Сэм

Все тело ломило от ноющей боли, когда я наконец проснулся. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом, а глаза с трудом открывались, нехотя привыкая к дневному свету. Охватившая голову пульсирующая мигрень – неизбежный результат вчерашнего стресса. С трудом открыв глаза, я уставился в потолок, тщетно пытаясь отогнать остатки сна. Фрагменты прошедшего дня нахлынули ледяной волной, безжалостно напоминая о том, что все случившееся было реальностью, а не ночным кошмаром. Ужасные моменты, точно кадры фильма, проносились перед глазами, оставляя горький осадок и тяжелое чувство вины.

Мой взгляд медленно обвел комнату, и я приподнялся на локтях. На полу, устроившись головой на краю дивана, спала Скай. Розовые пряди волос слегка прикрывали ее лицо, на котором застыло выражение безмятежного покоя; дыхание было ровным и тихим. Обхватив себя руками, она пыталась согреться, защищаясь от ночной прохлады. В этой хрупкой и беззащитной позе было что-то волнующее, трогательное.

Вчерашний вечер остался в памяти обрывками: долгий разговор со Скай на отвлеченные темы, ее улыбка… а затем – резкий провал в сон. Я и не предполагал, что она не уйдет. Осознание факта, что она не захотела оставлять меня одного, разлилось приятным теплом по всему телу.

Я неспешно поднялся с дивана, борясь с нарастающей головной болью, тихо подошел к Скай и присел рядом; осторожно убрал с ее лица упавшие пряди волос – не проснулась. Мне не хотелось оставлять ее спать на холодном полу – я аккуратно подхватил Скай на руки, она оказалась удивительно легкой, почти невесомой. Поднявшись, я почувствовал тепло ее тела и медленно опустил Скай на диван, стараясь не потревожить ее сон.

Она поежилась и, будто ища источник тепла в пронизывающе холодном доме, натянула на себя одеяло, которым еще несколько минут назад был укрыт я. Напряжение в ее плечах спало: мое тепло, сохранившееся в складках пледа, окутало Скай, словно даруя ощущение покоя и такой нужной защищенности.

Я открыл входную дверь и встал в проеме, наслаждаясь утренней прохладой. Город уже пробудился: люди спешили по своим делам, тишину нарушал негромкий шум машин. Глубокий вдох чистого благодаря лесным просторам кислорода окончательно прогнал остатки сна, возвращая к реальности.

Вчерашний разговор со Скай очень помог, буквально прояснил мой разум. Я ощущал незнакомую, но приятную легкость и понимал, что в одиночестве было бы в тысячу раз тяжелее переживать все случившиеся события.

Смерть всегда была рядом. С ранних лет я сталкивался с ней чаще, чем хотелось бы. На моих глазах охотники пытали, сжигали и резали сотни ведьм, и каждый раз их крики пронизывали меня до глубины души. Я всегда стоял рядом с отцом, когда ведьм убивали, и мне было запрещено отворачиваться. Он говорил, что я должен почувствовать, как жизнь покидает их тела, чтобы понять, что все ведьмы смертны и бояться их нельзя.

Но смерть Джека обернулась для меня чем-то совершенно иным. В тот момент я будто снова стал тем семилетним мальчиком, который потерял свою маму. Мальчиком, не готовым видеть, как людей сжигают на кострах, впитывать жуткий запах обугленного человеческого тела.

За короткий срок Джек стал мне невероятно близок. Его немногочисленные, но ценные отеческие наставления навсегда останутся со мной, напоминая о том, что жизнь можно проживать иначе. Теперь, когда убью эту тварь и вернусь в лагерь, меня будет поддерживать не только брат, но и теплые воспоминания о невероятных людях, которых я встретил здесь.

«Я буду тебя помнить», – подумал я, обращая взор к небу с уверенностью, что Джек меня слышит.

Позади послышался шорох и раздался сонный голос Скай:

– Сэм? – Она терла глаза, и тушь осыпалась с ресниц, оставляя следы на щеках.

– Доброе утро, – с легкой улыбкой ответил я. – Зачем на полу уснула? Ты же еще не до конца выздоровела.

– И что? – Скай зевнула. – Не на диван же мне было к тебе ложиться?

«А почему нет?» – мелькнуло в голове, но вслух я произнес лишь:

– Действительно.

Скай уехала домой, оставив меня наедине с мыслями. Хоть она и не хотела уезжать, я поблагодарил ее и уверил, что со мной все будет хорошо. В конце концов, она уже очень мне помогла, возможно, сама того не осознавая. Я пообещал заехать к Скай в паб вечером, чтобы пропустить по стаканчику, и она согласилась.

