– Я до сих пор не могу вспомнить тебя, поэтому и не могу стать тем, кого ты хочешь видеть.

Это прозвучало крайне печально…

– Может, я до конца своих дней не вспомню.

…и мне показалось, что такое развитие событий тревожило и пугало самого Клода не меньше, чем меня.

– И все же…

Клод замолчал, снова стиснул зубы и наконец процедил:

– И все же я не могу позволить тебе уйти, – в его глазах снова промелькнул жуткий холод. – Я больше не желаю слышать твоего «Прощай».

Он явно вспомнил, как я уже дважды ускользала от него. Воздух вокруг него словно похолодел. Голос Клода, пронзивший мои уши, был жестким. Но я больше не боялась его угроз. Я даже перестала беспокоиться о том, что он может убить меня или кого-то еще.

Хм… Он использовал в своем доме заклинание, которое ему самому же вредило. И сейчас, когда я попросила его не приближаться ко мне, он остановился и даже пальцем меня не тронул… Его слова и действия противоречили друг другу. И буквально только что он говорил такие странные вещи…

– Как это понимать? – я просто не смогла сдержаться. – Ты серьезно?..

Ну что за дела… Он сам-то хоть понимал, что говорит?

– Что это значит?..

Я не ослышалась? Его слова можно было истолковать так, словно он хотел, чтобы я осталась с ним… Словно он говорил: «Не уходи, останься здесь».

– Почему ты мне это говоришь?

Мой голос дрожал от переполнявших меня эмоций. В горле стоял ком. Клод тоже переменился в лице. Он издал какой-то странный звук, похожий на смесь стона и выдоха, словно он задыхался, а затем хрипло произнес:

– Должно быть, я схожу с ума.

Его губы продолжали шевелиться, но не издали ни звука. Словно у него закончились слова. Через какое-то время ему все же удалось кое-что из себя выдавить:

– Не плачь.

Но было уже поздно.

– У-у-у…

Я даже сама не заметила, что образ Клода стал расплываться, и я разревелась.

– Я тебя ненавижу… Хнык. Папа, я тебя ненавижу… – вся та грусть, которую я так долго сдерживала, вылилась наружу. – Так ненавижу… У-у-у.

Я совсем не это хотела сказать, но слово «ненавижу» безостановочно срывалось с моих губ. Как только по моим щекам потекли слезы, Клод замер с ошеломленным выражением лица. Увидев это, слезы полились еще сильнее, и их было не остановить.

– У-у-у… Ты и себя совсем забыл.

Я сама этого не хотела… Я не хотела устраивать сцену, не хотела выглядеть как капризная девчонка. Но остановиться не могла.

– И грозишься убить меня при каждой встрече…

– Ты действительно пытался убить меня…

Я бы сдержалась, если бы Клод все еще был одержим этой идеей. Но сейчас он даже не пытался меня убить, но снова начал сыпать угрозами, теперь уже за мой побег. Эмоции хлынули, как лавина.

Я подняла руку, чтобы вытереть слезы, и пробормотала что-то совсем бессмысленное.

– К-как дурак…

Наверное, это мое наказание.

– Как дурак рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня…

Все потому, что я не послушалась Лукаса. И в результате моей глупости Черныш исчез, а Клод оказался в такой ситуации.

– Я так сильно боялась, что ты не поправишься, у-у-у… Я так испугалась.

Я слишком полагалась на содержание романа. Мне даже не приходило в голову, что Клод может пострадать или тем более умереть. Я беспокоилась только о себе. Я бы никогда не подумала, что этот человек, такой холодный и отстраненный, вдруг пострадает из-за меня.

– Так тебя ненавижу…

Да, я была дурой. На самом деле я ненавидела не его, а себя. Только сейчас я осознала, насколько сильно ему навредила. Я вела себя как ребенок. Потому что знала: он все равно примет меня.

Для Клода я всегда была Атанасией, его маленькой дочкой.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел, как я плачу, и яростно терла глаза, но слезы продолжали катиться градом.

А ведь я впервые так отрыто плакала перед Клодом в сознательном возрасте. Как же мне это не нравилось. Что я вытворяла? Похоже, я действительно стала ребенком за то время, что находилась в этом теле. Стояла вся в слезах и соплях, говорила глупости. Сама на себя не похожа. Наверняка со стороны я выглядела смешно.

