Сэм

Неделю спустя

Пьянящий аромат щекотал ноздри. Устроившись на стуле в своей комнате, я пил отвар из эсендеса – растения, губительного для ведьм, но служившего мне надежной защитой. Привкус был отвратительный, горький, будто напиток настаивали на пепле и металле. Но ради того, чтобы не поддаться магии, я был готов терпеть.

Помню, как начал пить его впервые, – мне было десять. Тогда я получил сильнейшее отравление и несколько дней провалялся больной. Но с годами организм привык, выработался иммунитет, и отвар больше не причинял вреда, только защищал.

Всю неделю мои поиски не приносили никаких результатов. Я тщетно выискивал метку, хотя все больше начинал догадываться: вряд ли мне удастся обнаружить ее так просто. Сейчас високосный год, год цветения эсендеса, когда ведьмы не могут скрывать свои метки. Но, по всей видимости, та, за кем я охочусь, еще не до конца обрела свою силу – и метка у нее попросту не проявилась.

Родители Скай должны были уехать уже послезавтра. Мистер Лоуренс, оправившись от болезни, все утро посвятил сборам. Мой план с вечеринкой в их доме претворялся в жизнь: алкоголь был закуплен, а миссис Лоуренс любезно согласилась угостить моих «нескольких» приятелей закусками. Оставалось лишь приготовить секретный ингредиент для напитков. Отвар из эсендеса я планировал добавить в алкоголь на вечеринке, пары капель будет достаточно.

Сделав глоток свежезаваренного чая, чтобы перебить вкус сушеных лепестков, я услышал за дверью голос Скай.

– Пап, бритву забыл!

Внезапно перед глазами вспыхнуло воспоминание о нашей встрече на кухне неделю назад. С тех пор мы с моей соседкой ни разу не разговаривали. Она явно избегала меня, спешно покидая кухню всякий раз, когда я туда входил. Пару раз я лишь мельком видел ее в университете.

Я стоял в библиотеке, ожидая, когда мне выдадут нужные книги. Мой, как выразилась Азалия, «недалекий ум» и неудачные ответы на лекции привели к тому, что преподаватель нагрузил безответственного студента эссе на тему, которая выходила далеко за рамки моего понимания. Азалия, назвав меня, к неудовольствию, «глупышкой Сэмом», соизволила помочь, но с условием, что я «постараюсь и вникну в тему». Могла бы, честно говоря, и сама написать это эссе, облегчив жизнь приятелю, у которого и без того дел по горло. В итоге Азалия отправила меня в библиотеку за гигантской стопкой книг, и я надеялся, что хотя бы часть из них нужна ей самой и меня не коснется.

Библиотека в этот час была почти безлюдной. Солнечная погода манила всех на улицу, и студенты проводили свой ланч во дворике университета. Я обвел взглядом стеллажи, которые ломились от книг, и мой взгляд остановился на завораживающем витражном окне. Разноцветные кусочки мозаики складывались в цельную картину: лазурное небо, усыпанное звездами, где солнце и луна мирно соседствовали друг с другом, а внизу, выполненная в изумрудных оттенках, простиралась трава, на которой распустилась одинокая алая роза.

«Красиво», – пронеслось в моих мыслях.

Подобный витраж украшал церковь, в которую мы ходили с родителями, когда я был ребенком. Теперь же наша церковь в лагере больше напоминала антиведьминский алтарь. Повсюду висели пучки засушенного эсендеса, лежали черепа убитых ведьм, а огромный витраж изображал страшную сцену: ведьма, охваченная пламенем костра, привязанная к столбу, с искаженным от боли и ужаса лицом. В детстве я боялся смотреть на это жуткое окно. Казалось, ведьма с изображения пронзает тебя взглядом, полным мольбы о пощаде.

Отведя глаза от витража, я заметил на полу Скай. Она сидела, удобно опершись спиной на книжный стеллаж, погруженная в чтение, и ритмично покачивала ногой в такт музыке, доносящейся из ее наушников.