Дождь монотонно стучал по окнам, угнетая и без того тоскливое настроение. Я стоял у плиты, помешивая отвар из эсендеса. Уже завтра он должен был оказаться в университетской столовой. План родился не сразу, но теперь все было продумано: оставалось лишь подлить его в коробку с сиропом, подключенную к автомату с напитками. Ее хранят в подсобке, за дверью, в которую никто не заглядывает. Каждый, кто нажмет кнопку на автомате и нальет себе газировку, станет участником моей проверки. А еще надеялся, что получится добавить отвар в кегу с содовой в пабе Лоуренсов. На кухне витал тонкий цветочный аромат и царил приятный полумрак, не раздражающий глаза.

Внезапно у входной двери послышался шум, будто кто-то вошел. Я положил ложку, которой помешивал отвар, на стол и медленно потянулся к карману черной толстовки, где лежал один из кинжалов. Оружие всегда при мне – я привык быть начеку. Шум в коридоре превратился в размеренные шаги: кто-то медленно ступал по клеенке, расстеленной на полу. Я бесшумно двинулся к проему, ведущему в коридор. С каждой секундой шаги становились все громче, приближая незваного гостя.

Я уже почти вытащил клинок, когда в проеме показался парень чуть старше меня на вид, примерно моего роста. Его серое пальто, потемневшее от дождя, облегало широкие плечи, воротник был поднят, а из-под него виднелся край черного шарфа. Лицо незнакомца, усталое и немного бледное, казалось почти белым на фоне голых серых стен дома. Темные волосы, прилипшие ко лбу, также были влажными из-за осадков. Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, зачесывая их назад.

– Вы, наверное, Сэм? – спросил он.

– Да. – Мой голос прозвучал довольно резко. – С кем имею честь разговаривать?

– Я Эйден, сын Джека. – Последнее слово он произнес с едва заметной заминкой, словно ему было трудно проговаривать имя отца.

Я опешил и ослабил хватку на клинке. Парень внимательно осмотрел дом, будто сожалея, что не приехал сюда раньше, и остановил взгляд на мне.

– Можем поговорить? – Его губы были пересохшими, и каждое слово явно давалось парню с трудом.

Я коротко кивнул и вытащил руку из кармана, оставляя клинок на месте.

Эйден машинально помешивал чай ложкой, хотя сахар уже давно растворился. В гостиной повисла звенящая тишина, наступившая после нашего часового разговора. Он сидел, ссутулившись, устремив взгляд в одну точку, точно пытаясь что-то разглядеть в пустоте. Я рассказал ему о рыбалке, о том, как Джек вспоминал о нем почти каждый день, безумно тосковал и мечтал увидеться. Время от времени по щеке Эйдена скатывались слезы, оставляя влажные блестящие следы. Он не пытался их вытереть, как будто даже на это простое движение у него не было сил. Скорбь поглотила его целиком.

– Мне нужно было быть рядом… – хрипло произнес Эйден. – Я должен был чаще приезжать и звонить. Боже, почему меня не было с ним! – Он резко поднялся и подошел к окну, впервые позволив эмоциям вырваться наружу.

Пытаясь подобрать слова, я понял, что у меня ничего не выходит. Я не умел говорить так красиво, как Скай, чтобы утешить человека. Да и что я мог ему сказать? Что Джек любил его? Что перед смертью он назвал меня «сынок», как единственного человека, в котором нашел схожесть со своим сыном? Я боялся, что мои слова будут неуместны и лишь причинят Эйдену еще больше боли.

– Я сегодня же съеду из дома, – сказал я, поднимаясь с дивана и вцепляясь взглядом в угрюмую спину парня.

Думаю, Лоуренсы согласились бы приютить меня еще на месяц. Эйден вернулся и, скорее всего, захочет достроить дом, а я тут явно лишний.

– Можешь остаться еще на время, – предложил Эйден, поворачиваясь ко мне. – Мне парни с лесопилки рассказали о тебе. О том, как ты был добр к моему отцу. – Слезы снова подступили к его глазам, но он сдерживал их, поджав губы. – Спасибо тебе, Сэм. Жаль, что на твоем месте был не я, но благодарен, что отец чувствовал себя счастливым последние месяцы своей жизни.

Мой взгляд впился в бетонный пол. Я изо всех сил старался сдержать настигнувшее чувство потери.

– Я разберусь с работой и вернусь сюда через пару месяцев, – продолжил Эйден. – Дострою дом в память об отце.

– Он был бы бесконечно рад этому, – набравшись сил, выдавил я.

