Харон. Пять месяцев назад
Горнило, первое прохождение маршрута дебютантами (ранее опущенное осознание Харона).
Алексис и тонущий парень плескались в воде, и безумное осознание поразило меня. Стало трудно дышать, словно меня ударили под дых.
Нет.
Не может быть.
Невозможно.
Глаза Алексис светились кровью.
Глаза Хтоника.
Я быстро подсчитал: в детстве умер только один ребенок-Хтоник.
Геркулес.
Я открыл рот от удивления.
Она была знаменитой дочерью Персефоны и Аида. Все в Спарте знали, что они потеряли ее в один трагический день из-за нападения Титанов.
А теперь главный поворот сюжета: она вполне себе жива.
Они продолжали бороться, и парень закричал еще громче, словно его разрывало на части.
О мой Кронос, она убивает его.
Парень плескался все сильнее, и Алексис что-то крикнула, но я не расслышал ее слов из-за шума в ушах.
Федерация не знает.
Они не знают, что она Хтоник.
Никто не должен знать.
Я улыбнулся так широко, что мне стало больно. Она решит нашу проблему с законом о браке. Она лазейка, которую мы искали.
Хочу.
Чистая эйфория переполняла меня.
Она будет нашей. Август будет в восторге.
Нужно сделать вид, будто парня убил я, до того как они поймут, кто она на самом деле. Я должен скрыть ее личность.
Она будет нашим маленьким грязным секретом.
Встав на колени, я коснулся лба парня. Боль пронзила мою грудь, когда я высвободил свой Хтонический дар. Дебютант закричал громче, увидев моих защитников, и сильнее замолотил руками в воде, а Ад и Гончая бросились на пиршество. Но все мои мысли были только о ней.
В голове формировался план.
Небольшой трюк.
Алексис выросла в мире людей.
Она не знала наших обычаев.
Ей было невдомек, что, просто открыв помолвочный подарок, она принимает предложение.
В Спарте же все прекрасно знали, что сначала нужно узнать имя отправителя.
Ее неосведомленность идеальна.
Мы ею воспользуемся.
Безжалостно.
Затем на церемонии Выпускников мы объявим всей Спарте, что она приняла наши подарки.
Она станет нашей.
Навечно.
Федерация не сможет помешать заключению брака, потому что вся Спарта будет знать, что она уже наша. Вмешаться было бы высшим проявлением бесчестья.
Мы можем заманить ее в ловушку.
План сработает.
Просто обязан сработать.
На кону стояла власть в Спарте.
В своем поколении я был признанным Охотником, потому что умел играть вдолгую и всегда ловил свою добычу.
Алексис Хёрт будет нашей. Она будет между нами. Под нами. На коленях. Она будет лежать на брачном алтаре с широко раздвинутыми ногами, пока мы пируем ею. Мы съедим ее без остатка.
Наша сила будет беспрецедентной.
Мы втроем станем злодеями новой эпохи.
Федерация падет.
Я встал, забыв о юнце, и медленно повернул лодку к ней.
Алексис сверкнула изумительными кровавыми глазами в мою сторону, а затем в ужасе поплыла прочь.
Я запрокинул голову и рассмеялся, глядя ей вслед.
Поплыл за ней.
Когда она доплыла и выползла на другой берег, я воспользовался еще одним даром, доставшимся мне от отца-существа.
Я проник в сознание своих животных-покровителей.
– Следуйте за Алексис, следите за ней. Не отходите от нее ни на шаг, – приказал я им.
Ад и Гончая зашагали ко входу в подземную Академию, невидимые для всех, кроме меня.
Я сел в лодку и сосредоточился на нити, тянущейся к сознанию покровителей и отзывающейся болью в груди.
Я видел мир их глазами.
Мы были едины.
Трудно было находиться в двух местах одновременно, но, к счастью, мне совершенно нечем было заняться. Мое расписание было свободно на месяцы вперед.
Ад и Гончая проскользнули в комнату и приютились у дальней стены темного класса, издавая звуки, которые мог слышать только я. Они смотрели на Алексис, пока она сидела сгорбившись и дрожала.
Вдруг она повернула голову и с прищуром посмотрела прямо на гончих.
Я затаил дыхание.
Она их видит?
Она отвернулась и сгорбилась еще сильнее, покачав головой из стороны в сторону, словно ей привиделось.
Она не знает, что я за ней наблюдаю.
Усмехнувшись, я лег в лодке и широко раскинул руки, наслаждаясь видом.
Алексис Хёрт еще не догадывалась, что привлекла внимание монстра.
Скоро дело примет очень грязный поворот.
Я рассмеялся еще громче.
Охота началась.