Скай

Для меня смерть не стала началом. В тот день она ощущалась концом. Непроглядным и пугающим. Каждую ночь я чувствовала скованность и жар, будто поднималась температура – но ее не было. Мозг безжалостно воспроизводил момент, когда веревки, впиваясь в кожу, все туже стягивали меня, приковывая к столбу. Я вновь оказывалась там – в аду. Именно так мне теперь виделся лагерь охотников. Жар, обжигающий кожу, и они – настоящие демоны, глумящиеся надо мной, смакующие мои боль и отчаяние. Есть мнение, что ада не существует, ведь у каждого он свой. Мой был найден. И я больше не желала туда возвращаться.

Вдохнув полной грудью, я ощутила насыщенный аромат леса. Свежесть хвои смешивалась со сладковатым запахом прелой листвы и влажной земли. Я неспешно шла по знакомой тропе, где каждый изгиб был родным. Это место всегда служило мне источником силы. Дорога к бабушкиному дому наполняла меня ощущением тепла и покоя. Говорят, человек сам выбирает свой путь, не зная, куда он его приведет. Но я всегда знала. Дорогая сердцу тропа вела туда, где меня ждали, где понимали без слов, где принимали такой, какая я есть, без осуждения и упреков. Я могла заблудиться где угодно, но всю жизнь эта дорога была для меня маяком в непроглядной тьме, указывающим путь к дому.

Неподалеку послышался шум. Оглянувшись, я увидела Акселя, проскользнувшего среди густых зарослей. Мне было приятно видеть его таким: живым и счастливым. Он прочесывал лес, убеждаясь в безопасности, – ему важно было знать, что больше мне ничего не угрожает. Рядом с ним я ощущала абсолютную защищенность. Было ясно – все позади, но пережитое сложно отпустить. Практически невозможно. Страх никуда не отступал, а следовал за мной по пятам – при любом шорохе, звуке ломающейся ветки. Я осознавала, что нуждаюсь в помощи специалиста, в терапии. Человек способен выдержать многое, но однажды достигает предела, и какое-то событие, словно последняя капля в бушующем океане переживаний, ломает его. После всего случившегося, сидя в кабинете психотерапевта, я услышала простой вопрос: «Что вас тревожит?»

«Доктор, я принадлежу древнему роду ведьм. Существуют люди, преследующие таких, как мы. Меня похитили, сутки пытали, а затем намеревались сжечь. Мой любимый человек, который, к слову, тоже охотник, спас меня буквально за секунды до смерти, а его сумасшедшая бывшая вонзила в него кинжал, лишая нас последней надежды на светлое будущее. Что мы можем с этим сделать?»

Очевидно, мы ничего не могли с этим сделать, поэтому моим ответом был лишь пустой взгляд, а после – нервная улыбка, свидетельствующая о том, что у меня просто стресс после аварии.

Нам с Акселем пришлось выдумать убедительную легенду для моих родителей. В тот день, когда произошла трагедия, они были дома и ни о чем не подозревали. Они думали, что мы с Сэмом весело проводим выходные в бабушкином доме, упиваясь природой и чистым воздухом. Истинная картина случившегося была слишком травмирующей и жестокой, чтобы рассказывать им правду. Поэтому мы придумали историю о том, как возвращались домой под дождем, машину занесло, и мы попали в аварию. Аксель действовал быстро и решительно. Пока я была в больнице, он в тот же день инсценировал аварию, предварительно с помощью магии отключив все камеры видеонаблюдения в округе, чтобы исключить риск разоблачения. Это спасло нас – родители поверили.

Вивьен навещала меня в больнице каждый день. Как и всегда, она окружала меня заботой и не оставляла одну в этот тяжелый период. Я вновь и вновь благодарила судьбу за людей, которые были рядом. Моему счастью не было предела, когда я снова увидела родителей. Услышала мамин голос, прижалась к папе – эти, казалось бы, простые вещи наполнили меня неописуемой радостью. Запах смерти, которым я пропиталась до мозга костей, засел глубоко внутри вместе с чувством смирения, когда осознаешь необратимость происходящего. Этот эпизод жизни будет преследовать меня до конца дней, напоминая о ценности каждого мгновения.

Каждый вздох, движение, глоток воды – теперь все воспринималось как бесценный дар. В повседневной суете мы часто забываем, насколько жизнь невероятная, принимая ее как должное. Но стоит лишь оказаться на краю пропасти, и ты вдруг осознаешь, как жаждешь ощущать, чувствовать. Радость, грусть, боль – неважно. Все что угодно, лишь бы не раствориться во тьме, словно тебя никогда и не существовало. Я знала, что конец неизбежен. Но сейчас мне нужна была эта жизнь. Мне нужна была моя молодость, ее яркие краски, безудержная энергия. Я хотела испить ее до дна, чтобы, уходя в глубокой старости, знать, что сделала все, что могла.

