Алексис

Дым рассеялся. Я стояла посреди ночного леса Монтаны.

– Ты здесь? – крикнула я. Дыхание паром вырывалось изо рта. Я поднялась на ноги и едва не врезалась в ствол дерева.

Была середина ночи, и валил снег.

Я стояла на месте, крутясь из стороны в сторону, и отчаянно пыталась сориентироваться среди покрытых инеем ветвей.

В полубессознательном состоянии, в бреду от боли, я спотыкаясь шла вперед, и снег хрустел под моими разбитыми стопами.

– Чарли? – крикнула я, продираясь сквозь лес.

Ветки громко трещали под ногами, но я больше не боялась разбудить ночных обитателей леса. Впервые в жизни Титаны не казались мне смертельной угрозой.

В мире были монстры и посильнее.

Например, я.

Никс бормотала во сне, двигаясь на груди, а сердце беспорядочно колотилось, перекачивая ядовитую кровь по венам.

Ты убила их всех.

– Чарли! – закричала я, теряя самообладание от отчаяния.

Он был в одной комнате с тобой, когда ты убила свою первую жертву. Он плакал в углу, а ты разрывала в клочья свою мать. Как ты смеешь показываться ему на глаза?

Слезы струйками замерзали на щеках.

Тело болело.

Черная душа пылала.

Я продиралась сквозь ледяные ветки, не обращая внимания на царапины и вскрывающиеся раны.

– Чарли, – сокрушенно прошептала я, потеряв надежду. Он не хочет тебя видеть. Ты бросила его. Теперь он тебя ненавидит.

Всхлипывая, я ударилась о дерево и упала на землю.

Ты само зло. Бог тебя не спасет. Карл и Эмми будут разочарованы.

Стоя на коленях в неглубоком снегу, я открыла рот, чтобы заплакать, но с губ сорвался крик.

– Алексис? – позвал незнакомый мужской голос, и послышались тяжелые шаги.

Я заплакала еще сильнее, потому что Чарли молчал. Спартанцы нашли меня раньше, чем я его.

Спартанец быстро приближался, ловко огибая деревья. Мелькающая в ночи тень.

– Алексис! – закричал незнакомец, упав на колени рядом со мной.

Лунный свет осветил бледную кожу, изможденные черты, взлохмаченные светлые волосы и пронзительные желтые глаза.

– Чарли, – хрипло прошептала я.

Длинные пальцы задвигались в воздухе.

– Сестра, – вывел Чарли. Затем он нежно обхватил меня за плечи и крепко обнял.

Никс зашипела от неаккуратного толчка, но Чарли, казалось, не заметил. Он крепко обнимал меня, словно боялся, что я исчезну.

В окружении льда и снега на душе впервые стало тепло. Наконец-то я дома.

Мы дрожали в объятьях друг друга.

Не слушая мои заверения, что я могу идти, Чарли подхватил меня на руки и понес через лес.

Время пролетело как в тумане.

Мир схлопнулся.

Я сидела на уложенных друг на друга старых коврах. Мы завернулись в одеяло с заплатками. Со дня нашей разлуки Чарли подрос, стал выше и шире в плечах. Мы едва помещались в ветхой коробке.

Над нашими головами нависал картон с брезентом. Под завывания ветра обледенелые ветки бились о некрепкие стенки шалаша.

Мерцающий зеленый свет разбитого фонаря освещал острые черты лица Чарли.

Кости росли, но мускулам и жиру было неоткуда взяться.

Впалые щеки и истощенное тело.

Отчаяние заклокотало в груди.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Прости, что оставила тебя. Я прошла тест, но все произошло так быстро. Они забрали меня. Потом Бойня. Потом Горнило. Потом я узнала… Моя кровь… Они использовали меня.

Я задыхалась, не в силах собраться с мыслями.

Чарли придвинулся ближе, и мы плотно прижались друг к другу.

Он дрожал.

– Я так испугался, – жестами показал он. – Все в школе судачили о том, что ты оказалась пропавшей Спартанкой и что тебя увезли в Италию. Я пытался найти способ добраться до тебя, но люди больше не могут переплыть через Атлантический океан. Я не знал, как связаться с тобой. Я не знал, куда себя деть от беспокойства. Я должен был оставаться рядом и защищать тебя. Ты же не умеешь драться. Почему именно тебе пришлось… Прости меня.

