Сэм

Веки дрогнули, словно сбрасывая с себя тяжесть. Попытка открыть глаза обернулась внезапной вспышкой – дневной свет ослепил, заставив зажмуриться. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался тупой болью в затылке. Тело, скованное ломотой, отказывалось повиноваться. Во рту – терпкий привкус крови.

С трудом опираясь на дрожащие руки, я поднялся и огляделся. Аксель, будучи в собачьем обличье, лежал неподвижно. Дезориентация накатила волной, вызвав приступ головокружения. Ни охотников, ни Скай… Вокруг – давящая тишина.

Я подошел к фамильяру, склонился, осторожно коснулся черной шерсти, пытаясь нащупать пульс. Внезапно Аксель дернулся, его зубы щелкнули в опасной близости от моих пальцев. Я инстинктивно отдернул руку и завалился на спину. Аксель, узнав меня, расслабился, и собачий облик растворился, сменяясь человеческим.

– Извини… – прохрипел Аксель. – Думал, охотники… Хотя в чем-то я был прав.

С трудом подавив головокружение, я поднялся на ноги, стараясь удерживать равновесие.

– Если я еще жив, – голос Акселя был тихим, – значит, и Скай жива.

Мысль о том, что она сейчас находится в лагере охотников, во власти их жестокости, сводила меня с ума. Все мышцы инстинктивно напряглись, словно готовясь к схватке. Нужно было действовать, и немедленно.

– Мы должны идти в лагерь, – произнес я, и голова снова заныла от боли, когда начал прокручивать возможные варианты спасения. – Скорее всего, они захотят сжечь ее на костре. Времени мало. Аргуса тоже приговорят к огню… Нужно надеяться, что Скай будет второй в очереди.

Аксель, прихрамывая, подошел ко мне. Его взгляд, наполненный яростью и гневом, прожигал меня насквозь.

– Если она умрет, охотник, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – я даже в предсмертной агонии вцеплюсь тебе в глотку.

– Справедливо, – сухо отозвался я, отводя взгляд.

Времени действительно оставалось катастрофически мало. Отец, без сомнения, уже знал о случившемся. Представив его ярость, я невольно поморщился. Он наверняка спишет все на магическое воздействие, уверенный, что со смертью Скай чары развеются и я вновь стану послушным сыном, беспрекословно выполняющим его волю. Ублюдок. Внутри все сжималось от ненависти, я мечтал вонзить клинок ему прямо в сердце. Он всегда твердил, что душа матери не успокоится, пока не свершится отмщение, – что ж, я исполню его наставление, только месть моя будет направлена против него самого.

Перед глазами всплыл окровавленный образ Скай: ее испуганные глаза, обожженная серебряными цепями кожа, глубокие ножевые ранения… Я слишком хорошо знал жестокость охотников. Им мало просто сжечь ведьму. Они будут пытать ее, ломая не только магию, но и саму суть Скай, человеческую сущность, что так легко разрушить. Они боролись с ведьмами, но не замечали, как эта война превратила их самих в чудовищ, на которых тоже уже пора было открывать охоту.

Я молился Богу, чтобы успеть. Скай должна выжить, любой ценой. А если нет… Я резко дернул головой, отгоняя страшный образ ее обугленного тела, привязанного к столбу.

Охотников, к счастью, оставалось немного, большинство погибло при пожаре, который устроил Аргус. Был ли у нас с Акселем шанс? Возможно, минимальный. Но я рассчитывал сделать все, чтобы спасти Скай.

К вечеру мы достигли опушки леса. Оставив машину на обочине дороги, продолжили путь пешком. Под моими ногами хрустел пепел, словно черный смолистый снег, разлетевшийся от лагеря по всему лесу, и кое-где уступал место мягкому мху, покрывавшему землю ковром. Аксель, послушно соблюдая указания, шел за мной след в след. Я знал этот лес как свои пять пальцев, каждый ручей, каждую ловушку, каждый хитроумно замаскированный капкан. Мое знание местности было гарантией безопасного прохода к лагерю.

Лес молчал, окутанный сумерками. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы под порывами ветра, казалась зловещей. Любой случайный шорох – треск ветки, крик ночной птицы – отзывался в груди учащенным сердцебиением. Посты караула, которые обычно были заняты дозорными, пустовали. Это могло означать только одно: все готовились к ночному сожжению.

Ледяная волна тревоги вновь захлестнула меня, едва вдали замерцали огни. Цель была близка, и с каждым шагом напряжение нарастало, будто сжатая пружина. Добравшись до лагеря, мы с Акселем нырнули в густые заросли кустарника, ставшие нашим временным убежищем.

– Ну и мрак… – Голос фамильяра был едва различим в наступившей тишине.

Перед нами предстала жуткая картина – после рассказа Стива я представлял ее тысячу раз, но, оказалось, это были лишь невзрачные фантазии. Лагерь был разрушен. Большинство домов превратились в груды пепла и обугленных бревен. Едкий запах гари висел в воздухе, вызывая першение в горле. На месте, где когда-то отец собирал совет охотников, теперь лежали сгоревшие тела, приготовленные к погребению. Лагерь охотников превратился в кладбище. По коже пробежали мурашки при мысли о том, как эти люди горели заживо.

