Сэм

«Абонент временно недоступен», – уже в пятый раз за это утро прозвучала надоедливая фраза из динамика телефона. Дозвониться до отца не получалось, связь у них в лесу была отвратительной. Проще послать почтового голубя, чем достучаться до него по мобильному. Да и он вряд ли ожидал от меня звонка, полагая, что я справлюсь с заданием сам. Иначе и быть не могло. В прошлый раз я хорошо усвоил урок…

Четыре года назад

Я стоял на коленях, обнаженный по пояс. Пот и слезы текли по лицу. Боль пульсировала в спине, обжигая открытые раны огнем. Каждый соленый ручеек, касаясь рваной кожи, усиливал жжение, заставляя меня стискивать зубы до скрипа. Тусклый свет лампы неприятно резал глаза. Было только одно желание – оказаться под ледяным дождем или душем, чтобы холодная вода смыла жар и боль, очистила тело и душу. Но я знал – все это моя вина. Я заслужил эту муку, справедливое наказание.

– Думаю, достаточно! – проговорил отец и бросил кнут к моим ногам.

Взгляд был прикован к тому, как по рукояти стекает кровь – моя кровь. Слышались размеренные шаги отца, звук открывающейся бутылки рома. Он всегда его пил, когда нервничал. Говорил, что ром способен очистить разум и помочь здраво мыслить.

– Ты понял свою ошибку, сын?

Губы дрогнули в попытке ответить, но резкая пронзающая боль в спине не давала сделать даже вздох. Кожа горела адским пламенем, словно по ней рассыпали тысячи раскаленных углей. На мгновение мне даже почудилась вонь паленой плоти – такая же, какую я всегда ощущал во время сожжений ведьм.

– Сэмюэл! – настойчиво окликнул меня отец.

Я приподнял голову. Он повернулся ко мне, и на его лице читалось лишь одно – разочарование.

– Д… да, – собравшись с силами, произнес я.

Отец устало вздохнул – поставил бокал с ромом и, подойдя близко, взял меня за подбородок.

– Ты уже взрослый, – начал он. – Я так верил в тебя! Отправил на первое задание, а ты… пощадил это исчадие зла!

Мне снова хотелось возразить, хотелось объяснить, что ведьма не была похожа на страшное чудовище; что у нее была семья, полноценная и нормальная семья, о какой я всегда мечтал. Я наблюдал за девушкой несколько недель, прежде чем решиться на убийство, но в последний момент, когда она шла по безлюдной улице, а я следовал за ней с клинком в руках, я увидел, как к ней навстречу выбежал мальчик лет пяти. Он радостно встречал свою маму с работы, тянул к ней ручки и звонко смеялся. Я не смог отнять жизнь у столь безобидного человека – она никому не причинила вреда. Но что, если это было лишь временно и однажды…

– Наказание было неизбежно, Сэмюэл, – вырвал меня из раздумий отец. – Ты разочаровал меня, подвел Бога и… – он сделал паузу, – подвел свою мать.

Последняя фраза стала дополнительным ударом невидимой плетью по моей истерзанной спине. «Подвел мать». Мама – это человек, ради светлой памяти которого я заставляю себя вставать по утрам. Она, будто ангел-хранитель, поддерживает во мне силы бороться каждый день. Подвести ее? Даже мысль об этом была невыносима.

Я взглянул на отца – он осуждающе покачал головой.

– Отец, – откашлявшись, я прервал тягостную тишину. – Прости меня…

Наше молчание затянулось, тягучее и тяжелое, как густая смола. Кровь на спине, словно багровый лак, начинала высыхать, стягивая кожу, раны нужно было срочно обработать.

– Молись, сын мой! Молись и проси прощения у Господа! Однажды Всевышний тебя простит и, возможно, дарует еще один шанс, но знай – он может оказаться последним.

Его слова эхом отозвались в моей голове.

– А теперь ступай, – скомандовал он. – Возьми у меня в шкафу аптечку, подлатай себя.

– Я думал зайти к лекарю. – Мой голос был сдавленным.

Отец издал сухой короткий смешок.

– Вот еще! Мы не станем всех будить по таким пустякам! Сам сможешь о себе позаботиться.

