Сэм

Я ловко двигался между тенями, словно сам был одной из них. Извиваясь, старался скрыться за уцелевшими постройками, которые не успело разрушить пламя. Пробираясь в тыл охотников, собравшихся у кострища, я старался быть максимально бесшумным. Аргус больше не кричал; его мертвое тело догорало, распространяя тошнотворную вонь обугливающейся плоти.

Скай привязали к столбу. Она потратила последние силы в безуспешных попытках вырваться. Ее истошные крики и мольбы о пощаде разрывали мое сердце на части. Охотники ликовали, не чуя беды, которая постепенно уже настигала их со стороны леса. Туман Акселя, плотный и непроглядный, медленно и неторопливо подбирался к ним. Я выжидал, когда его заклинание окончательно подействует, чтобы в нужный момент атаковать.

– Мы очистим еще одну душу сегодня! – крикнул отец, зловеще занеся факел над головой. – Эта девушка беспощадно убивала, поглощая человеческую плоть, и теперь огонь поглотит ее скверное тело!

«Давай же!» – мысленно закричал я, не в силах больше ждать ни секунды.

Взгляд Скай в панике метался по лицам охотников, искренне надеясь на спасение. В ее глазах читались предсмертный страх и отчаяние, и в этот момент факел из рук отца упал, но не в костер, а просто вылетел из рук. Все охотники схватились за свои лица, потирая глаза в попытке хоть что-то увидеть. Заклинание подействовало – Аксель их ослепил.

Не теряя ни секунды, я ринулся вперед. Время будто замедлилось. Я слышал лишь собственное тяжелое дыхание и ровный пульс, отдававшийся стуком в висках. Охотники стояли, точно завороженные, бессмысленно моргая и оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит.

Первый охотник даже не успел издать ни звука. Резкое короткое движение клинком – и поток крови хлынул из перерезанного горла. Он захрипел, судорожно хватая ртом воздух, который был ему уже не нужен.

Второму охотнику – Райану – я вонзил кинжал в шею сзади, плотно зажав ему рот рукой, чтобы заглушить предсмертные стоны. Я чувствовал, как тело Райана содрогается в моих руках, когда клинок вонзался все глубже, разрывая плоть.

Не останавливаясь ни на мгновение, я продолжал двигаться, ускоряя темп и не обращая внимания на поднявшуюся панику. Слышал, как рвутся сухожилия, как клинок входит в тела снова и снова. Сквозь пелену тумана я заметил, как Стив освобождает Скай, и мой пульс участился.

Расправившись с очередным охотником, я внезапно оказался лицом к лицу с отцом. Он тер глаза, будто стряхивая с себя наваждение, пытаясь прозреть. На краткий миг, который грозил обернуться катастрофой, я замешкался. Занесенное оружие замерло в воздухе. Внезапно отец резко сфокусировал взгляд на мне, пелена спала с его разума. Молниеносным движением его тяжелая рука ударила по моему запястью, выбивая оружие. Я отшатнулся, с горечью осознавая, что заклинание развеялось, а мне не удалось перебить всех. На земле лежало около шести трупов, а значит, пятеро все еще были живы. Скай у столба не было, Стив справился, а мне нужно выиграть им немного времени, прежде чем охотники бросятся в погоню.

– Сэмюэл! – Отец переводил взгляд с одного бездыханного тела на другое. – Как ты посмел?!

Я гордо выпрямился, словно вырастая на несколько сантиметров, возвышаясь над ним. Глаза мои вспыхнули яростью. Человек, которого я боялся столько лет, пряча страх под маской уважения, теперь казался мне жалким и ничтожным.

– А как ты посмел убить мою мать, сукин сын?! – рявкнул я, застав его врасплох.

Отец окинул меня тяжелым взглядом. Его дыхание казалось мне слишком громким, а глаза горели безумным огнем. Я видел, как в нем кипит злоба, нет – ярость, чувствовал ту ненависть, что копилась все эти годы.

– Ты околдован! – крикнул он так, что брызги слюны разлетелись в разные стороны. – Ведьма! Где она?! – взревел отец, не обнаружив Скай у столба.

– Сэр, она здесь! – раздался позади нас голос Энни. Она вела Стива и Скай, держа их под прицелом лука.

Стив поддерживал Скай, которой было трудно идти. Из ее предплечья торчала стрела. Каждое движение причиняло ей страшную боль – я видел и чувствовал это. Все мои надежды рухнули в одночасье.

– Заметила, что ведьмы нет у столба, и увидела, как Стивен пытается вывести ее из лагеря, – доложила Энни.

– Молодец! – похвалил ее отец. – А ты, – обратился он ко мне, – будешь смотреть, как сгорит эта тварь!

В тот же миг мой кулак взметнулся и с глухим стуком впечатался в лицо отца. Застигнутый врасплох, он не успел заблокировать удар. Отшатнувшись, отец сплюнул кровь. Я же был спокоен и хладнокровен, как никогда прежде. Этот удар, вся ярость, вложенная в него, принесла мне невероятное удовлетворение.

