Скай

Хлопья давно размокли, но я так и продолжала их медленно помешивать, бесцельно глядя на неаппетитную массу. Смотрела в тарелку, но перед глазами продолжали прокручиваться вчерашние события. Видимо, виной тому сны, которые ни на минуту не дали мне покоя. Просыпаясь в холодном поту, с колотящимся сердцем, я каждый раз видела безжизненное тело этого ни в чем не повинного мужчины.

Была уверена, что, как только отдохну, мне сразу полегчает. Но тут я прогадала. Когда ты не подготовлен к такому психологически, это приносит крайне неприятные последствия.

– Скай, ты совсем ничего не поела… – Голос папы раздался из коридора, пока он надевал ботинки.

Я посмотрела на него и пожала плечами. Не думаю, что ему нужны были объяснения по поводу отсутствия моего аппетита. Папу мучили те же мрачные мысли, что и меня, я это точно знала.

– Ты можешь сегодня остаться дома, дорогая, – мягко сказал он. – Тебе бы отдохнуть еще.

– Кто бы говорил, пап. – Я положила ложку на стол и вновь взглянула на него. – Слышала, что ты домой под утро вернулся. Кому-кому, а отдохнуть нужно тебе. Давай я пропущу универ и открою паб?

– Еще чего. – Папа скрестил руки на груди. – Со мной все в порядке, я выспался. – Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на меня большими карими глазами, а затем, опустив взгляд, покачал головой, словно признавая, что лгать мне не может.

Я поднялась со стула и, подойдя к отцу, крепко обняла его – чувствовала, как сильно он нуждается в моей поддержке. Папа глубоко вздохнул и поцеловал меня в макушку. Слезы навернулись на глаза – сама не понимая почему, я готова была разрыдаться прямо у него на плече.

– Мне так жаль этого человека, – хрипло проговорила я. – У него наверняка была семья. Как представлю…

Слезы душили. Папа еще крепче прижал меня к себе, понимая, к чему я клоню.

– Скай…

– Я боюсь потерять вас с мамой, – выпалила я. – Прости за эти мысли. Просто всю ночь не могла избавиться от одной картины: что на месте того мужчины, там, у паба… мог быть ты. Это случилось так близко… Стараюсь не думать, но не получается, и от этого так больно.

– Дочь, посмотри на меня, – сказал он, беря меня за плечи и заставляя встретиться с его взглядом. – Никто не вечен. Когда-то это произойдет, ты и сама понимаешь. Но давай вместе верить, что это случится очень нескоро и я успею выпить еще много банок пива. – На его лице появилась ироничная улыбка.

– Ты как всегда. – Я начала вытирать слезы рукавом свитера.

– Все для того, чтобы ты не грустила. – Он щелкнул меня по носу и принялся обуваться.

Со второго этажа послышался шум. Сэм спустился и, увидев нас, остановился на лестнице. Его взгляд задержался на моих глазах – видимо, они были опухшими и покрасневшими, – а затем переместился на папу.

– Доброе утро, сэр! Как ваши дела? – Вежливость Сэма была приятна.

– Да ничего, кишки на месте – и ладно!

– О боже, папа! – Я закрыла лицо руками и вернулась на кухню.

Сэм тихонько рассмеялся, и стало понятно, что они нашли общий язык.

– Только и остается, что отпускать мерзкие шутки, – бросил папа на прощание и вышел за дверь.

Глубоко вздохнув, я начала прибирать со стола и принялась за мытье посуды. Сэм молча зашел на кухню и открыл дверцу холодильника, гипнотизируя продукты. Теплая вода стекала по тарелке, смывая остатки еды. Мой взгляд упал на перебинтованную руку Сэма. Вчера вечером он пришел с работы, и она в прямом смысле этого слова истекала кровью. Отказываясь от моей помощи, Сэм зажимал рану лишь какой-то тряпкой. Не знаю, как поступил бы другой человек в такой ситуации, но меня воспитали так, что я просто не могла не помочь.

– Как твоя рука?

Сэм, нарезавший овощи, на мгновение замер, скользнул по мне взглядом и снова вернулся к своему занятию.

– Нормально. Не болит, – коротко ответил он, и между нами опять повисло молчание, нарушаемое лишь шумом льющейся воды.