Я снова сглотнул, с трудом преодолевая узел в горле. Губы, пересохшие и потрескавшиеся, как иссушенная земля, едва шевелились. Дрожащими руками я оперся на шершавый, словно кора старого дерева, пол и после нескольких мучительных попыток встал.

В тот день отец преподал мне несколько жестоких, но ценных уроков, один из которых гласил: полагаться можно только на себя.

Я наконец распилил упрямое бревно и тяжело вздохнул. Пропитанная потом рабочая форма липла к телу, будто вторая кожа, доставляя дискомфорт. Воскресная лесопилка выглядела непривычно пустынной – лишь несколько одиноких фигур суетились среди гор опилок. В выходной на работу выходили только те, кто отчаянно нуждался в дополнительных деньгах. Я, разумеется, был в их числе.

Из сторожки появился Джек. Его лицо выражало крайнее беспокойство, а движения были нервными и суетливыми. Он спешил к нам, заметно прихрамывая на больную ногу и почти подпрыгивая на здоровой.

– Клэй! – окликнул он одного из моих коллег.

С Клэем мы почти не общались. Он был молчаливым работягой, которому, казалось, комфортнее в обществе бревен, чем людей. И сейчас, во время разговора с Джеком, он лишь подтверждал мои наблюдения. Клэй сильно побледнел, а на его лице застыла гримаса ужаса.

– Нет… Не может этого быть! – вдруг закричал он, привлекая внимание всех на лесопилке.

Я спрыгнул с бревна и направился к Джеку, от которого Клэй, словно подстреленный, бросился к выходу.

– Джек, что стряслось? – спросил я, подойдя к сторожу.

– Ох… Беда приключилась, сынок… – простонал Джек, а я в ответ лишь непонимающе нахмурился. – Брата Клэя нашли мертвым у паба в городе, все кишки наружу; говорят, на месте настоящее месиво.

Кишки наружу? Слишком знакомая картина. Точно такую же мы с Джеком наблюдали здесь вчера, на лесопилке.

– Ты сказал, у паба? У какого? – уточнил я, чувствуя нарастающую тревогу.

– «Оазис Джо», Лоуренсы им владеют, ты вроде у них живешь?

– Да…

– Говорят, что его нашла Скай… Черт знает что творится! Когда же поймают эту тварь?!

– Тварь? – переспросил я.

Джек помедлил, а затем пристально посмотрел мне в глаза.

– Животное, которое нападает. Шериф дал разрешение на охоту, будут выслеживать эту гадину!

Я многозначительно кивнул. Любопытно, какое несчастное животное поплатится за грехи проклятой ведьмы? А может, на брата Клэя напала вовсе не она? Нужно было пойти и самому все выяснить, пока тело не увезли.

– Джек, могу я отлучиться ненадолго? Хочу проверить, как там Скай, – солгал я, и ложь эта уже становилась привычной, как дыхание.

– Разумеется, сынок, девочка, наверное, в ужасе… – Старик, охая, отправился обратно в сторожку, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Это точно была ведьма. По рассказам офицеров полиции, от бедняги, которого нашла Скай у паба, мало что осталось. Глазницы были пусты, она выдавила все их содержимое до последней капли. Скай права, это был не дикий зверь, но очень надеюсь, что я смог убедить ее в обратном. Мысль о том, что в городе может начаться паника, поиски несуществующего маньяка, а число жертв многократно возрастет, приводила в ужас. А это… существо… будет продолжать жить среди людей под маской обычного человека.

Вернувшись на работу, я никак не мог сосредоточиться. Голова гудела, забитая мрачными теориями и тревожными рассуждениями. Взяв в руки ручную пилу, я механически принялся за распиливание небольших досок, предназначенных для отправки на местный завод на следующей неделе. Но непрекращающийся поток мыслей о происходящем совершенно выбил меня из колеи. Работа продвигалась мучительно медленно – с такой скоростью эти доски будут распилены к концу года, не раньше.

