Сэм

Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу, пока я ехал к дому Джека. После произошедшего в лесу я чувствовал себя так, словно заново родился, переосмыслив и пересмотрев всю свою жизнь. То, что я раньше считал предательством, теперь, вопреки прошлому, стало моим долгом, моим предназначением – защитить Скай любой ценой, даже ценой собственной жизни.

Чувства к ней, которые я так долго подавлял, следуя суровым наставлениям, наконец вырвались наружу, наполняя меня невероятной легкостью и одновременно тревожной решимостью. Перед отъездом Скай оставила легкий поцелуй на моей щеке. Аксель всем своим видом демонстрировал недовольство, но мне было плевать. Сейчас для меня существовали только она и я, все остальное потеряло всякое значение.

Скай и Аксель остались в доме у леса. Фамильяр возвел защитный магический купол, обеспечив Скай хотя бы временную безопасность. Ближайшие несколько дней я планировал посвятить репетициям легенды, заметанию следов в городе и тщательной подготовке к встрече с охотником, которого отправят «на помощь».

Подъезжая к дому, я заметил одинокую фигуру, сидящую на крыльце. Мышцы напряглись – меня тут же встревожила мысль, что из клана могли прислать кого-то раньше срока.

Но чем ближе я подъезжал, тем отчетливее узнавал в скучающей понурой фигуре своего младшего брата, Стива. Меня охватило недоумение. Зачем он вернулся? Почему снова сбежал от отца?

– Подушки было тебе мало? – усмехнулся я, выходя из машины. – Ты за одеялом приехал?

Стив поднялся мне навстречу. Его лицо было бледным и осунувшимся. Глаза покраснели, словно он долго плакал, а под ними залегли темные круги. Я впервые видел брата таким. Он, обычно веселый и жизнерадостный несмотря ни на что, сейчас выглядел совершенно подавленным.

– Стив, что случилось? – встревоженно спросил я, коснувшись его плеча и слегка встряхнув, пытаясь привести в чувство.

Стив несколько раз сглотнул, а затем, собравшись с силами, сказал:

– Зайдем в дом?

Не дав мне времени на ответ, брат направился внутрь. Помедлив мгновение, я последовал за ним, чувствуя нарастающее волнение. В голове роилась куча вопросов, но я решил дождаться объяснений от Стива.

Войдя в дом следом за братом, я остановился в гостиной, наблюдая за ним. Стив молчал, и я, скрестив руки на груди, ждал, когда он заговорит. Наконец, не выдержав давящей тишины, я громко выдохнул, словно подталкивая его к диалогу. В воздухе повисла тяжелая атмосфера.

– Стив? – позвал я, и брат вздрогнул от звука моего голоса.

Его движения были замедленными, заторможенными. Казалось, он полностью погружен в себя, в мучительные мысли, которые опутали его невидимой сетью. Он нервно прикусил губу, оторвав кусочек кожи. На губе выступила капля крови.

– Я.… – произнес Стив сдавленным едва слышным голосом. – Вот…

Его дрожащие руки потянулись к рюкзаку, висевшему на плечах. Достав оттуда какую-то книжку, он протянул ее мне. Это был дневник отца. Коричневая твердая обложка, украшенная выгравированными инициалами, была слегка обожжена – видимо, следствие нападения Аргуса на лагерь.

Я взял дневник и вопросительно посмотрел на Стива. В его глазах блеснули слезы, которые он тут же смахнул тыльной стороной ладони, резко отвернувшись.

– Читай, – бросил он хрипло.

– Стив, это дневник отца; он убьет тебя, если… – начал было я, но брат меня перебил.

– Читай! – повторил он с нарастающим отчаянием в голосе.

Я тяжело вздохнул и открыл дневник, приступив к прочтению с первой страницы.

Из записей Роджера Чейза Уайта,

13 мая 1999 год

Этот дневник я начинаю с конца. Сегодня подаю в отставку. Решение далось нелегко, но ради любви к моей Эмили, ради нашей общей безопасности, я должен это сделать. Все, чему меня учил отец, все мои навыки и многолетние тренировки навсегда останутся со мной. Я продолжу помогать своему клану, но уже удаленно. Охота на ведьм, их уничтожение – все это в прошлом.