От него веяло холодом. Как и всегда, впрочем, но сегодня этот холод казался особенно пронзительным. Домыв посуду, я отряхнула руки и уже собиралась уйти, как вдруг он произнес:

– Еще раз спасибо.

Я подняла глаза и вспомнила вчерашний вечер. Выражение его лица… оно было совсем не таким, как обычно. Сэм, если и смотрит, то отстраненно, без каких-либо эмоций. Безусловно, я зачастую отвечаю ему тем же, поэтому между нами всегда невидимая ледяная стена, и это обоих устраивает. Но вчера, когда я перебинтовывала его руку… Он медленно моргал, разглядывая мое лицо, будто всматривался и что-то искал. В его глазах было… что? Благодарность? Удивление? Не знаю, как это назвать. Я не могла понять, о чем Сэм думает, и потому становилось неловко. У меня давно не было подобной… близости с мужчиной, если это можно так назвать. Сидеть вот так рядом, ловить его взгляд…

– Не благодари, – вырвалось у меня, когда я осознала, что мы вновь не сводим глаз друг с друга. – Мне пора. – Я неловко переплела пальцы, поджала губы и вышла из кухни, оставив его наедине с собой.

Время в университете тянулось невыносимо медленно. Вивьен несколько раз осторожно пыталась выяснить, что со мной происходит в последнее время и почему я стала такой замкнутой. В ответ она слышала лишь молчание или туманные фразы о том, что все слишком сложно. Вивьен была тем человеком, которому я могла доверить все. Я знала, что на нее можно положиться, но Аксель этого не понимал и запрещал мне поднимать тему ведьмовства.

– Мы завтра, как обычно, собираемся на просмотр или?.. – сказала она мне, когда мы расходились по домам.

Ее взгляд был полон разочарования. Она чувствовала, что мы немного отдалились. В какой-то мере так и было, и мне это совсем не нравилось. Я слишком дорожила Вивьен – чем старше мы становимся, тем труднее найти настоящих друзей, практически невозможно. Отдаляться от нее еще сильнее было бы непростительной ошибкой, поэтому я согласилась.

Автобус наконец довез меня до нужной остановки. Оказавшись на тротуаре, я сразу же погрузилась в шумную атмосферу города – машины сигналят, люди спешат по своим делам, отовсюду доносятся голоса. Я всегда проезжала от университета две остановки, а дальше шла пешком, по пути забегая в Crumbl Cookies, чтобы попробовать новое печенье. В моменты, когда настроение было на нуле, оно всегда поднимало мне его.

С каждым шагом к дому на душе становилось теплее. Мы жили в небольшом лесном районе, где обычно царило спокойствие. Впервые за день я почувствовала прилив сил, настроение улучшалось все стремительнее. Но эта безмятежность рассыпалась вдребезги, когда у дома я увидела красный Nissan. Тот самый, при виде которого тело словно парализует.

Он заметил меня в боковом зеркале и поспешил выйти, отрезая все пути к отступлению. Джейсон стоял молча, но полный агрессии взгляд говорил сам за себя. Усмешка искривила его губы, делая похожим на хищника, загнавшего добычу в угол.

– Долго же ты от меня бегала, – сказал он, сощурившись, будто считывая меня, а потом провел рукой по своим взъерошенным темно-русым волосам.

Нет, Джейсон, я больше не та беззащитная девочка, которая молча терпела все твои издевательства и не могла дать отпор. Ведьмы не склоняют головы. Бояться должен ты, а не я.

Не знаю, был ли то неведомый голос в моей голове или же собственные мысли, наконец прорвавшиеся наружу, но именно это придало мне сил расправить плечи и впервые посмотреть на него так, как давно мечтала, – с отвращением и ненавистью. Мой взгляд кричал о том, что он ничтожество, которое непременно поплатится за все. Раньше я не смела смотреть на него так, но теперь что-то внутри меня кардинально изменилось. Хочет играть? Прекрасно. Теперь будем играть только по моим правилам.

Два года назад

– Нет, Джейсон, я не хочу, пожалуйста…

– Тебе понравится, вот увидишь! Повернись ко мне!

Тошнота подступила к горлу, и я закрыла глаза, подчиняясь воле моего парня.