Если эта ведьма действительно питается человеческой плотью, то она, вероятно, гораздо сильнее и могущественнее той, за которой я охочусь, – мне точно понадобится подкрепление. Боюсь, нескольких моих клинков, даже пропитанных отваром ядовитого для ведьм цветка, будет недостаточно. Вспомнились рассказы отца о встрече с тысячелетней ведьмой, перед которой кинжал оказался бессилен. Он говорил, что клинок не мог пробить ее кожу – она создала себе защиту с помощью древней магии, превратив плоть в подобие выкованного железа. Эта жуткая броня делала старуху почти неуязвимой. Чтобы убить ее, им пришлось залить в глотку отвар эсендеса – единственное, что могло разрушить колдовство и заставить ведьму испустить последний вздох. Перспектива сражаться один на один с подобным существом меня не радовала.

В кармане неожиданно зазвонил телефон, обрывая мои мысли. Вздрогнув, я надавил на ручную пилу, и острое полотно полоснуло по среднему и указательному пальцам.

– Сука! – вырвался непроизвольный крик.

Кровь мгновенно начала капать на гладкую поверхность досок, окрашивая их в алый цвет. Но жжение в руке сейчас волновало меня меньше всего – в кармане все еще надрывно трезвонил телефон, требуя ответа. Должно быть, отец увидел все пропущенные и соизволил перезвонить.

Я поморщился, ощутив пульсирующую боль в пальцах – похоже, глубоко зацепил. Сунув руку в карман, вытащил телефон – на экране высветился контакт, но совсем не тот, от кого я ждал звонка.

– Азалия? – ответил я, прикладывая телефон к уху.

– Привет, Сэм! Как проходят выходные?

– Оу, чудесно… – пробормотал я, подходя к ведру с водой, и резко погрузил в него окровавленную руку. Боль с новой силой пронзила порезанные пальцы, заставляя меня прикусить язык, чтобы не выругаться прямо в трубку. – Ты что-то хотела? Ты немного не вовремя…

– Черт… Прости! – виновато проговорила Азалия. – Долго думала, звонить или нет, но все же решилась.

Я вытащил руку из ведра и, неуклюже зажав телефон плечом, принялся обматывать ее полотенцем.

– Короче, – продолжала Азалия, – у нас тут планируется небольшая тусовка с ребятами из универа, человек двадцать. Мой папа уехал до среды, я подумала не терять время зря… – Азалия тараторила без умолку, и от этого наш разговор совсем не становился короче. – Хотела тебя тоже позвать, чтобы познакомился с кем-нибудь поближе, а то в университете одна я не считаю тебя странным… – Азалия резко замолчала, поняв, что сболтнула лишнего, а затем добавила: – Без обид.

– Все нормально, – ответил я, морщась уже не только от боли, но и от затекшей шеи. – Я подумаю, хорошо?

– Отлично! – радостно воскликнула Азалия. – Скину адрес сообщением!

Я освободил шею от телефонных оков и сбросил вызов. Полотенце начало медленно пропитываться кровью, но ничего, жить буду. Дома перевяжу, обработаю как следует, и все заживет. Еще пара шрамов в мою коллекцию – пожалуй, самых нелепых из всех.

– Сэм, все хорошо? – послышался встревоженный голос Джека за спиной.

Я обернулся, стараясь не демонстрировать ему свою производственную травму, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Джек уже вцепился взглядом в мою окровавленную руку.

– Пойдем в сторожку, я тебя подлатаю, – сказал старик, тронув меня за плечо.

– Не нужно, Джек. – Я скинул его руку. – Я в норме, это всего лишь царапина.

– Всего лишь царапина? – Джек бросил тревожный взгляд на полотенце, небрежно обмотанное вокруг моей руки. Алое пятно расплывалось по белоснежной ткани, становясь все ярче.

Взгляд старика встретился с моим. Я всем своим видом, натянутой маской безразличия, пытался показать, что не нуждаюсь в помощи. Полагаться можно только на себя – этот горький урок я выучил наизусть, и подачки от окружающих мне были ни к чему. Но вдруг морщинки в уголках глаз Джека разбежались вверх. Его взгляд, обычно уставший и проницательный, теперь излучал теплоту и сочувствие, заставляя меня опешить и понять, что такого взгляда, полного понимания и сострадания, я ждал от отца. Именно так он должен был смотреть на меня тогда, когда безжалостной плетью оставил рубцы на моей спине. Наверное, именно такой взгляд и называют отеческим – в нем нет осуждения, а есть лишь принятие и забота.