Эмили знает о моем предназначении, о долге, который я нес все эти годы, и принимает меня таким, какой я есть. Однако, тщательно все взвесив, мы пришли к общему решению: так будет безопаснее для нас обоих.

Я хочу создать семью с Эмили и не прощу себе, если с ней что-то случится. На этом мои ежедневные отчеты заканчиваются. Охота остается в прошлом.

Я закрыл дневник и перевел взгляд на Стива.

– И что? – с недоумением спросил я. – Отец много раз рассказывал, как оставил охоту ради мамы.

– Читай дальше… – пробормотал брат, не поднимая головы.

Я перевернул страницу.

Из записей Роджера Чейза Уайта,

23 марта 2008 год

Прошло девять лет с последней записи. Девять долгих, мучительно сладких лет, сотканных из лжи и самообмана. Девять лет, которые я провел в объятиях змеи, лелея иллюзию семейного счастья. За это время у меня родились два сына: Сэмюэл и Стивен. Я любил их, любил Эмили или ту призрачную оболочку, которую она мне так искусно демонстрировала, и верил, что эта идиллия продлится вечно. До вчерашнего дня…

Судьба, словно насмехаясь, сорвала маску с моего лживого счастья. Вернувшись домой раньше времени, я увидел то, что разбило мой мир вдребезги. Эмили, женщина, которой я доверил свою жизнь, свою душу, склонилась над Сэмом, окутав его мерцающим золотистым светом. Комната была пропитана тошнотворно сладким ароматом ведьмовской магии. В тот момент земля ушла у меня из-под ног. Эмили – ведьма. Все это время я жил рядом с чудовищем, пригрел его на своей груди, позволил ему опутать себя своими темными чарами.

Ее мольбы, крики о любви, о том, что она «другая», разбивались о стену моего отчаяния и гнева. Ложь! Проклятая ведьмовская ложь! Доверие, которое я так безрассудно ей дарил, превратилось в яд, разъедающий меня изнутри.

Я заковал ее в серебряные цепи. Пытал всю ночь, требуя признания: какую магию она использовала, чего добивалась? Всю ночь ее крики, полные боли и лживых уверений, отдавались эхом в моем израненном сердце. Она умоляла о пощаде, просила поверить. Наивная. Как можно верить ведьме?

Клинок вошел в ее сердце медленно, даруя ей лишь малую толику той боли, которую она причинила мне. Каждый миллиметр погружающегося металла – моя месть за разбитую жизнь, за украденные годы, за предательство…

Умирая, она шептала о детях, молила уберечь их. Но разве можно спасти тех, в чьих жилах течет проклятая кровь? Разве можно допустить, чтобы семя зла проросло в их душах?

Я стоял над спящим Сэмом, сжимая в руке окровавленный клинок. Его ангельское личико, безмятежный сон… Нет. Я не смог…

Надеюсь, моя кровь, кровь охотника окажется сильнее ведьмовского проклятия. Пусть она станет их щитом, их спасением…

Эта тайна умрет со мной. Я воспитаю из них охотников. Это мой долг. Мой крест. Моя попытка искупить грех слепой любви и смыть позор, который навсегда останется со мной…

Дневник выскользнул из моих ослабевших пальцев, упал на пол. Земля ушла из-под ног. Мир вокруг перестал существовать. В ушах стоял оглушительный звон, поглотивший все остальные внешние звуки. Отшатнувшись, я наткнулся на стену, бессильно сполз по ней на пол, закрыв рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик боли и отчаяния. Реальность смешалась с мыслями в неразрывный колючий ком. Пространство вокруг будто раздалось вширь, а я стал невероятно маленьким, крошечным, как тогда, в семь лет, когда потерял маму. Маму, которую, как я верил, убили ведьмы. Маму, ради которой прошел через все эти муки, все эти страдания, чтобы стать тем, кем я стал…

Ее образ возник перед глазами – такой яркий, такой реальный.

В душе образовалась зияющая пустота, глухо отдававшаяся в сердце. Все, чему я был предан, все, во что верил, оказалось ложью. Все мои старания стать тем, кого хотел видеть отец, обратились в прах, развеянный по страницам его дневника.