Наш с Джейсоном период влюбленности дарил невероятные эмоции. Это были мои первые серьезные отношения, и я оказалась полностью поглощена ими. Мы проводили вместе практически каждый день, но и этого казалось мало. Именно благодаря ему я смогла пережить тяжелую утрату, которая прежде часто отзывалась болью в груди. Но Джейсон находился рядом, и все было хорошо – по крайней мере, мне так казалось…

Первую интимную близость я долго откладывала, а он поначалу не настаивал, говоря, что все понимает и не хочет торопить. Прежде чем открыться новым физическим ощущениям, я искренне хотела залечить душевные раны. Но, как только мне исполнилось восемнадцать, Джейсон, видимо, исчерпал свое терпение.

Все произошло неожиданно: начавшись с поцелуев, наши ласки быстро переросли в более настойчивые действия с его стороны. Нет, у меня не было ни малейшей мысли останавливать Джейсона; я убеждала себя, что уже пора. Мне было неловко оттого, что он все это время был вынужден ждать. Я чувствовала уверенность в нем, стойкое ощущение, что мой парень знает, что делает, и не причинит мне боли. Он быстро избавил меня от одежды, но, заметив волнение, начал целовать мое обнаженное тело. Я не чувствовала достаточного возбуждения, а Джейсон, не спросив, готова ли я, медленно вошел в меня, лишая девственности. Возникло ощущение дискомфорта, но я знала, что так и должно быть. Я была уверена, что он продолжит в том же темпе, стараясь не причинять мне сильной боли, но он будто с цепи сорвался. Резко изменив ритм и напор, Джейсон задвигался быстро и резко, стирая предыдущую нежность.

Секс с ним стал первым красным сигналом. Наверное, он должен был стать и последним, но любовь оказалась сильнее здравого смысла. Я мечтала о близости, как в романтических фильмах, а получила грубость, с которой никогда раньше не сталкивалась. В тот момент Джейсон сбросил маску, открыв свое истинное лицо – жестокое, эгоистичное и не знающее меры. Тогда моя неопытность сыграла злую шутку, и я подумала, что так и должно быть, что это нормально. К тому же Джейсон был старше меня на три года, и мне казалось, что ему виднее.

«Перестань себя накручивать, Скай. Посмотри еще пару эротических роликов и убедись, что так делают многие», – говорила я себе, каждый раз прокручивая в памяти и анализируя ту ночь.

Только время дало мне смелость признаться себе, что Джейсон настоящий тиран. До сих пор помню жжение и ноющую боль внутри от каждого резкого толчка. Я терпела, наивно думая, что скоро все закончится. С теми же мыслями внутри все сжималось, когда его член почти касался горла. Он держал меня за волосы, толкая глубже, будто намеренно проверяя, на что я способна.

После этого я долго сидела в ванной под душем, испытывая полное отвращение. Так мерзко мне не было еще никогда. В мыслях царил хаос: я не могла совместить образ Джейсона, в которого влюбилась, с тем, кто только что грубо использовал меня, не заботясь о моих чувствах и уж тем более о моем удовольствии.

Я не разговаривала с ним неделю и плакала при каждой мысли о том, что если мы продолжим встречаться, то, вероятно, это повторится. Но надежда на то, что все будет иначе, оказалась сильнее. А его слова лишь укрепили мои ожидания:

«Малыш, больно потому, что это первый раз. Твое тело еще не привыкло. Если бы я двигался медленно, то ты бы продолжала испытывать боль. А насчет минета – там не было никакой грубости. Ты же хочешь делать мне приятно, верно? И я хочу, чтобы ты получала удовольствие. Не накручивай себя, вот увидишь, тебе все понравится».

Но мне не понравилось.

Не помню, сколько раз у нас был секс, но точно знаю: чем дальше, тем хуже. В первой половине дня он был обычным Джейсоном, без явно выраженной агрессии. Порой даже проявлял нежность – целовал, обнимал, дарил подарки. Но к вечеру в нем просыпалось что-то другое: похотливое, грубое и озлобленное.