– Ступай домой, сынок, – мягко произнес он. – На сегодня работа окончена.

– Но инструменты… – начал было я, но Джек не дал мне договорить.

– Я приберу, можешь идти. – Старик отвернулся и зашагал к сарайчикам, оставив меня наедине с путаницей мыслей.

Щелкнул замок, и я закрыл за собой тяжелую входную дверь. Дом встретил меня тишиной и непроглядной темнотой. Лишь в гостиной виднелось мерцающее голубоватое сияние и доносились приглушенные звуки работающего телевизора. В прихожей, уютно расположившись на мягком коврике, мирно дремал черный пес. Он лишь лениво приоткрыл один глаз, когда я вошел, и, удостоверившись, что опасности нет, тут же вновь провалился в сон.

Пока я добирался до дома, вечерняя прохлада подействовала на руку, словно анестезия: она притупляла ноющую боль и слегка замедляла кровотечение. Льняное полотенце, обмотанное вокруг фаланг пальцев, полностью пропиталось и теперь выглядело совсем зловеще. Нужно срочно сделать перевязку, иначе рана может воспалиться. Кажется, аптечка хранилась где-то на кухне.

Стараясь ступать как можно тише, чтобы никого не потревожить, я бесшумно проскользнул по коридору. Лоуренсы, скорее всего, уже спали, измотанные этим безумным, полным ужасных событий днем. Слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь панорамное окно. В этом призрачном освещении я разглядел на диване чью-то свернувшуюся калачиком фигуру. Это была Скай.

Я медленно приблизился и всмотрелся в лицо спящей соседки. В отличие от своей привычной воинственной позы, сейчас Скай выглядела совершенно безобидной и трогательно милой. Она поджала колени к груди и тихо сопела, дыша размеренно и ровно. Я невольно улыбнулся. Ее брови не были нахмурены, как обычно, когда она готовится выпустить едкую колкость. Лицо расслабленно, а при свете уличного фонаря даже казалось, что она слегка улыбается – но это была всего лишь игра теней.

Она лежала в той же одежде, в которой была, когда я провожал ее до дома. Видимо, сил хватило только добраться до дивана и рухнуть без чувств – понимаю, не каждый день становишься свидетелем такого чудовищного зрелища.

Скай поежилась, и я вдруг понял, что она замерзла. А еще осознал, что стою над спящей девушкой, как какой-нибудь идиотский Эдвард Каллен из тех книг, которыми зачитывался мой брат. Я сделал шаг назад, собираясь уйти, но тут же остановился и совершил нечто совершенно необъяснимое даже для самого себя. Подойдя к другой стороне дивана, я осторожно, указательным и средним пальцами неповрежденной руки подцепил уголок теплого пледа и бережно накрыл им Скай. Коричневая шерстяная ткань медленно окутывала ее хрупкое тело, а я все никак не мог понять, какого черта творю.

Когда Скай была укрыта, я отступил от дивана и устало протер глаза. Видимо, жизнь под одной крышей с этой саркастичной особой давала о себе знать. Правда заключалась в том, что она была мне симпатична, что уж тут скрывать. Может даже, когда я буду уезжать, мы могли бы… кхм… немного поразвлечься. Раскатал губу – зная Скай, я скорее получу от нее очередную язвительную шутку.

В этот момент со стороны коридора донеслось едва различимое рычание. Повернув голову, я увидел Чарли. Он выглядывал из-за угла, и в его взгляде читалась злость. Почему я так не нравился этому мохнатому созданию, оставалось для меня полной загадкой.

Стоило лишь отойти от дивана, где мирно спала Скай, как пес мгновенно расслабил напряженные мышцы морды, спрятав оскал. Облизнувшись пару раз, он метнул взгляд на Скай, потом на меня – и наконец улегся на место.

Я направился на кухню. Аптечка точно должна быть в одном из навесных шкафов, но в каком именно? Методично обследовав все нижние полки, я ничего не нашел. Значит, оставались только верхние. К счастью, я мог дотянуться до них, не прибегая к помощи стула из гостиной, что неминуемо создало бы оглушительный грохот в ночной тишине.