«Скай, – раздался голос Акселя в моей голове. – Выходи из своих раздумий, и пойдем есть, меня в холодильнике ждут взбитые сливки!» – Он радостно закружился вокруг, виляя хвостом.

Я рассмеялась и присела рядом, поглаживая фамильяра по голове.

– Идем, идем, – ответила я, заглядывая в его большие преданные глаза.

Наклонившись, я крепко обняла Акселя, уткнувшись носом в мягкую блестящую шерсть. Мне стало стыдно за все моменты, в которых я сожалела о его появлении в моей жизни. Я слишком долго привыкала к тому, что теперь фамильяр стал ее неотъемлемой частью. Поначалу это казалось бредом, чем-то неправильным, противоестественным… При первой встрече Аксель сказал, что будет моей тенью, но я понимала, что он стал моим спасением и еще одним, таким важным смыслом жизни.

«Спасибо, Скай», – прозвучал в моей голове его голос, и он тут же умчался к дому. Сквозь слезы я рассмеялась, понимая, что он все равно продолжает читать мои мысли, несмотря на все просьбы этого не делать.

Сидя на корточках, я подняла взгляд к небу – на нем не было ни облачка. Я знала, что где-то там меня ждет человек, которого я люблю всей душой. Человек, даривший мне эмоции, по которым я очень сильно тоскую. Человек, чья сила навсегда останется во мне, и я обещаю, что сумею ее обуздать.

Выпрямившись, я направилась к дому. Где-то в глубине души я все еще оставалась той маленькой девочкой, которая после прогулки возвращалась домой, и на террасе ее неизменно встречала бабушка. Эти теплые воспоминания навсегда сохранятся в моем сердце.

Теперь я взрослая девушка, и мне было приятно от осознания, что я все так же сильно торопилась домой.

Торопилась, потому что знала: там меня ждет он.

Парень, который должен был клинком поразить мое сердце, но вместо этого бережно взял его в руки и согрел своим теплом.

Идя ему навстречу, я заглянула в глаза цвета пасмурной погоды и вдруг поняла, что никогда не просила у Бога многого. Всего лишь каплю любви в окружающем океане безразличия. Но он, видимо, решил, что этого слишком мало…

И подарил мне целый мир, отраженный в этих глазах.

Сэм

– Тебе разве можно пить? – Голос Стива донесся из глубины дома. Он появился на пороге, синяки на его лице уже почти сошли, остались лишь желтоватые следы. В руках он держал новенькую гитару, с которой практически не расставался в последнее время, наполняя дом тихими красивыми мелодиями.

– Это безалкогольный, – успокоил его я, кивнув в сторону стакана с глинтвейном. Стив усмехнулся и, скрывшись за дверью, побрел на второй этаж.

Солнце щедро заливало террасу золотистым светом. Небо сияло чистой яркой лазурью, без единого облака, даже намека на непогоду. Я потянулся в удобном плетеном кресле, наслаждаясь видом бескрайнего леса, чувствуя долгожданный покой. Легкий укол под бинтами на груди напомнил о пережитом – о том, как близко я был к грани.

Со второго этажа донеслись звуки гитары – Стив наигрывал знакомую мелодию, тихонько напевая песню Eminem – Mockingbird. Волнующая музыка ласкала слух, пробуждая щемящее чувство ностальгии и благодарности. Аккорды, слова песни трепетом отзывались во мне, напоминая о пережитом кошмаре и хрупкости жизни.

Ощущая биение собственного сердца, вдыхая полной грудью свежий, наполненный лесными ароматами воздух, я испытывал глубочайшую признательность за каждый новый вздох, за каждый рассвет. Аксель рассказывал, что какое-то время у меня не было пульса, и он, применив исцеляющую магию, буквально вытащил меня с того света.

Я не помнил, что видел там, на той стороне. В памяти остался лишь образ мамы, ее улыбка, дарящая утешение. Я уверен, что это была она. Ощущал ее любовь, знал, что она не злится и гордится мной. Мама ждет меня там, в другом мире, но позже, когда придет мое время. И я уйду на небеса в ее родные объятия.

Когда я окончательно окреп и меня выписали из больницы, мы со Стивом вернулись в лагерь охотников. Собрав все тела, мы предали их огню – вместе со всем, что напоминало об этом проклятом месте. Замаскировав следы, я убедился, что в лагере не осталось ничего подозрительного, и только после этого отправился в полицию. Нужно было сообщить о «несчастном случае», произошедшем в нашем поселении. Я рассказал сотрудникам, что после аварии решил заехать в гости к отцу, а к моему приезду лагерь уже сгорел дотла. Они провели тщательное расследование и пришли к выводу: произошло короткое замыкание генератора в амбаре – именно оно стало очагом возгорания. Мой план сработал.

Другим кланам охотников я сообщил, что Аргус сжег все поселение и выжили только мы с братом. Звучало это правдоподобно, мне поверили. Оставалось лишь надеяться, что наши пути с охотниками никогда больше не пересекутся.