Разноцветные лучи витража играли на лице Скай, окрашивая ее скулы в красноватый оттенок, а губы – в зеленоватый. Они слегка приоткрывались, когда она делала глубокий вдох. Вся ее поза выражала напряжение и замкнутость – что бы ни творилось сейчас в голове, это явно не приносило ей радости. Мне стало жаль, что она меня не замечает. Внутри закралось сильное желание встретиться с ее взглядом, хотя бы издалека, на мгновение вновь ощутить это чувство спокойствия и ненадолго вернуться «домой».

– Пожалуйста, – произнесла библиотекарша, резко поставив на стол стопку слегка запылившихся книг и вернув меня в реальность.

– Спасибо, – кратко ответил я, стараясь больше не смотреть в сторону, где сидела Скай.

Эссе я сдал, и, кажется, даже не совсем провально, за что спасибо Азалии. Но всю неделю меня преследовал образ Скай в библиотеке, освещенной разноцветными бликами витража. В этой девушке было что-то завораживающее. Я уверен, что мое внезапное влечение к ней неслучайно – можно назвать это охотничьим чутьем, которое подсказывало, что на загадочную соседку стоит обратить еще более пристальное внимание.

Входная дверь захлопнулась, и дом погрузился в тишину. Скай с отцом ушли, вероятно, в паб, оставив меня одного. Отличная возможность сварить заветный отвар – оставалось только заскочить на лесопилку за ингредиентами. Свои сушеные запасы я предпочитал хранить там, а не дома. Мало ли, вдруг миссис Лоуренс случайно наткнется на мешочек с сухоцветом и решит, что это что-то запрещенное.

Я натянул бейсболку козырьком назад, залпом допил остывший чай и вышел из комнаты.

На лесопилке кипела работа. Из-за изменений в графике многие брали дополнительные смены за Клэя, чей брат был найден мертвым у паба. Поговаривали, что парень тяжело переживает потерю близкого человека и ушел в запой. Я его понимал, справиться с таким горем непросто.

Коллеги поприветствовали меня, удивленные тем, что я пришел в свой выходной. Я не спеша направился к шкафчикам, где мы хранили рабочую одежду и личные вещи. Повозившись с замком, который иногда заедал, я достал то, за чем пришел. Тряпичный мешочек с сухоцветом отправился в карман толстовки.

– Привет, сынок, – раздался хриплый знакомый голос за спиной.

Я тихо выдохнул, стараясь не выглядеть подозрительно, закрыл дверцу шкафчика и обернулся.

– Джек, добрый день, как ваши дела?

За последние несколько смен мы с Джеком часто общались по душам, обедали вместе. Он заваривал крепкий кофе и утверждал, что лучшего напитка не существует. Я вступал с ним в шутливый спор, говоря, что лучший напиток – это глинтвейн, и мое возмущение всегда смешило Джека. Он рассказывал мне о рыбалке, о том, как в молодости любил охотиться на уток, и о своей тоске по сыну. Последняя тема постоянно вызывала у него слезы на глазах, но Джек тут же отшучивался, что это просто опилки попали. Я делал вид, что верю, хотя все, конечно, понимал и искренне сочувствовал ему.

– Живой пока, слава богу! – проскрипел он, цепко осматривая меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моем кармане, неестественно выпирающем из-за спрятанного внутри мешочка.

Джек пристально посмотрел на меня, вопросительно приподняв седую бровь. Напряжение, сковавшее мои плечи, мгновенно спало. Врать ему не хотелось, поэтому я решил прибегнуть к сокрытию истины. Достав злополучный мешочек, я начал объяснять.

– Это травяной сбор. Принес на работу, чтобы заваривать, да вот позабыл. Не могу пить эту магазинную бурду.

– Тут уж ты прав! – воскликнул Джек. – В этих пакетиках одна пыль, а не чай.

Я облегченно выдохнул, понимая, что Джек мне поверил.

– Кстати, сынок, – это обращение уже не резало слух, – ты ведь спрашивал, не сдает ли кто дом или комнату в городе…

Во время наших разговоров я действительно упоминал об этом. Моя зарплата и скромные накопления позволяли снять что-то небольшое, собственный уголок. Я был, конечно, благодарен семье Лоуренсов за гостеприимство, но не хотел злоупотреблять их добротой. К тому же, если Скай не окажется ведьмой, я предпочел бы держаться от нее подальше, чтобы не отвлекала меня от задания. Тогда, глядишь, через месяц я бы уже закончил дело и вернулся в лагерь к Стиву и отцу.