«Кажется, нащупал», – подумал я, протягивая единственную функционирующую сейчас руку к красной коробке, затаившейся в глубине полки за шеренгой стеклянных банок.

В этот самый момент одна из банок, которую я неосторожно задел, предательски соскользнула с полки и с оглушительным звуком разбилась об пол. Звон осколков эхом разнесся по всему дому.

– Черт… – обреченно выругался я сквозь зубы.

– А? – послышался сонный голос из гостиной. – Кто здесь?

Ну надо же быть таким неуклюжим… Идиот.

– Скай, это я, все нормально, – ответил я, виновато включая свет под вытяжкой. Прятаться в тени больше не было смысла.

Скай появилась из-за угла, протирая сонные, припухшие глаза. Она всегда так делала по утрам, это я уже успел заметить за время нашего совместного проживания. Я тем временем достал совок и щетку, чтобы убрать осколки с пола.

– Прости, что разбудил, – извинился я, с досадой продолжая сметать осколки. – Как думаешь, родители тоже проснулись от этого грохота?

– Их нет дома, – зевнула Скай. – Папа в участке, дает показания, а мама поехала с ним.

Я облегченно выдохнул. Не хватало еще, чтобы все семейство Лоуренсов сбежалось на шум и завалило меня расспросами о том, что случилось с моей рукой, сопровождая это все предложениями помощи. С одной Скай я, пожалуй, еще справлюсь.

– А ты зачем полез на верхние полки? – поинтересовалась она, наконец полностью раскрыв глаза, которые, похоже, только сейчас привыкли к свету.

– Искал аптечку, голова разболелась, – ответил я. Вроде бы сказал правду, но все же немного слукавил.

Скай вопросительно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на осколки в совке и обратно на полку, по которой я шарил несколько минут назад.

– Ты серьезно думал, что мы поставим аптечку туда, откуда ее даже тебе тяжело достать? – с легкой усмешкой спросила она.

Даже сонный разум Скай, переживший сегодня такие травмирующие события, мыслил куда логичнее моего.

– Аптечка в ванной, сейчас принесу, – сказала она и уже направилась к выходу, но вдруг остановилась и, сощурившись, уставилась на мою перебинтованную руку. – Сэм, что случилось?

– Ничего, просто порезался… – пробормотал я, приподнимая руку и изображая самое довольное выражение лица, на какое только был способен.

– Просто порезался?! – воскликнула Скай и пулей подлетела ко мне. – Дай посмотрю!

– Нет, Скай. – Я резко отдернул руку и нахмурился. – Дай аптечку и… – мою фразу прервал подзатыльник от разъяренной Скай.

Я на мгновение растерялся и не сразу понял, как реагировать. Ее лицо отражало крайнюю степень недовольства. Эх, как же хорошо было, когда она спала, такая милая и беззащитная!

– Ты думаешь, я позволю тебе истекать кровью? Если начнется заражение и ты отдашь концы, я просто не переживу еще один труп за такой короткий промежуток времени! – Скай гневно сверкнула глазами.

Я смотрел на нее в полном недоумении, не зная, что ответить. С одной стороны, спорить с ней, похоже, было бесполезно, но с другой – просто оттолкнуть ее и уйти с аптечкой казалось неправильным, не мужским поступком. Наверное, внятного и грозного «нет» было бы достаточно, должно быть достаточно! Я набрал полные легкие воздуха, готовясь высказать все, что думаю, но Скай меня опередила.

– Заткнись и прими помощь, Сэмюэл Уайт!

Я так и застыл, не успев ничего сказать. Скай закатила глаза и вышла за аптечкой. Я сел на стул и недовольно уставился себе под ноги. До чего же упрямая девчонка…

Скай вернулась с целой коробкой медикаментов, вытащила оттуда бинт и антисептик, намочила тряпку, чтобы было проще снять засохшую повязку с моей руки, и присела на корточки напротив.

– Скай, давай я сам… – произнес я максимально мягким тоном, но в ответ получил лишь недвусмысленный взгляд, говорящий: «Заткнись».

