– О чем задумался?

Из раздумий его вывел чистый девичий голос. Он перевел взгляд на источник звука и увидел Дженит, сидевшую за столом напротив него.

– У папы такое грустное лицо, что я волнуюсь.

Судя по ее словам, он выглядел мрачным. Клод цокнул языком, внутренне ругая себя за то, что позволил себе погрузиться в бесполезные мысли.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет, это не та проблема, на которую стоит обращать внимание.

– Значит, есть вещи, которые могут расстроить папу.

Он ответил в свойственной ему равнодушной манере, но Дженит все равно заметила. Клод вспомнил лицо той, с кем случайно столкнулся по дороге в Изумрудный дворец, когда шел на чаепитие с Дженит.

– Что мне сделать, чтобы вы меня полюбили?

Перед глазами снова встала ее фигура – одинокая, с дрожащими губами и слезами на глазах. В ушах звучал ее умоляющий голос.

– Мне нужно стать похожей на Дженит? Тогда вы меня полюбите? Начнете ли вы так же ласково произносить мое имя и глядеть на меня с той же теплотой?

– Я скорее умру, чем допущу это.

– Почему? Я ведь тоже ваша дочь. И я была с вами дольше, чем Дженит.

Атанасия впервые плакала при нем. Клод холодно произнес:

– Какой вздор. Я никогда не считал тебя своей дочерью.

По ее выражению лица стало ясно – его слова больно ранили девушку. Но даже если бы у него была возможность повернуть время вспять, он сказал бы то же самое. Клод впервые был так честен в своих чувствах к этому ребенку. Его не волновало, задел он ее своими словами или нет.

Да, это действительно была правда… Но тогда почему ее погасший взгляд вновь и вновь предстает перед ним?

Клод нахмурился, а Дженит с беспокойством наклонила голову вбок. У нее было доброе сердце, и, хоть она и не знала, что именно его тревожило, ей хотелось хоть немного облегчить его бремя.

– Если тебя что-то беспокоит, попробуй просто об этом не думать, – произнесла Дженит. Клод поднял взгляд, когда она заговорила, и она продолжила с невинной ангельской улыбкой: – Или просто избавься от корня своих переживаний.

Рука Клода, лежавшая на столе, дрогнула.

– Ты предлагаешь на удивление радикальное решение, – после небольшой паузы ответил он.

– А как иначе? – Девушка поджала губы и притворилась расстроенной. – Тебе не идет такой мрачный вид. Я думала, что на этом чаепитии мы впервые за долгое время хорошо проведем время вместе, а ты сидишь весь угрюмый! Давай я налью тебе чая? Я уже хорошо завариваю чай Липпе!

Дженит взяла в руки чайник и вскоре поставила перед Клодом чашку с ароматным напитком.

– Угощайся. Этот чай мигом избавит тебя от любых забот.

Услышав игривый шепот, Клод слегка рассмеялся и улыбнулся. Такого чая не сыскать во всем мире, но он не мог противиться девушке, сидевшей напротив. Он взял в руку чашку. Дженит продолжала улыбаться ему.

Как ни странно, его разум действительно успокоился. Каждый раз, когда он оставался наедине с ней, все тревоги, тяготившие его сердце, испарялись.

Да, Дженит была права. Нужно просто сделать вид, что его ничего не беспокоит, просто забыть. Или же он мог последовать ее совету и избавиться от источника проблем. Конечно, Дженит не могла знать, что корнем его беспокойства была девушка по имени Атанасия.

– Как тебе чай? У меня стало лучше получаться, правда?

– Он не так уж и плох.

– Хм, мог бы просто сказать, что тебе понравилось!

Клод продолжил свои размышления и отпил еще чая.

«Милая принцесса», глава девятая. Затишье перед бурей

– Ты правда мой папа?

– Да.

Воспоминания Клода вернулись.

Когда я это осознала, то громко зарыдала. Не ожидала, что заплачу, но, увидев перемену в его взгляде, не смогла сдержать слез. Клод сначала пытался меня успокоить, но, когда мои рыдания стали еще громче, заметно растерялся.

– Прекращай.

Я плакала так, словно потеряла все, что у меня было. Может, мне показалось, но голос Клода больше не звучал так холодно, как раньше.

– У-у-у, папа-а-а-а!..

– От твоих слез у меня одежда насквозь промокла. Это ужасно неприятно.

Его одежда действительно была мокрой. Я всхлипнула и сердито уставилась на него. Обязательно было говорить это сейчас? В столь трогательный момент?

– Шмыг, из-за кого, у-у-у, я, п-по-твоему, плачу?

Услышав мои всхлипы и заикания, Клод цокнул языком:

– О чем и речь.

От этого резкого голоса у меня защипало в носу, и глаза снова наполнились слезами. Я уткнулась лицом в его грудь. Рука Клода, гладившая меня по голове, была нестерпимо нежной. Глаза, в которых еще минуту назад бушевала буря, снова стали спокойными. Однако я видела в них легкое волнение и поняла, что он был не так спокоен, как казалось на первый взгляд.

Когда его руки снова коснулись меня, я снова разрыдалась, а затем неосознанно выдавила:

– Я соскучилась.

При звуке моего голоса рука Клода замерла. На его лице промелькнуло странное выражение.

– Я так соскучилась, папа.

Я больше не могла держать это в себе. Я вцепилась в его одежду и плакала навзрыд, боясь, что он в любой момент исчезнет. Через долгое время до меня донеслось тихое: «Я тоже».