– Я скажу тебе то, от чего ты бежишь всю свою жизнь, как слепой глупец. – Мои слова летели, острые, как стрелы. – Ты был влюблен в ведьму! Построил с ней семью, она родила тебе двоих сыновей, и вы были счастливы. Магия здесь ни при чем. Все дело в твоей тьме, что таится в глубине твоей души. Мама надеялась, что любовь к ней сможет ее побороть, но, к сожалению, ошиблась.

– Твоя мать была шлюхой дьявола! Она могла убить меня в любой момент! – взревел он в ответ, безнадежно теряя контроль над эмоциями.

Я вновь замахнулся, но на этот раз отец парировал удар, и его кулак врезался мне в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких – я согнулся пополам.

– Надо было убить вас с братом еще тогда, в детстве! Вы самые бесполезные и никчемные охотники! А знаешь почему? – продолжал отец, пока я пытался восстановить дыхание. – Потому что от охотников в вас нет почти ничего! Магия этой сучки течет в вашей крови!

Мои кулаки сжались. Я прикусил язык, сдерживая безумный гнев, затопивший мой разум. Бросившись на отца, я повалил его на землю. Позади послышался звериный рык, а затем крики Энни – похоже, Аксель выбрался из своей засады.

Сидя верхом на отце, я обрушил на его лицо целый град ударов. Он пытался блокировать их, но некоторые все же достигали цели. Сбоку на меня кинулся охотник с занесенным клинком. Я уже приготовился к смертельному удару, но в этот момент Стив вонзил кинжал в спину нападавшего.

Отец, воспользовавшись моей заминкой, скинул меня с себя и ударил в переносицу. Раздался хруст. Кровь хлынула и растеклась по коже. Теперь он навис надо мной, и его тяжелый кулак раз за разом встречался с моим лицом.

– Ты сдохнешь как предатель! – процедил он сквозь зубы.

Мир вокруг сузился до тупого ритма боли – больше я не чувствовал ничего. Каждый удар отца отдавался вспышками искр в глазах. Привкус крови наполнил рот. Сознание тонуло в тумане, тело отказывалось подчиняться.

– Сдохнешь так же, как и твоя мать! – ревел отец, его голос искажался яростью.

Шаря по земле ослабевшей рукой, я наткнулся на что-то холодное и металлическое – кинжал. В померкнувшем сознании вспыхнул последний луч надежды. Собрав считаные крупицы сил, я сжал рукоять и с отчаянным криком вонзил лезвие в лицо отца. Пронзительный вопль от невыносимой боли разорвал воздух. Кинжал застрял в его щеке, пробив ее насквозь.

Сбросив с себя тяжесть отцовского тела, я не раздумывая мгновенно вонзил кинжал ему в грудь. Его крик стал еще страшнее, тело содрогнулось в предсмертной судороге, глаза расширились от ужаса. Фонтан крови брызнул на меня, когда я выдернул оружие.

– Сын… – прохрипел отец, захлебываясь кровью.

– Это тебе за маму, – процедил я сквозь зубы и полоснул кинжалом по его горлу, уже не в силах остановиться.

Из разорванного горла отца вырвался хриплый, булькающий звук. Он судорожно схватился за кровоточащую рану, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь, которая струилась сквозь его пальцы, окрашивая их в багровый цвет.

Я смотрел, как он умирает, и комок горечи застрял в горле. К глазам подступили слезы, я поспешно смахнул их тыльной стороной ладони. Отец растил меня с самого детства, кормил обещаниями лучшей жизни, рисовал картины прекрасного будущего. И сейчас, глядя на то, как его тело медленно превращается в безжизненную оболочку, я понимал, что он так и не смог стать любящим отцом. Он был тираном, отравляющим этот мир своим существованием.

И все же даже эта горькая правда не могла заглушить боль потери. Месть, которая, по словам отца, должна была принести покой мне и маминой душе, сейчас лишь разрывала мое и без того истерзанное сердце. Вместо облегчения я чувствовал лишь истощающую пустоту.

Медленно поднимаясь с земли, я обвел мутным взглядом окрестности. Аксель и Стив стояли, заслоняя собой Скай. Морда фамильяра была багровой от крови, а в пасти застрял кусок человеческой плоти. С клинка перепуганного Стива стекали алые капли. Вокруг лежали тела охотников – все мертвы.

Мой взгляд встретился с глазами Скай. На ее лице, несмотря на изнеможение и раны, расцвела робкая улыбка, когда я выпрямился, показывая, что жив и относительно цел. Эта нежная изувеченная девушка находила в себе силы улыбнуться мне. Вид живой Скай, ее дыхание – все это перебивало боль в моем собственном теле. Кошмар закончился, ужасные события остались позади, превратившись в раны на теле и душе, которые, я верил, скоро затянутся.

Первый шаг дался с трудом: тело отозвалось ломотой, в голове пульсировала боль. Но желание коснуться Скай было сильнее любого страдания, оно давало мне силы двигаться дальше. Я видел только ее глаза и стремился к ним, как заплутавший мотылек к свету.

