец согласился, опять все не так. Определитесь, что вам, в конце концов, нужно!

– Ну ты же понимаешь, что у Ольги нет реального опыта наблюдения за распадами? Видеозаписи не в счет, а обе попытки изучать это состояние в институте закончились трупами. И да, она хотела это видеть. Видеть, Алексей, а не на себе прочувствовать! Тем более в космосе, в замкнутом пространстве.

Я на минуту даже дар речи потерял.

– Так она сама настояла, что полетит со мной! В космос, Райли! С кучей оборудования. Людьми! Это все для чего было? Чтобы я ничего не делал все время, что она будет со мной? Она знала, что у меня распады, она хотела их изучать. Я пошел вам навстречу и показал распад. Да, может, чуть больше, чем следовало, но ее же аж трясло, как она хотела понять, что это такое. Я показал. Наглядно. Что не так?

– Это очень страшно? – Внезапно Райли подался вперед и посмотрел на меня с любопытством.

– Да иди ты. – Я включил кофеварку и сварливо следил за тем, как она цедит кофе в чашку. – Потом скажешь, что я и к тебе бесчеловечно отнесся. Лео видела – жива, здорова.

– Насколько я понял, – Райли осторожно подбирал слова, – твой вариант распада отличается от тех, которые мы видели у людей перед смертью.

– И? – Я сунул ему в руки чашку кофе и запустил цикл на вторую.

– А покажи нам всем? Без датчиков и шапочек. Просто покажи.

– Зачем? Чтобы у вас было больше поводов орать на меня?

– Мы не будем орать. Наверное. – Райли примирительно улыбнулся.

Я помолчал. Дождался кофе, сделал маленький глоток, который обжег мне язык.

– Ну? – Райли нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику дивана.

– Удобнее, конечно, это делать в космосе на корабле, – медленно сказал я. – Но можно и в любом другом месте. Мне важно, чтобы ты понял: я контролирую этот процесс. Что бы вы ни увидели, что бы вам ни показалось – мне не нужна помощь. Нельзя вмешиваться.

– Давай завтра тут, в нашей секции? – Эванс не стал спорить.

– Ладно. Но душевно неуравновешенных уберите с этого представления.

Райли кивнул, но никуда не ушел. Некоторое время мы просто сидели в тишине и пили кофе.

Закончив со своим, он встал.

– Завтра ждем тебя в лаборатории.

Я кивнул и лениво наблюдал, как Райли идет к выходу. Потом прикрыл глаза.

Интересно, что он действительно думает про распады? Снимает ли свой стабилизатор хоть иногда? Если задуматься, я удивительно мало знал про Райли.

Лео пришла, когда было уже за полночь. Я успел задремать, но на звонок проснулся. Открыл дверь и тут же оказался в ее объятьях.

– Спишь? – Слегка отстранившись, она потрепала меня по голове. – Ну иди, спи. Устал, наверное.

Лео подтолкнула меня в сторону кровати. Порывшись в баре, достала бутылку воды. Проваливаясь в сон, я слушал ее возню. Пришла в голову мысль, что это добавляет типовому боксу гостиницы немного домашнего уюта. Наконец Лео скользнула под одеяло, но тормошить меня не стала. Я сгреб ее в охапку и окончательно отрубился.

Бьенор звал меня во сне. Он волновался, тянулся ко мне через разрывы. «Скоро увидимся», – пообещал я ему, отгоняя все сны и проваливаясь в забытье.

Зрителей Райли расположил в ближней ко входу части зала. За происходящим они наблюдали по настенным экранам. В кои-то веки нашлось применение мобильным перегородкам: ими отгородили часть помещения, видимо чтобы убедить меня, что в распад никто не будет вмешиваться.

– Вот здесь стоит видеорегистратор, тут гравиметр и детектор колебаний g-поля. Только записывающее оборудование, больше ничего нет. Райли показал на приборы, которые находилось в «моей» части склада.

Пожал мне руку и тоже ушел за перегородку.

Я вспомнил, как во время испытания стабилизатора так и не смог вызвать распад… Грустно улыбнулся. Запрокинул голову, раскинул руки и позвал Вселенную. Она откликнулась почти мгновенно, обдала меня жаром, окатила холодом. Я потянулся к зрителям. Увидел открытые рты и застывшие слезы на их лицах. Коснулся этой влаги. Продолжил растворяться. Я был всем сразу. Самой Вселенной. Но в этот раз я ощутил границы своего распада. Я понял, что, перейдя их, уже не соберусь назад. И я остановился. Замер. Каждая моя клетка знала свою точку притяжения. Вселенная вздохнула мной, и я нашел себя. Стал собираться вновь. Вдохнул своими легкими. Обрел зрение, слух. Ощутил пальцы на руках, смог сжать их в кулаки. Открыл глаза и смотрел какое-то время Вселенной из них. Потом моргнул – и следующий взгляд на мир был уже мой собственный. Я фонил. И собирался, аккуратно снижая амплитуду колебаний. Затем наконец медленно сошелся весь в себя.

Я понимал, что к зрителям, собранным Райли, мне сейчас не надо. Поэтому вышел из дверей в своей части зала и отправился в гостиничный бар.

– Все-таки ты уже не человек. – Лео неслышно подошла сзади и села рядом со мной за стойку. Время было раннее, бар был абсолютно пуст. – Научи меня этому.

– Нет. – Я слабо покачал головой.

– Тогда давай слетаем на главную марсианскую станцию. Уважаемое научное сообщество пребывает в обмороке. Думаю, в ближайшее время никто не будет готов с тобой общаться. Поехали в концерт!

– В концерт. – Я хохотнул.

Она серьезно кивнула, глядя мне в глаза.

Я коснулся ее. Не рукой – собой. Лео смотрела мне в глаза.

– Я не боюсь тебя, космический монстр, – шепнула она.

Встала и протянула мне руку.