Тем не менее, слова, столь долго зревшие внутри меня, теперь прорвались и против моей воли выплескивались наружу. Я действительно это все ненавижу… Наверное, я сейчас такая страшненькая. Я не хотела плакать. Но я не могла себя контролировать.

Мне казалось, что мое тело разорвет на куски… Оно разлетится и развеется пылью по ветру. Вот поэтому я и не хотела никого к себе подпускать. Вот почему я была готова отрицать это даже на смертном одре…

– У-у-у, это я виновата…

Остатки моего бараньего упрямства испарились, полностью разрушили мою защитную оболочку. И я, задыхаясь от слез, принялась извиняться перед Клодом.

– Я б-была неправа… Хнык. Я больше т-так не буду…

– …

– П-поэтому… Поэтому…

Я не уверена, что хотела, чтобы он знал, в каком я отчаянии. Но сейчас мне было плевать. Ситуация хуже стать уже не могла. А даже если и станет – пускай. Мне будет больно, но пусть он даже не будет считать меня своей дочерью.

Поэтому… Поэтому…

Топ.

Слезы застилали мне обзор, но я видела, как Клод, до сих пор стоявший неподвижно, медленно шагнул ко мне. Когда он приблизился, то нерешительно поднял руку. Она замерла в воздухе. Его взгляд был прикован ко мне, заплаканной и дрожавшей.

– Я… – тяжело дыша, прошептал Клод. – Я не должен был так поступать с тобой. Прости.

Я была так поражена его словами, что даже перестала плакать. И хоть из нас двоих именно я заливалась слезами, Клод выглядел гораздо хуже меня. Со стороны можно было подумать, что я его мучила.

После этого его рука продолжила тянуться ко мне.

– Поэтому не делай такое лицо.

Почему-то эта просьба, произнесенная сдавленным голосом, прозвучала как мольба. Нерешительно, словно не зная, имеет ли право касаться меня, он все же дотронулся до моего лица.

– Прошу.

Пока Клод не засомневался еще больше, я не стерпела и просто упала в его объятия. Когда я прижалась к его груди, он тут же напрягся. Мои слезы насквозь промочили его одежду.

В тот момент, когда на мою спину легло что-то тяжелое, я заплакала с новой силой.

– Ах, папа…

– Да.

– Папа…

– Да.

Он ведь ясно дал мне понять, что человек, потерявший память, не был моим отцом. Но все равно отзывался, когда я его так называла.

Слезы долго не останавливались. Наверное, потому что я так долго не давала им волю.

От Клода исходил знакомый до боли запах. Тепло, окутывавшее мою спину, словно шептало мне, что я могу остаться, что я это заслужила. И только сейчас, уткнувшись в его грудь, я поняла, что мы снова встретились.

Ах, я снова дома. Дома, где тот, по кому я так скучала. Он нежно похлопывал меня по спине, и мы стояли так до тех пор, пока мои слезы не иссякли.

– Лили, а ты знала, что это за барьер?

Той ночью я впервые за долгое время готовилась ко сну в Изумрудном дворце в компании Лили. Ее глаза все еще влажно блестели, ведь она буквально только что плакала во время нашего разговора. Мои глаза были не лучше – они покраснели и распухли от всех тех слез, что я пролила по прибытии сюда.

– Его величество каждый день ходил смотреть на ваш совместный портрет, – Лили накрыла меня одеялом и тепло улыбнулась. – А когда он этого не делал, то смотрел на видеошар.

Я прикрыла глаза, чувствуя теплое прикосновение. Передо мной все еще стоял образ Клода, но он начал медленно таять.

– Он ничего не говорил, но жалел о содеянном и очень страдал.

Как и сказала Лили, Клод выглядел так, словно мог в любой момент хлопнуться в обморок. А он, дурак такой, еще и заклинанием воспользовался, от которого у него пошла кровь.

– Конечно, я была предельно зла на его величество. Ведь на всем свете нет никого дороже вас.

– Ну, все произошло именно из-за меня, так что…

Я шмыгнула носом, чувствуя ее теплые прикосновения. К глазам снова подступали слезы.

– Но я всегда знала, что он никогда не сможет причинить вам вред.

Теплые руки продолжали касаться меня, словно успокаивая. И тут я поняла, что за пределами дома не проспала ни одной ночи спокойно. Мои веки начали понемногу тяжелеть.

– Хорошенько отдохните, дорогая принцесса.

Слушая этот мягкий любящий голос, что шептал мне ласковые слова, я закрыла глаза.

Той ночью я сладко спала, как младенец, и ни разу не проснулась.