– Так вот, – продолжил Джек, – мой сын в городе купил участок и начал строить дом, да все никак не достроит. То времени нет, то еще какие-то препятствия возникают. Вот я и подумал, может, ты там поживешь? Он, конечно, недостроенный, немного обшарпанный, но за такую символическую плату ты вряд ли найдешь что-то лучше.

Это было идеальным вариантом. Я не привык к роскоши, и дом Лоуренсов с его свежим ремонтом, как ни странно, до сих пор меня немного отталкивал.

– Спасибо, Джек! Это было бы просто замечательно!

– Вот и славно, напомни мне в следующую смену, я тебе ключи передам, и о цене договоримся.

Я благодарно кивнул и протянул руку – Джек крепко пожал ее в ответ, ободряюще похлопал меня по плечу и потопал по лесопилке, попутно руководя процессом и раздавая наставления моим коллегам.

Дорога до дома была приятной и живописной, я решил пройтись через лес. Тихий шелест листвы и легкий ветер действовали успокаивающе. За эту неделю, слава богу, никаких происшествий ни с людьми, ни с животными не случилось. Рейнджеры продолжали поиски несуществующего зверя, который якобы совершал нападения, а парни на работе часто упоминали, что с легкостью одолели бы этого хищника. Я лишь саркастично вскидывал брови в ответ. Жаль, что не с кем было обсудить истинную причину этих событий. Стив не звонил – видимо, был занят или не мог поймать связь; а общаться с отцом после нашего последнего разговора совсем не хотелось. Поэтому я терпеливо выслушивал все эти байки про дикое животное, нападавшее на всех без разбора.

Я был уверен, что скоро все завершится – в моих силах остановить эти ужасающие нападения и положить конец истинному злу, терроризирующему город.

Легкое движение в кроне деревьев привлекло мое внимание. Приподняв голову, я увидел белку – ее рыжая шерстка сверкала среди листвы, будто пламя. Она грациозно перепрыгивала с ветки на ветку, тонкие лапки цепко хватались за кору. В последние дни лес словно вымер: птицы молчали, животные попрятались, и непривычная тишина давила на уши. Поэтому рыжая шубка, энергично скачущая по веткам, показалась мне хорошим знаком.

Но в следующее мгновение я замер. До моего слуха донесся приглушенный звук голосов. Кому могло прийти в голову бродить в густом лесу в самый разгар рабочего дня? Кроме меня, разумеется… Стараясь ступать как можно тише, я осторожно двинулся на звук, едва касаясь ногами хрустевших веток. С каждым шагом голоса становились все отчетливее.

«Что за чертовщина?..» – промелькнуло у меня в голове, когда я наконец увидел источник шума.

Передо мной предстала парочка, сплетенная в жарких объятиях. Я различал лишь широкую спину высокого темноволосого парня и изящные женские руки, обвивающие его шею. Нашли место для уединения. Решив не нарушать их идиллию, я намеревался бесшумно проскользнуть мимо, но чем ближе я подходил, тем различимее становились черты лица девушки, нежно ласкавшей своего спутника.

Это была Скай…

От неожиданности я резко остановился. Скай нежно коснулась щеки парня и медленно провела по ней кончиками пальцев – ее лицо выражало блаженство. Другая рука запуталась в его волосах, игриво взъерошив их.

Неприятное чувство кольнуло меня. Виной тому, видимо, было длительное отсутствие близости. С Дэнни тогда не сложилось, и вот сейчас я почти завидовал этому парню, сумевшему укротить немного дикую, но одновременно нежную и страстную Скай. От последних мыслей стало стыдно и не по себе.

Парень прервал поцелуй. Скай не сводила с него взгляда, а затем посмотрела на меня, заметно удивившись. Ее парень повернулся ко мне, и я смог разглядеть его лицо: высокий молодой человек азиатской внешности. Его образ был немного готическим – думаю, именно такой стиль привлекает Скай.

– Сэм? Ты что здесь делаешь? – в недоумении произнесла она, округлив глаза. – И ты что… пялился на нас?

«Твою мать, я реально пялился на них», – мысленно отругал себя я и начал прокручивать в голове очередную ложь, которой удастся оправдать происходящее.