Август. Настоящее время

Щелк. Щелк. Щелк.

Мои парадные туфли гулко стучали по итальянскому мрамору. Я прижимал к груди свою невесту, которую нес на руках по парадной лестнице нашей виллы.

Харон шел рядом со мной с самодовольным выражением лица.

Как и у меня.

Мы победили.

Наш план осуществился.

Мы были женаты на Алексис, на всю жизнь связаны узами брака со Спартанкой-Хтоником, равной нам. Мы были могущественнее, чем когда-либо. Это было самое восхитительное чувство в мире. Она была идеальна для нас.

Полностью наша.

Моя улыбка померкла.

Гордость переросла в ярость.

Алексис запаниковала, когда поняла, как низко мы пали, чтобы жениться на ней. Ее зрачки расширились, и она попыталась убежать от нас. Ее страх был безошибочным, и я был рад, что она потеряла сознание до того, как причинила себе вред.

Но было и кое-что еще.

Сеть старых шрамов покрывала ее запястья, а Персефона сказала, что при рождении ее глаза были одинакового цвета. И мы нашли ее спящей вместе с братом в проклятой Кроносом картонной коробке.

Алексис скрывала от нас много дурных вещей, за которые мы должны были поубивать людей.

Ее молчание неприемлемо. Она раскроет нам свои секреты, и мы будем пытать всех, кто причинил ей боль. Безжалостно.

Именно так все и будет.

Руки свело судорогой, и я усилием воли ослабил хватку. Я не хотел причинять ей боль. Я не хотел ее пугать. Вот только в жизни мне много чего не хотелось делать. Но я все равно делал.

Я не просил рождаться с такими… жестокими наклонностями.

Но я родился.

Харон наклонился и погладил невидимые головы своих злобных адских псов.

Мы оба выросли в горниле силы. Кронос выковал нас в гневе и дикости.

Я предчувствовал, что как только Алексис проснется, начнется война.

Мы носили оружие под церемониальными тогами не просто так. Мы были готовы к конфликту. Мы докажем ей, что от нас не сбежать.

Никогда.

– Amor et melle et felle es fecundissimus, – прошептал я спящему ангелу на руках.

Харон кивнул в знак согласия, поправляя кобуру с оружием под своей тогой.

Любовь обильна и медом, и ядом.

Никогда еще эта фраза не звучала так правдиво.