Стив нашел мамины фотографии и украшения, я бережно собрал все и увез. Желание создать для нее могилу было непреодолимым. Мне нужно было место, куда я мог бы приходить, место, где ее дух обрел бы покой. Я закопал мамино фото на опушке леса, возле домика бабушки Скай. Мне казалось, что земля, на которой жила светлая ведьма, идеально подойдет.

Лоуренсы и Скай предложили нам со Стивом временно пожить в бабушкином доме. Мне было неловко, неудобно, но выбора не оставалось. Я вновь устроился на лесопилку, чтобы удачно пройти проверку на опекунство над младшим братом. Пока суд решает этот вопрос, социальные службы разрешили Стиву остаться со мной, чтобы сохранить целостность семьи и не нанести брату психологическую травму. Лоуренсы заявили, что если я проверку не пройду, то они с радостью помогут и возьмут опеку над Стивом.

Нам нужно было время, чтобы восстановиться, встать на ноги, решить все вопросы и обеспечить себя собственным жильем. Стив останется со мной еще на несколько лет, ведь я несу за него ответственность.

– Сэм! – донесся голос брата со второго этажа. – А окно как закрыть? Тут муха залетела, огромная такая!

«А может, чуть дольше, чем несколько лет…» – подумал я про себя, усмехаясь.

Скай приезжала к нам почти ежедневно. Лоуренсы не возражали против наших отношений и совместного проживания, они были рады, что их дочь обрела свое счастье. Я и сам не хотел расставаться с ней ни на минуту, каждую ночь прижимал ее к себе, слушая ее дыхание, наслаждался ее улыбкой и беззаботным смехом по утрам, ощущал сладковатый травяной аромат, когда она колдовала при мне. Магия меня больше не пугала, не казалась чем-то ужасным и запретным. Она излучала особые краски и вызывала трепет в моем сердце, напоминая о маме.

Стакан с глинтвейном тихо звякнул о стеклянную столешницу, когда я поставил его, заметив Акселя и Скай, грациозно выходящих из леса. Спустившись по ступенькам террасы, я невольно поморщился, ощутив знакомый укол в груди. Подняв с земли мячик, я игриво покрутил его перед носом Акселя, который уже подбежал ко мне.

– Апорт! – воскликнул я, бросая мяч в сторону леса и с хитрой улыбкой наблюдая за фамильяром.

Аксель наградил меня недовольным собачьим взглядом. Сморщив нос, он обошел меня стороной и, гордо притопывая лапами, скрылся в доме.

– Он никогда не будет бегать за мячиком, – прозвучал мелодичный голос Скай.

– Вот увидишь! Однажды! – с уверенностью ответил я.

Скай подошла ближе и нежно обняла меня за талию. Она была восхитительна: глаза сияли, отражая солнечный свет, легкий румянец покрывал щеки, а губы, на которых еще оставались едва заметные следы синяков, манили. Я прижал ее к себе и крепко поцеловал.

– Врач рекомендовал тебе постельный режим, – прошептала Скай, прерывая поцелуй.

– Блеск твоих глаз исцелит меня гораздо быстрее любого постельного режима! – искусно парировал я.

Скай улыбнулась и смущенно отвела взгляд.

– Вот! Я уже чувствую, как силы возвращаются ко мне! – воскликнул я, подхватив ее на руки и закружив на месте.

Пережитый кошмар теперь казался лишь далеким сном. Тьма осталась позади, а впереди – только свет. Я прошел долгий искалеченный путь, полный боли и потерь, чтобы оказаться здесь. Чтобы наконец найти то, о чем мечтал всю жизнь, – счастье.

Счастье рядом с той, что стала для меня надеждой. Моим светом. Моим домом.

Всю свою жизнь я искал смысл. Искал его в мести за маму, в бесконечных изнурительных тренировках, в долге и предназначении. Но лишь теперь, когда я умер ради спасения Скай, понял: смысл жизни не в поисках – он в самой жизни. В каждом ее мгновении, которое мы должны ценить.

Я крепко прижимал к себе Скай, ощущая ритм ее сердца, – и в тот момент не существовало ничего важнее. Все мои мысли были поглощены ею – девушкой, принявшей меня таким, какой я есть, со всеми достоинствами и недостатками.

Не имело никакого значения, чья кровь течет в наших жилах – охотников или ведьм. Человека определяет не принадлежность, а его поступки, мысли и чувства. Я понял это только рядом со Скай.

Смотря в ее родные изумрудные глаза, я ощущал покой и умиротворение.

Мы живы.

Мы дышим.

Вся наша жизнь, словно на острие клинка, уязвимая и непредсказуемая, но рядом со Скай я не боялся оступиться. Я знал: даже если лезвие рассечет мне путь, ее руки поймают меня прежде, чем я упаду в бездну.