Эйден благодарно кивнул. В его взгляде мелькнула надежда. Надежда на то, что отец не сердился на него и простил в последние минуты жизни.

Уже почти на выходе он поднял воротник пальто. Дождь на улице почти закончился, оставляя лишь мелкие капли на лужах. В дверном проеме, откуда повеяло сырым ветром, Эйден остановился и повернулся ко мне.

– Сегодня состоится прощание, ты можешь прийти. – Его голос дрогнул.

– Спасибо, но я там буду явно лишним, – ответил я.

Эйден, не ответив, вышел из дома и побрел по мокрому тротуару вдоль домов, погруженный в свою скорбь, которая останется в его сердце на всю жизнь.

Мрак окутал улицы, лишь тусклый свет фонарей и сияние луны, пробивающейся сквозь пелену облаков, прокладывали путь.

Головная боль, мучившая меня весь день, так и не отступила. Мысли роились в голове, подкидывая страшные картины уже случившегося и рисуя мрачные перспективы возможных событий. В воображении возник образ Скай на месте Джека – я содрогнулся, отгоняя это жуткое видение. Казалось, мозг вот-вот взорвется от кошмарных фантазий и бесконечных размышлений о том, что делать дальше.

Стратегия была продумана. Я был уверен, что месяца мне хватит, чтобы обезвредить ведьму и обеспечить безопасность жителей города, заметая следы за собой. Но что потом? Уеду ли я? Вернусь ли в лагерь охотников и продолжу убивать ведьм? Сколько жизней я должен забрать, чтобы отомстить за маму? Эти вопросы давили на меня, а внутренний голос подсказывал, что ответов извне ждать не стоит.

Я знал, что, убив ведьму, вернусь героем. Изабелла набросится на меня, не сдерживая своей кровожадной страсти. Отец посмотрит с подобием гордости в глазах и закатит пьянку в честь моего первого убийства. А мой брат… Стив будет держаться в стороне, не разделяя всеобщего ликования. Его опечалит то, что я стал таким же, как остальные, – беспощадным и суровым охотником.

– Сэм! – донесся крик позади меня.

Я обернулся и увидел на освещенной улице женский силуэт. Азалия, цокая каблучками, почти вприпрыжку бежала ко мне. Порыв ветра подхватил ее волосы, разметав их по воздуху, словно шелковый шарф. Легкие пряди то и дело заслоняли ей лицо, но она, улыбаясь, отбрасывала их назад.

– Привет, – поздоровался я.

С Азалией мы не виделись со дня вечеринки в доме Лоуренсов. В университете в последнее время я появлялся редко, поэтому наше общение ограничивалось парой коротких сообщений в день. Но, несмотря на свою любознательность, Азалия не давила на меня и проявляла понимание, за что я был ей безмолвно благодарен.

– Как ты? – Она спрятала волосы под шарф и посмотрела на меня с сочувствием. – Я слышала, что случилось… Мне жаль.

Я сунул руки в карманы штанов и поежился от ветра.

– Все нормально, – уклончиво ответил я.

Азалия, видимо, поняв, что я не хочу развивать эту тему, откашлялась и спросила:

– Почему ты так часто пропускаешь пары? Тебя же могут отчислить.

Я молился, чтобы этот ад под названием «университет» поскорее закончился. Желания посещать его не было совершенно – думал, что лагерь охотников вызывал у меня тревогу, но, поступив в универ, понял, как сильно ошибался.

– Завтра приду, – снова коротко ответил я.

– Правда? – Азалия заметно оживилась. – Тогда надо будет встретиться на ланче! Я тебе такое про Дэнни расскажу, ты обалдеешь! – Ее ладони взметнулись к вискам.

Мы проболтали еще минут двадцать. Больше, конечно, говорила Азалия, а я слушал: о сложных лекциях и тяжелых зачетах, которые им предстояли, о том, как проблематично выбрать, где праздновать Рождество – дома или с друзьями. Я лишь кивал, понимая, что все бы отдал за такие «трудности», как у Азалии, вместо моих.

Колокольчики над входной дверью паба мелодично зазвенели, когда я открыл ее – волна тепла окутала меня, согревая замерзшие пальцы. В пабе было пусто. Основные лампы были выключены – лишь тусклые гирлянды, свисающие с потолка, освещали обширное пространство. Я медленно шел по залу, надеясь, что Скай еще не ушла и из кухни не появится, например, шеф-повар, закрывающий смену. Из музыкального автомата играла какая-то знакомая мелодия, которую я никак не мог разобрать.

И вот из-за двери, ведущей в комнату для персонала, появилась Скай. Я незаметно выдохнул, чувствуя облегчение оттого, что успел застать ее.