Наконец я сдался и протянул ей пострадавшую руку. Скай благодарно кивнула и принялась осторожно разматывать окровавленную повязку. Когда остался последний слой, она, смочив его влажной тряпкой, принялась размягчать запекшуюся кровь, чтобы раны не открылись снова.

В процессе я внимательно наблюдал за Скай. Не в попытке уличить ее в неправильных действиях – я не думал, что она хотела бы мне навредить. Я смотрел, как она усердно и старательно пыталась не причинить мне боль, как внимательно осматривала мои раны и обрабатывала их антисептиком. Эта девушка, которую я знал всего ничего, смогла усадить меня на стул, как маленького ребенка, и теперь… ухаживала за мной?

– Не больно? – вдруг спросила она, и у меня мгновенно встал ком в горле.

О таких вещах меня не то что не спрашивали – мне намеренно причиняли боль без намека на ласку и снисхождение. Отец, тренировки, жестокие охотницы в постели – все это напоминало изощренные орудия пыток, которые не доставляли удовольствие, а лишь помогали забыться и убежать от реальности. Скай говорила, что меня губит алкоголь, но он был лишь верхушкой айсберга.

Она подняла на меня взгляд, и ее глаза в этом полумраке казались мне совершенно незнакомыми. Зрачки расширились, когда она задержала на мне внимание. Два зеленых омута, манящих своей таинственной глубиной, в которых, казалось, отражалась сама природа.

– Не больно… – почти шепотом произнес я, смакуя каждую букву и не отрывая от нее взгляда.

Скай продолжала смотреть на меня, приоткрыв рот и глубоко дыша. Ее пряный аромат полностью окутал меня. Неожиданно возникло острое, почти непреодолимое желание уткнуться носом в ее мягкие, шелковистые волосы, вдохнуть тот самый легкий, пьянящий запах шампуня с нотками лесных ягод. Коснуться ее мягкой белоснежной щеки, поблагодарить за помощь и оставить невесомый поцелуй благодарности на макушке.

Мы смотрели друг на друга не отрываясь, будто завороженные, словно время остановилось и в этом мире остались только мы вдвоем. Я пытался угадать, о чем Скай сейчас думает. Какие мысли витают в ее голове, когда она смотрит на меня вот таким долгим, пристальным взглядом. Взглянув чуть выше, я заметил, что ее брови расслабленны, а на лице застыло выражение умиротворения. Вдруг я осознал, что впервые удостоился чести увидеть ее невинную, трогательную сторону не только во сне, но и наяву. И это открытие наполнило меня странным, щемящим чувством, которое я не мог пока объяснить.

Наш зрительный контакт прервал резкий звук уведомления на моем мобильном. Скай откашлялась и отстранилась – я заметил, что, пока мы смотрели друг на друга, машинально сократили расстояние между нами.

– Все готово… – тихо произнесла Скай, поднимаясь с корточек и аккуратно убирая медикаменты обратно в аптечку.

Я взглянул на нее, пытаясь вновь встретиться с завораживающими глазами, но она упорно избегала моего взгляда.

– Спасибо, Скай, – искренне поблагодарил я.

Она коротко угукнула, так и не повернувшись ко мне, и бесшумно вышла из кухни.

Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок мысли, закружившиеся в хаотичном вихре. Странное сладковатое помутнение заполнило мой разум. Достав телефон, я увидел сообщение от Азалии. Она напоминала мне о вечеринке, которая уже началась. Стиснув зубы и бросив тоскливый взгляд на дверь, куда только что вышла Скай, я с трудом поднялся со стула, а потом налил себе полный стакан ледяной воды и, сделав глоток, прочистил горло. Нужно было сосредоточиться на задании, думать о долге и выбросить из головы всю эту чушь. На вечеринке меня ожидала толпа девушек, которых нужно было проверить на наличие ведьмовской метки. А может, удастся после проверки кого-то подцепить и… направить усилия в другое, более привычное, знакомое русло.

Осушив стакан с водой одним большим глотком, я поставил его на гладкую поверхность столешницы и, движимый внезапным порывом, почти бегом бросился к выходу. «Задание. Долг. Предназначение», – беспрестанно повторял я про себя эту мантру, которую твердил каждый вечер перед сном, пытаясь заглушить рой непрошеных мыслей, крутящихся в голове.