Вглядываясь в полумрак, я насчитал одиннадцать выживших, не больше. Охотники возвели несколько шатров – временное укрытие от непогоды. Они суетились вокруг двух костров, разведенных на опушке леса.

«Успели…»

Внезапно из шатра вылетел мой брат. Он упал на землю, словно его вышвырнули оттуда грубой силой. Следом неспешно вышел Райан и с силой ударил Стива ногой в живот. Я сжал кулаки, с трудом подавляя желание броситься и убить этого урода на месте. Райан поволок Стива к окраине лагеря, в сторону амбара.

– Что делаем дальше, охотник? – Голос Акселя стал еще тише.

– Их немного, но вдвоем нам не справиться… – признался я. – Твоя магия отличается от колдовства ведьм, значит, в этом случае эсендес бессилен. Наколдуешь огонь?

– Я фамильяр, а не колдун, не переоценивай мои возможности, – ответил Аксель.

Он на мгновение задумался, ища выход из ситуации. Внезапно его лицо озарила идея.

– Есть одно заклинание, – начал он, – могу наслать на охотников туман. Он на время их ослепит, но буквально на несколько минут, на большее моих сил не хватит. Главное, чтобы ты не входил в него сразу, выжди несколько секунд, иначе на тебя он тоже подействует.

– Этого достаточно, – уверенно сказал я. – Нам следовало это сделать еще вчера.

– Я думал об этом, но не получилось бы. Заклинание тяжелое, мне нужно время, чтобы сосредоточиться.

– Ладно. Но сначала нужно вытащить моего брата. Кто-то должен будет освободить Скай.

Аксель кивнул.

– Если что-то пойдет не так, спасай Скай. Обо мне не думайте.

– Да я и не собирался, – отрезал он с невозмутимым видом, вызвав у меня невольную усмешку.

– Я за Стивом, а ты наблюдай. – Я вытащил второй клинок и протянул его Акселю.

Пригнувшись к земле и используя каждую складку местности как укрытие, я бесшумно двинулся к амбару. Дыхание, на удивление, оставалось ровным и спокойным. Разум, холодный, как лезвие клинка, который я сжимал в руке, был сосредоточен лишь на одном: оставаться незамеченным. От этого зависела не только моя жизнь, но и жизни тех, кто мне дорог. В голове мелькнула ироничная мысль, придавшая спокойствия, – я хищник, а не жертва: охотник охотится на охотников.

Амбар встретил меня тьмой, когда я бесшумно проскользнул внутрь через заднее окно. Раньше здесь хранили оружие, до тех пор пока не построили отдельную оружейную. Теперь же амбар служил складом ненужного хлама, куда, видимо, отнесли и моего брата, закинув сюда, как мусор.

Из темного угла донеслись приглушенные всхлипы Стива. Сердце болезненно сжалось.

– Стив? – позвал я шепотом, стараясь не выдать своего волнения.

Всхлипы прекратились – послышались неуверенные шаги. Из темноты появился Стив. Лицо брата было покрыто синяками и ссадинами, будто его избивала целая толпа. Одежда, испачканная грязью и сажей, висела на нем мешком. Один глаз заплыл от огромного синяка, а под носом засохла кровавая дорожка.

– Сэм… – прошептал он, и слезы ручьем потекли по его избитому лицу. Брат бросился ко мне и крепко обнял, словно ища защиты и утешения.

– Стив, что произошло? – спросил я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать брата еще больше.

– Я пытался освободить Скай… – ответил он, разжимая объятия и опуская голову.

– Что? Ты с ума сошел? Как они тебя не убили за это? – В голосе прозвучало неподдельное удивление.

– Они пытались, – виновато пробормотал Стив, указывая на свое избитое лицо.

Я тяжело вздохнул. Если я погибну, не сумев спасти Скай и оставив Стива одного в этом жестоком мире, его ждет ужасная участь. За предательство охотники не пощадят его.

– Послушай, Стив, – начал я, привлекая его внимание, – я хочу спасти Скай. У нас с ее фамильяром есть план. Он создаст отвлекающий маневр, я нападу, а ты должен будешь освободить ее. Как только она окажется на свободе, немедленно уезжайте из лагеря. На выходе из леса стоит машина. – Я протянул брату ключи. – Уезжайте как можно дальше. Ты меня понял?

Стив молча взял ключи и посмотрел на меня полными слез глазами.

– А ты? – тихо спросил он.

– Я могу не выбраться из этого боя живым, – честно признался я, стараясь не выдать своего волнения.

Стив отшатнулся, его глаза, и без того заплывшие от синяков, расширились от ужаса.

– Что ты такое говоришь? Я помогу тебе! Буду драться, если нужно! – воскликнул он, повышая голос.