От мысли, что я уважал, боготворил человека, отнявшего у меня мать, да еще и таким жестоким способом, меня захлестнула волна тошноты. Хотелось содрать с себя кожу, тереть ее наждачной бумагой до тех пор, пока боль не очистит меня, не станет моим извинением перед мамой за все эти годы заблуждения.

Лица сгоревших ведьм, их крики, полные боли и мольбы, проносились перед глазами. Моя мама, должно быть, кричала так же, умоляя отца сохранить ей жизнь, позаботиться о ее детях…

Обжигающая правда, которую я только что узнал, выжигала меня изнутри. Мой враг – не тот, кого я искал всю свою жизнь. Истинное зло имело мою кровь, смотрело на меня из зеркала каждый проклятый день.

Я перевел потерянный взгляд на Стива. Брат сидел на диване, сцепив руки в замок. По его щекам катились слезы – будто он вновь пережил этот кошмар вместе со мной, вновь прочитал омерзительные страницы отцовского дневника.

– Стив… – Мой голос был едва слышен, слова обрывались, словно спотыкаясь друг о друга. – Это… Ты уверен, что это правда?

Я отчаянно цеплялся за любую соломинку, за малейший проблеск надежды. Разум отказывался принять чудовищную истину: мой отец – убийца моей матери.

Стив потянулся к рюкзаку и достал еще один дневник – бежевого цвета, с позолоченными инициалами. Инициалами мамы.

– Отец послал меня разобрать завалы в его сгоревшем доме, – начал Стив, голос его был сиплым. – Под половицами я нашел его дневник, дневник мамы, ее украшения, несколько их совместных фотографий… – Стив шмыгнул носом, сверля взглядом пол, и прокатил по нему мамин дневник к моим ногам. – Я… я еще не читал. Не хватило сил…

Сердце замерло, как будто отказываясь биться дальше. Я коснулся гладкой обложки дневника, и это прикосновение отозвалось судорогой в моей руке. Вдруг я вспомнил, что никогда не видел маминого почерка. Что я найду на этих страницах? Неужели моя мама окажется той самой темной ведьмой, отравлявшей жизнь отца? Нет, это просто невозможно…

Открыв первую страницу, я увидел вклеенную фотографию. Из глаз хлынули слезы – слезы отчаяния, тоски и невыносимой скорби. На фотографии мама сидела на пледе в лесу. На руках она держала малыша Стива, а я стоял позади, обнимая ее за шею. Она смеялась. Она была счастлива. Она была жива…

Из записей Эмили Лиоры Алдер

8 мая 1999 год

Многие из моих сестер осудили бы меня, узнав о моей любви, о моем выборе. Влюбиться в охотника? Неслыханно! Но Роджер… Роджер наполнил мою жизнь смыслом, о котором я и не мечтала. Он подарил мне крылья, позволил воспарить над землей. Он пообещал, что с охотой покончено, что не оборвет больше ни одну жизнь. Разве это не чудо? Я отослала своего фамильяра – мне больше не нужно колдовство. Я отреклась от него ради новой жизни, жизни рядом с любимым.

В моем сердце расцветает уверенность – это начало чего-то прекрасного, чистого, настоящего. Это начало нашей истории.

Однажды я расскажу ему все. Расскажу о магии, текущей в моих жилах, о том, кем я являюсь на самом деле. И он поймет. Поймет, что не все ведьмы – исчадия ада, как твердят охотникам с самого детства. Он обязательно поймет, потому что наша любовь сильнее любых проклятий, сильнее предначертанных судеб, сильнее самой смерти. Наша любовь – это магия, способная изменить мир.

Руки дрожали, я едва удерживал дневник. Каждое мамино слово, выведенное ее красивым, аккуратным почерком, отзывалось невыносимой болью где-то глубоко в сердце. Она была ведьмой. Ведьмой, которая не причиняла никому зла, которая просто хотела быть счастливой – любить и быть любимой.

Она приняла моего отца таким, какой он есть. На свой страх и риск быть разоблаченной. Мама верила – ее любовь сможет победить ненависть, что вколачивают в мозги каждого охотника с самого рождения. Но она была обречена в тот самый день, когда встретила моего отца.

