– О чем ты все время думаешь, Веня? – пыталась обратить на себя внимание Нежинского Элла.
– Почему сняли пьесу с афиш?
– Это снова метафора? Или ты уже перестал думать обо мне?
– Я серьезно! Почему?
– Потому что она оказалась слишком революционна даже для большевиков.
– Ты хочешь сказать, они ее испугались или не поняли?
– Это одно и то же.
– А мне кажется, они еще ни разу не видели такой любви. Мы показали им настоящую любовь.
– Так всегда, одни показывают, другие – снимают тех, кто показывает.
– Точно, сняли, как поимели, и что самое обидное, я даже удовольствия не успел получить.
– Я тебе восполню, Веня. Получишь ты свое удовольствие.
– Спасибо, Элла.
Ты настоящий друг,
ты вкуснее, чем шоколадка.
За твою любовь я готов таскать в своем сердце
всех твоих ухажеров и даже кроватку.
Лишь бы целоваться с тобой так же долго и сладко.
– Что за глупости, Веня? Ты вернулся из Америки злым.
– Злым?
– Да, раньше ты писал про меня.
– Смотрю со стороны и не могу понять, почему здесь все такие злые?
– Потому что голодное детство, холодная зима и сексуальная неудовлетворенность. Все ищут, на кого бы свалить вину. А тем временем пора повзрослеть и понять, что мы сами в ответственности за собственное счастье.
– А мне кажется, что злость от того, что люди все время думают о деньгах. Вот и я стал это за собою замечать, я все время думаю о деньгах.
– Правильно, думай обо мне. Мне приятна твоя забота.