Самым постыдным моментом в моей жизни стал тот, когда он ворвался ко мне домой без предупреждения и едва ли не с порога повалил на пол. Его остановили родители, которые оказались дома и услышали подозрительный шум. Он мило с ними поздоровался, излучая добродушие и абсолютную безобидность, а затем пришел в мою комнату и взял меня так грубо, что я едва сдерживала крики. И они были явно не от удовольствия. Я могла позвать на помощь, но стыд перед родителями парализовал меня: что они почувствуют, узнав, как обходятся с их ребенком; что могут испытать мама и папа, которые делали все, чтобы я обрела счастливые отношения, ориентируясь на их пример, – страшно было представить. Резкие толчки не прекращались – он, как всегда, долго не мог кончить и злился все сильнее. Тогда он впервые ударил меня – во время секса – и в тот же момент достиг кульминации. Это стало точкой невозврата – он нашел свой главный способ достичь максимального возбуждения.

Я была в истерике, понимая, что так больше продолжаться не может. Дальше – некуда. А он лишь повторял: «Скай, ты взрослая девушка, а ведешь себя как неопытный подросток. Как ты себе представляешь идеальный секс? Всю жизнь трахаться в миссионерской позе? Тебе это правда доставит большее удовольствие, чем та страсть, которая у нас сейчас? – кричал Джейсон. – Да, ударил, но это была лишь игра. По-твоему, люди, которые в полицейских и медсестер переодеваются, тоже неадекватные? Это называется разнообразие в интимной жизни, чтобы не потерять искру. Это и есть здоровые отношения, где партнеры удовлетворяют друг друга!»

Мне потребовалось время, чтобы понять, как от него избавиться. Правильным решением было обратиться в полицию, но я слишком боялась: и осуждения окружающих, и наказания Джейсона, и реакции родителей.

Джейсон притих на пару месяцев, и я почти поверила, что он одумался. Но, конечно, все вернулось на круги своя, и мое тело снова покрылось синяками. Нет, в повседневной жизни он меня не бил. Только во время секса. И после каждого раза я чувствовала, как медленно умираю, не веря, что когда-нибудь смогу вырваться из этого кошмара.

Но я смогла.

– Кажется, бегал за мной ты, – после всех воспоминаний мой голос заметно огрубел. – Джейсон, уходи по-хорошему. Я дала тебе шанс на нормальную жизнь, но, клянусь, если не исчезнешь, я сотру тебя в порошок.

На его лице появилась злорадная ухмылка. Он облизнул губы и осмотрел меня с ног до головы. Я точно знала, о чем он сейчас думает.

– Скай, да брось. – Он сделал шаг в мою сторону, заставив меня моментально отступить. – Не ломай трагедию, прошу тебя. Выставляешь себя жертвой насилия, а сама уже прыгаешь с одного члена на другой.

– Господи, что ты несешь!

– Хочешь сказать, я не прав? Я несколько раз приезжал и постоянно вижу тебя с разными мужиками.

– У меня нет никакого желания вести с тобой диалог. Проваливай!

Я хотела было уйти, как вдруг с еле сдерживаемой яростью он произнес:

– Мы не договорили!

В тот же миг сильная рука сомкнулась на моем запястье, его хватка была мне слишком хорошо знакома. Он притянул меня к себе ближе. Но страха не было. Только азарт, искры которого, я уверена, отражались в моих глазах. Я улыбнулась, чувствуя, как по руке разливается знакомое тепло – нарастающее, пульсирующее. Магический жар, послушный моей воле, обжег его кожу. Совсем недавно Аксель научил меня этому заклинанию, и как же оно мне сейчас помогло. Джейсон резко отдернул руку с приглушенным вскриком и полным непониманием.

Из леса послышался шум и, обернувшись, я увидела бежавшего в нашу сторону Акселя. Ты вовремя, друг.

– Это еще что за черт?

Собака с оскалом остановилась напротив. Я никогда не видела в глазах Акселя столько ярости. Складывалось впечатление, будто он вот-вот разорвет Джейсона в клочья. Стоя на мощных лапах, он ждал моего сигнала. Я взглянула на своего бывшего парня, и мне стало смешно от того, насколько он сейчас жалок.

– Уходи, Джейсон. И больше не возвращайся.

Это было последнее, что я сказала ему, а после с благодарностью посмотрела на Акселя, кивнув в сторону дома. Вместе с фамильяром я уверенно обошла Джейсона, чувствуя долгожданную победу над этим человеком.