Я, собравшись с мыслями, перелистал страницы к дате своего рождения. Сквозь пелену слез я вновь погрузился в ее воспоминания.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

24 марта 2001 год

Теперь я любимая жена и счастливая мать. Вчера на свет появился мой сын, мой ангел, мой Сэмми. Крошечное чудо, согревшее сердце неземной любовью. Теперь в моей жизни есть двое мужчин, два солнца, ради которых я готова встречать каждый новый рассвет. У Сэмми мои глаза – цвета пасмурной погоды. Невозможно передать словами счастье, вспыхнувшее во взгляде Роджера, когда он впервые увидел нашего сына. Я безмерно благодарна судьбе за этот бесценный дар, за эту переполняющую меня безусловную любовь. Сэмми, мой драгоценный мальчик, я люблю тебя больше жизни и обещаю подарить тебе лучшее, окружить тебя заботой и лаской, чтобы ты рос счастливым и самым любимым на свете.

– Мама… – сорвалось шепотом с моих губ.

Ее слова будто оживали прямо в моей душе. Казалось, я не читал их – слышал. Ее ласковый голос заполнял все мое сознание: теплый, родной… и вызывающий сильнейшую боль.

Она даже представить не могла, что ждет меня впереди, с чем мне придется столкнуться. Сколько крови, страха и одиночества будет на этом пути. Мама хотела для меня лучшего – я чувствовал это в каждой строчке. И я был уверен: она бы разочаровалась, если бы увидела, кем я стал.

В горло, казалось, влили раскаленное железо. Я не мог вдохнуть. Просто сидел, сжимая дневник, словно он был последней связью с ней… и с собой настоящим.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

5 декабря 2007 год

Я и представить себе не могла, что моя жизнь сложится так чудесно. Сэмми растет не по дням, а по часам, схватывая все на лету. Он такой любознательный, умный и невероятно воспитанный мальчик. Роджер – замечательный отец, моя опора и поддержка. Он помогает мне во всем, любит нас и оберегает. А двадцать девятого ноября, в самый разгар ужасного циклона, на свет появился наш второй сын – малыш Стиви. Но, несмотря на бушующую стихию за окном, Стиви родился удивительно спокойным ребенком. Я верю, что его ждет светлое и счастливое будущее.

В округе участились нападения на людей. Роджер говорит, что это дело рук ведьм. Но я знаю – это не мои сестры. Это темные ведьмы. Те, что пропитали свою ауру мрачной древней магией.

После долгого перерыва я вновь прибегла к своим силам. Наложила защитные чары на моих мальчиков – чтобы ни одна крупица черного колдовства не смогла им навредить. Я защищу их. Любой ценой. Даже если придется отдать за это свою жизнь.

Никто никогда не причинит им зла.

Я поднял взгляд на брата. Сквозь пелену слез я увидел, как он прикрывает рот ладонью, будто сдерживая крик. Слезы безостановочно катились по его щекам.

Осознание ударило в голову, точно молния: в наших жилах течет ведьмовская кровь. Мама… она защищала нас своей магией. С самого детства. Тайно. Бесстрашно. С любовью.

И тогда я понял: тот случай с Ланфир… ее темная магия не подействовала на меня именно из-за мамы. Из-за ее чар. Ее любви. Ее жертвы. Даже после смерти… мама продолжала оберегать меня.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

22 марта 2008 год

Сегодня моя тщательно оберегаемая тайна, та, которую я так и не решилась открыть Роджеру, раскрылась самым неожиданным образом. Мой ангел, мой Сэмми простудился, и я не раздумывая применила заклинание, чтобы облегчить его страдания. Роджер вернулся домой раньше обычного и… застал меня за колдовством. Я пыталась объяснить ему все, уверяла, что люблю его безмерно и что все эти годы была с ним предельно честна во всем, кроме… этого.

Он уехал. Сказал, что ему нужно время, чтобы все обдумать.

Но я верю, что он вернется. Вернется и заключит меня в свои объятия. Примет меня такой, какая я есть, так же, как я когда-то приняла его. Ради наших детей, ради нашей семьи, ради меня… Он передумает. Наша любовь прошла через столько испытаний, и это мы тоже преодолеем.

Я люблю его. Люблю своих детей. Люблю свою жизнь.

Это была последняя запись. Последние слова моей мамы, навсегда запечатленные на пожелтевшей странице. Горячие слезы застилали глаза, превращая мир вокруг в размытое пятно. Я тщетно пытался сфокусировать взгляд, но слезы не слушались – текли бесшумным потоком по щекам.