– Думала, ты уже не придешь, – с легким огорчением в голосе произнесла Скай.

– Я правда старался прийти раньше, но обстоятельства сложились иначе.

– Садись за бар, – Скай сняла с себя рабочий фартук, – я сейчас переоденусь и приду.

Не спеша я направился к барной стойке, попутно стягивая с плеча рюкзак, в котором лежал отвар эсендеса. Прислушавшись, уловил слабые звуки – Скай, похоже, закрылась в подсобке. Я мгновенно метнулся за бар, вытаскивая все необходимое. За стойкой тихо гудел холодильный отсек. Кеги стояли в ряд – каждая с тяжелым металлическим клапаном и трубкой, ведущей к барному крану. Я аккуратно отключил одну из них от системы. Последние недели я пересматривал ролики, изучая, как это делается, – и все же пальцы слегка подрагивали. Я сбросил давление и медленно, через шприц, начал вводить отвар – совсем немного, чтобы никто сильно не пострадал от отравления. Выглянув из-за стойки, убедился: Скай все еще в подсобке, времени оставалось впритык. Проделав те же действия с остальными кегами, я убрал все обратно в рюкзак, вновь подключил систему, обошел барную стойку и занял свое место, тщательно проверив, чтобы ничто не выдавало моего вмешательства.

Дело осталось за малым – отследить, кому станет плохо. Даже если меня не будет в момент, когда ведьма обнаружится, за меня это сделают обычные люди, которые быстро разнесут по городу слух о серьезном «отравлении» девушки.

Позади раздался щелчок замка – Скай заперла паб на ключ и грациозно обогнула барную стойку. Не сказав ни слова, она поставила передо мной тяжелый стакан и наполнила его виски, ловко и точно направляя струю из бутылки.

Мой взгляд скользнул по ее фигуре, невольно задержавшись на изящных обнаженных ногах. Ткань юбки мягко обтягивала бедра, подчеркивая их плавные линии.

Стакан звякнул о полированную поверхность стойки, когда она придвинула его ко мне. Я провел пальцами по кристально чистому стеклу, ощущая прохладу, и поднял взгляд на Скай.

– Я же обещала тебе стаканчик, – сказала она, легко пожимая плечами.

Несмотря на ее беззаботность, я нахмурился, чувствуя, как ледяные объятия тревоги, отступившие при виде нее, вновь сжимают сердце. Поддавшись импульсу, я сделал большой глоток виски, ощущая, как обжигающая горечь растекается по горлу, оставляя после себя неприятное послевкусие.

– Нет, нет, нет! – воскликнула Скай, выставив вперед изящный указательный палец и строго, но с лукавой искоркой в глазах посмотрела на меня. – Сегодня в этом пабе действует особое правило: если пьешь за баром, то никакой грусти!

Я приподнял бровь, скользя взглядом по ее лицу, пытаясь разгадать, что скрывается за этой игривой маской. Скай стояла, словно изящная статуя, выточенная из лунного света, мягко окутанная теплым сиянием гирлянд.

– Ну же, Сэм, – продолжала она ласкающим слух голосом, – мир не рухнет, если уголки твоих губ хоть немного поднимутся!

Я, поддавшись ее чарам, осушил бокал до дна и, шумно поставив его на стойку, с едва заметной улыбкой произнес:

– Может, лучше повторишь?

Скай возмущенно фыркнула и с комичной серьезностью уперла руки в бока, надутое недовольное лицо показалось мне забавным. Она, видимо, полагала, что выглядит устрашающе, но на самом деле была просто чертовски мила, как рассерженный котенок.

– Еще чего! – воскликнула она, хватая с барной стойки бутылку виски. – И вообще, был уговор на один стаканчик. Мне тут алкоголики после закрытия не нужны!

– Скай, пожалуйста, – пробормотал я, состроив самую невинную гримасу, на которую только был способен.

Но Скай осталась непоколебима.

– И не мечтай! – отрезала она, гордо вздернув подбородок. – Чтобы выпить, тебе придется силой забрать у меня эту бутылку.

На долю секунды в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, и я готов был поклясться, что она тут же прикусила язык, мысленно проклиная себя за сказанные слова.

Наши взгляды столкнулись, и этот безмолвный поединок длился, казалось, целую минуту. Я уверен, что Скай видела пляшущие в моих глазах огоньки азарта, разгорающиеся все ярче с каждой секундой. Резко поднявшись с высокого барного стула, я обошел стойку, но Скай, предугадав мой маневр, юркнула на другую сторону.