– Тихо, не кричи… – Я поднял руки, успокаивая его. – Стив, главное для меня – это ваша со Скай безопасность. Думай о том, что я справлюсь и найду вас, хорошо?

Стив молчал, опустив взгляд. Он понимал, что я лгу. Я уже почти смирился со своей участью. Смерть витала где-то рядом, готовая заключить меня в свои уже распахнутые объятия.

– Стив, пообещай мне, что увезешь Скай! – повторил я, глядя ему прямо в глаза.

Брат поднял голову и кивнул. Я ободряюще похлопал его по плечу, стараясь запомнить это мгновение, что могло оказаться последним, и направился к окну, через которое проник в амбар.

Я мог умереть сегодня. Я каждый день готовился к смерти, но именно сейчас осознал всю бесполезность этого настроя и тщательного планирования. Внезапно острое желание жить пронзило меня. Я мечтал вновь обнять Скай, уткнуться носом в ее локоны и никогда не отпускать; построить семью, обрести собственный дом, полный звонкого смеха и безусловной любви. Дыхание перехватило, и я судорожно глотнул воздух.

Мысль о том, что смерть, возможно, станет моим искуплением за годы бездействия, за гибель невинных женщин, отозвалась болью в груди. Возможно, я встречу на том свете маму и она простит меня, даруя покой в своих теплых руках.

Вернувшись к Акселю, я обнаружил его на прежнем месте. Его взгляд был устремлен на лагерь, он выискивал в пляшущих тенях фигуру Скай. Вокруг сгустилась тьма, лишь изредка прорезаемая багровым светом восходящей луны и мерцающими огнями лагеря.

– Долго тебя не было, – проворчал Аксель, не отрывая взгляда от лагеря.

– Стив вытащит Скай. Мы с тобой будем прикрывать их отход, когда туман рассеется.

Аксель стиснул челюсти. Мы оба были готовы умереть за тех, кого любили, и я не сомневался, что станем биться до последнего вздоха.

– Что-то они медлят. Костры уже давно сложили, – заметил Аксель, с беспокойством вглядываясь в лагерь.

– Сегодня кровавая луна, – произнес я, поднимая взгляд в небо. – Охотники верят, что, если сжечь ведьму при такой луне, Бог одарит их своей милостью.

– Варвары… – процедил фамильяр.

Внезапно из лагеря донесся истошный крик. Мы с Акселем напряглись, выглядывая из укрытия. В цепях, измученного и окровавленного, волокли Аргуса. Он стонал, проклинал мучителей, угрожал им страшной расправой, но охотники лишь глухо усмехались и, не обращая внимания на жуткие слова и истерику, привязали его к столбу, воздвигнутому посреди одного из костров. Выжившие охотники столпились вокруг, забрасывая Аргуса камнями, грязью и всем, что попадалось под руку.

– Сегодня мы собрались здесь, – раздался громкий голос моего отца, вышедшего в центр круга, – чтобы вознести молитвы Богу и попросить у него сил. – Он поднял руки к небу. – Нам предстоит долгая и трудная работа. Мы восстановим наш клан, вернем ему былое величие и истребим всех ведьм до единой!

Охотники взревели, одобряя слова своего предводителя. У меня свело желудок от его лицемерия, жестокости и кровожадности.

– Вы сгорите в адском пламени! – вопил Аргус.

Мы с Акселем, затаив дыхание, продолжали наблюдать за лагерем, высматривая Скай. Важно было понять, где ее держат, чтобы действовать наверняка. Отец взял факел и, медленно подойдя к костру, бросил его в самый центр. Сухая древесина вспыхнула мгновенно, и пламя, жадно пожирая хворост, начало подниматься все выше.

– Чтоб вы все сдохли! – орал Аргус, пока огонь медленно подползал к нему. – Сдохли!!!

Окинув взглядом территорию лагеря, я увидел, как Изабелла и Энни выводят из шатра Скай. Ее лицо было залито кровью, руки покрыты глубокими ссадинами и порезами, сквозь которые виднелись багровые куски плоти. Голова опустилась на грудь, словно она уже была мертва. Ее обессиленное тело буквально приволокли к костру, где в агонии корчился объятый пламенем Аргус. Изабелла грубо схватила Скай за волосы и резко откинула ее голову назад, заставляя смотреть на казнь. Все нутро напряглось. Волна адреналина захлестнула меня, разжигая неудержимое желание броситься на помощь. Смертельный холод, пробежавший по телу, больше не пугал.

– Готов? – спросил я Акселя, не отрывая взгляда от Скай.

– Да, – коротко ответил он.

– Тогда поехали…

Я начал медленно и бесшумно пробираться к лагерю. Пульс участился, от волнения затряслись руки, но я тут же подавил эту предательскую дрожь. Всю жизнь меня воспитывали как охотника, как воина, сражающегося со злом. Именно эти инстинкты я должен был пробудить сейчас. Инстинкты охотника, готового броситься в горящее пламя костра, чтобы заслонить свою ведьму от смертельных языков пламени.