Все, во что я верил. Все, чему меня учили с детства. Оказалось чудовищной ложью. Годами я хранил в себе ненависть. Ненависть к ведьмам – к тем, кто, как мне говорили, отнял у меня мать. Но истинный убийца был рядом… все это время. Прятался за маской скорби, за образом любящего отца, за гневом, которым он кормил меня с детства.

В груди все сжалось, будто железный обруч сдавил легкие, не позволяя дышать. Воздух застрял в горле, превратившись в колючий ком. Тело обмякло, налилось свинцовой тяжестью, пальцы потеряли чувствительность. Казалось, душа покинула физическую оболочку, оставив лишь пустое, безжизненное тело.

Этот дневник стал для меня бесценным даром, словно маленький осколок души мамы, бережно хранящий воспоминания. Он позволил мне, пусть и на краткий миг, приблизиться к ней, почувствовать ее мысли и эмоции, застывшие на страницах. Узнать горькую правду, которая причиняла мучительную боль.

Мама… Она любила меня, любила Стива, любила отца… и получила предательский удар в спину, острый клинок в сердце, отравленный ядом лжи и лицемерия.

«Прости меня, мама…»

Мы просидели со Стивом в тишине, которая казалась бесконечной. Время остановилось, застыло, точно скованное льдом. Никто из нас не решался проронить ни слова, этим молчанием мы чтили память нашей матери. Я первый прервал это оцепенение, поднявшись с пола и протирая лицо от уже засохших слез.

Теперь я знал правду. Знал, что не все ведьмы – чудовища, сеющие зло и разрушения. Знал, что моя мама была доброй, любящей и светлой женщиной. И знал, что человек, которого я называл отцом, оказался предателем, хладнокровным убийцей. Все, что я выяснил из дневника мамы, лишь подтверждало слова Скай – девушки, которую любил. Я был безмерно благодарен судьбе, что в тот день послушал голос своего сердца, что моя рука дрогнула и я не смог лишить жизни невинного человека.

Собравшись с мыслями, я наконец нарушил тишину:

– Стив, тебе нужно вернуться в лагерь.

– Что?! – В голосе брата прозвучали недоумение и гнев. – Сэм, ты рехнулся? Я не вернусь в это проклятое логово убийц! Не смогу смотреть в глаза этому ублюдку, который так жестоко расправился с нашей мамой!

Я подошел к Стиву. Его лицо пылало яростью, той самой яростью, разъедающей меня изнутри долгие годы. Я слишком хорошо знал это чувство, эту разрушительную боль, теперь превратившуюся в пустоту.

– Послушай меня. – Я положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. – Ты должен вернуться, чтобы не вызывать подозрений. Мы отомстим за маму, я тебе обещаю. Но нужно действовать с умом, не поддаваясь эмоциям.

Я старался говорить четко и уверенно, хотя мысли путались, а в голове царил настоящий хаос. Но должен был держаться, ради брата.

– Ты не вернешься со мной? – В голосе Стива послышалась тревога.

– Я должен защитить Скай. Теперь, когда я знаю правду, сделаю все, чтобы она была в безопасности.

– Изабелла совсем скоро приедет, – внезапно сказал Стив.

– Что? Отец дал мне несколько дней на поиски.

– Он хочет быстрее со всем покончить. – Стив горько усмехнулся и пожал плечами. – Сукин сын.

Я пристально посмотрел на брата. Мы прошли с ним через многое, вынесли немало испытаний. Жизнь, что хотела нам подарить мама, – мирная, счастливая, беззаботная – казалась теперь несбыточной мечтой, которая лишь изредка посещала нас во снах, даря хрупкую надежду на то, что когда-нибудь она воплотится в реальность.

– Я понял. Времени у нас мало. Поезжай.

Смерть мамы не останется безнаказанной. Сколько себя помню, я жил с мыслью о мести, и теперь, когда знаю правду, осуществлю возмездие истинному убийце. И только тогда мы со Стивом сможем жить спокойно, вдали от тирании отца, от его лжи и жестокости, я смогу быть со Скай, создать с ней семью, любить ее и оберегать. Но, в отличие от своего отца, никогда ее не предам, ведь моя любовь к ней абсолютна и несокрушима.