Я предвкушал эту близость. Мысли согревали, рисуя картины счастливой совместной жизни. Я знал, что смогу подарить ей это счастье. В отличие от отца, я сдержу обещание вечной любви, никогда не предам.

– Сэм, сзади! – Резкий крик Стива вырвал меня из грез.

Обернувшись, я приготовился к обороне, но не успел. Неожиданно пронзила острая, обжигающая боль. Передо мной возникло искаженное злобой лицо Изабеллы. В ее руке – рукоять клинка, погруженного глубоко в мою грудь. От раны разлился нестерпимый жар, тело сковал озноб. В тот же миг Аксель бросился на Изабеллу, вцепляясь ей в горло и отталкивая от меня.

Я рухнул на землю. Боль была невыносимой, рана как будто раскрывалась все шире с каждым вздохом. Толстовка быстро пропиталась кровью, багровое пятно расползалось все шире. Я пытался сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло. До слуха доносились обрывки голосов – Стив и Скай склонились надо мной, кричали что-то, но я уже ничего не слышал.

Затуманенный взор пытался уловить очертания Скай: розовые волосы, хрупкие плечи… Но я не видел ее глаз. Не мог сфокусироваться, чтобы разглядеть цвет ее прекрасных глаз, которые имели свойство облегчать любую боль.

Мысли, точно кадры старой кинопленки, проецировали лицо Скай в моем сознании: нашу первую встречу, ее очаровательно недовольное выражение лица при случайных столкновениях, наш первый поцелуй, тепло ее тела, нежный голос, который вдруг пробился сквозь туман боли и достиг моего слуха.

– Сэм… прошу тебя, только не уходи… – Слезы Скай капали мне на лицо, словно пытаясь удержать меня от падения в бездну.

Вся жизнь проносилась перед глазами, оставляя после себя теплый след воспоминаний. Всплыло фото из маминого дневника: маленький Стиви на ее руках, никак не желающий засыпать. Я говорил маме, что очень сильно ее люблю, что никогда никому не дам в обиду, защищу от всех чудовищ, что прячутся в темноте. Но от одного чудовища уберечь ее так и не смог.

Картинка сменилась: летний день в лесу, пять лет назад. Одиннадцатилетний Стив на нашей первой совместной рыбалке. Он не ловит рыбу, даже близко не подходит к воде, сидит в тени дерева, перебирая струны старой гитары. Его лицо безмятежно. А я, довольный, закидываю удочку, уже зная, что, как только поймаю рыбу, брат попросит отпустить ее обратно в воду.

– Брат, держись! – Голос Стива прорвался сквозь пелену воспоминаний, но я не видел его. Передо мной плясали бесформенные силуэты, покачиваясь на фоне звездного неба. Силы покидали меня, дышать становилось все труднее, каждый удар сердца отдавался в груди, будто последний.

Внезапно воздух наполнился знакомым ароматом ягодно-пряных духов Скай – казалось, рядом открыли флакон ее любимого парфюма. Я жадно вдыхал этот родной запах, стараясь хоть немного унять чудовищную боль. Образ Скай стал почти осязаемым. Она была без ран и синяков, ее волосы – чистые и блестящие. Она смеялась, увлекая меня за собой в лабиринт стеллажей университетской библиотеки, где мы прятались от посторонних глаз. Прижавшись спиной к старым книгам, она притянула меня к себе.

– Обещай всегда быть со мной, – прошептала она, боясь нарушить хрупкую тишину.

– Обещаю, – ответил я, касаясь ее губ.

Но стоило мне отстраниться, как видение исчезло. Я остался один в темноте, поглощенный мраком. Ломота в груди вернулась с новой силой, возвращая меня в реальность, где мой взгляд цеплялся лишь за безразличное ночное небо.

Я понимал, что это конец. Моя жизнь оборвется здесь, в лесной чаще. Мечты о беззаботной светлой жизни рассыпались в прах. Холодная сталь в груди – вот мой удел. Удел того, кто жил гневом, местью и злобой. Все мои оправдания были лишь прикрытием слабости и бездействия.

Позади расплывчатых фигур возник сгусток белого света. Он менял форму, резал уставшие глаза. Постепенно проступило до боли знакомое лицо. Мама. Она стояла, словно сотканная из солнечных лучей, озаряя весь огромный темный лес. Ее лицо было счастливым, она улыбалась. Я так мечтал увидеть ее снова, почувствовать ее присутствие, и этот предсмертный миг принес неожиданное облегчение. По щеке скатилась одинокая слеза.

Боль исчезла. Клинок больше не жег, будто его и не было вовсе. Голоса стихли, мутные образы растворились. Я видел только маму, ее взгляд, полный любви и ожидания.

– Прости меня… – прошептал я с трудом.

Веки налились свинцом. Захотелось спать, провалиться в беспробудный сон, отдаться забвению. Я больше не чувствовал своего тела.

С надеждой встретить Скай когда-нибудь, в другом мире, закрыл глаза. Я буду ждать ее там, на той стороне, где мы наконец сможем быть счастливы. Ведь смерть – это всего лишь начало.