– Нет! Сэм! – Ее возмущенные возгласы сменились заразительным звонким смехом, когда я начал преследовать Скай по пустому пабу. – Это нападение на сотрудника!

Теперь уже и я не мог сдержать улыбки, сраженный ее весельем. Скай, отступая, задорно размахивала бутылкой виски, точно драгоценным трофеем. Затем, достигнув стены, она остановилась и, сделав опрометчивый ход, вытянула руку с бутылкой назад, наивно полагая, что я до нее не дотянусь. Смех эхом разносился по пустому залу, отражаясь от деревянных балок и растворяясь в полумраке. Я не торопясь подошел к ней вплотную, намереваясь наконец-то завладеть своей добычей.

– Ты не посмеешь, – выпалила Скай, в ее голосе слышалась смесь вызова и… смущения?

Игнорируя ее слова, я протянул руку к бутылке, нависая над Скай. Наши тела соприкоснулись, и в тот же миг ее смех оборвался, словно кто-то резко выключил звук. Я посмотрел на нее сверху вниз, наши взгляды встретились – в азартном водовороте этой импровизированной погони я совершенно не заметил, как между нами сократилась дистанция. В ее широко распахнутых глазах читалось удивление, смешанное с чем-то еще, неуловимым и волнующим. Скай замерла, легкий румянец тронул ее щеки.

Я медленно выпрямился, моя рука так и не коснулась бутылки, застыв в воздухе в нескольких сантиметрах от ее пальцев. В наступившей тишине слышалось только наше прерывистое дыхание и тихая, ненавязчивая мелодия, доносившаяся откуда-то издалека. Скай не сводила с меня глаз, будто изучая каждый сантиметр моего лица. Ее бархатистая кожа в тусклом свете казалась невероятно манящей. Непреодолимое желание коснуться ее, ощутить ее тепло разлилось по венам бодрящим кипятком.

Вместо того чтобы тянуться к виски, моя рука осторожно коснулась лица Скай; большой палец ласково погладил щеку, оставляя за собой дорожку мурашек на ее коже. Скай несколько раз робко моргнула, опуская длинные ресницы. Я замер, словно прирос к полу, погружаясь в бездонную глубину ее глаз, без шанса на спасение. Время остановилось.

Скай неуверенно, почти незаметно подалась вперед. Это едва уловимое движение отозвалось теплом по моей коже. Я почувствовал ее желание, такое же неутолимое, как и мое. Не отрывая руки от щеки Скай, медленно начал наклоняться к ней – мой взгляд был прикован к ее губам, таким нужным и притягательным. Я ощутил жар ее дыхания на своей коже; замерев на мгновение, взглянул в ее глаза – искорки беззаботного смеха, еще недавно кружившие там, погасли, зрачки расширились. Сдавшись, я накрыл губы Скай своими – и по телу пробежала волна электричества.

Первое касание было легким, почти невесомым, и казалось, что длилось вечность. Все мое нутро сжалось, а сердце забилось в бешеном ритме. Я на мгновение отстранился, наблюдая за Скай, – ее глаза были все еще закрыты. Медленно, будто нехотя, она подняла ресницы и, глубоко вздохнув, приоткрыла губы. Моя рука переместилась с ее щеки к волосам, нежно поглаживая шелковистые пряди пальцами. Мне казалось, я чувствую биение ее сердца. Я притянул Скай к себе с большей силой, углубляя поцелуй, делая его страстнее, решительнее, точно прорвав невидимую преграду. Поцелуй был взрывом, в то же время сливающим нас воедино.

Другая рука обняла ее талию, стирая последние миллиметры, разделявшие нас. Мой язык проник в ее рот, сплетаясь с ее языком. Скай отвечала с отчаянной страстью, каждый вздох, каждое движение губ выражали накопившуюся жажду.

Бутылка выскользнула из ее ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол, не разбившись. Скай коснулась моей груди, когда я сделал шаг вперед, аккуратно прижимая ее к барной стойке, не прерывая поцелуя. Весь мир вокруг просто перестал существовать. Пальцы Скай впились в мои плечи, а тело дрожало от желания, отвечая на каждый толчок моего языка. Прикосновение ее кожи вызвало у меня безумное возбуждение. Мои руки инстинктивно сжали тонкую талию, требуя большей близости. Вырвавшийся тихий стон из губ Скай окончательно свел меня с ума. Я был готов на многое, чтобы продлить этот момент, забывая обо всем на свете, кроме поглощающего нас огня. Не было больше ни миссии, ни поставленной задачи, ни ведьм – лишь она, Скай, здесь и сейчас, в моих объятиях. В этом пустом пабе, среди теней и тишины она была для меня всем миром.