Слезы текли по его лицу.

Я крепко обняла его за шею.

Его кожа была ледяной, словно он не согревался неделями, и мне хотелось закричать от несправедливости.

Мы с отчаянием прижимались друг к другу.

– Если бы пришлось выбирать, кто из нас будет участвовать в Горниле, – прошептала я дрожащим голосом, – я бы вызвалась вместо тебя. Из тебя тоже драчун никудышный. Никто из нас не должен так жить. Мы заслуживаем большего.

Какое-то время мы молча обнимали друг друга.

Я слегка отстранилась.

– Где Пушистик? – в замешательстве прошептала я, оглядывая маленькое пустое строение.

Чарли низко склонил голову.

– Я пытался, – медленно жестикулировал он. – Я отдавал ему все вяленое мясо, но этого было недостаточно.

На глаза навернулись слезы.

В отсутствии Никс кормить его было некому.

– Он не пережил раннюю зиму. – Чарли закрыл лицо руками и душераздирающе зарыдал.

– Ты не виноват, – задыхаясь от рыданий, проговорила я. – Слышишь, не виноват. Прошу. Прошу, поверь. Пожалуйста. – Я снова обхватила младшего брата руками и крепко прижала к себе.

Яростно выл ветер.

Скрипели ветви.

И мы, всего лишь две израненные души, изо всех сил пытались выжить в жестоком неумолимом мире.

В ночи мы вместе оплакивали друга.

Пушистика. Солнышко, которое дарило нам любовь в бессердечном мире.

Друг друга.

Ужасные дни, что мы провели в разлуке.

Я прошептала, глядя на мерцающий зеленый свет:

– Я обещаю, что никогда больше не оставлю тебя. Ты всегда будешь рядом со мной.

– Всегда, – жестами показал он.

Свернувшись калачиком под украденным одеялом, мы заснули, дрожа в объятиях друг друга. Боль пульсировала в конечностях, но я легко игнорировала ее.

Мне больше некуда было стремиться.

Я проснулась от доносящегося издалека злобного лая собак.

Чарли простонал во сне и дернулся.

– Проснись, – прошептала я, толкая его локтем в плечо.

Он резко сел.

– Что такое? – выписал в воздухе он. Взъерошенные светлые волосы. Сонные желтые глаза.

– Послушай, – я указала на улицу.

Лай усилился.

– Кто они? – жестикулировал он. – Что они…

Кто-то сорвал крышу.

Яркие солнечные лучи слепили глаза, отражаясь от снега.

В лесу стояли четверо высоких мужчин, одетые в тоги и длинные меха.

В руках у них было оружие.

Пэпэ сидела у их ног, а Неро принюхивался к воздуху, словно что-то витало вокруг него.

Прежде чем я успела среагировать, Чарли бросился вперед и заслонил меня своей гораздо более крупной фигурой.

– Какого хрена ты в картонной коробке и кто это такой, черт подери? – прохрипел Харон. – Вообще-то, плевать. Сначала выстрелю, а потом узнаю.

Щелкнул предохранитель.

– Не смей! – крикнула я и попыталась оттеснить Чарли назад, но он уперся и не сдвинулся с места. – Это мой младший брат Чарли!

Наступило долгое молчание.

– Твой младший брат? – недоверчиво спросил Патро. – Ты живешь здесь?

Кто-то яростно матерился за его спиной.

– Чарли, отойди, – сказала я, толкая его в спину. – Мне нужно с ними поговорить.

Он покачал головой и не сдвинулся с места.

Я встала на носочки и посмотрела через плечо: Харон держал заряженный пистолет, в нескольких сантиметрах ото лба Чарли.

Светлые глаза горели яростью.

Рядом стоял такой же разъяренный Август. Длинные двухцветные волосы торчали в разные стороны, словно он то и дело нервно проводил по ним руками. Поко сидел у него на плече, оскалив острые зубы.

В метре от него стоял Ахиллес. Дымящаяся сигарета торчала между прутьев маски, а в красных глазах сверкало безумие. Кулаки были крепко сжаты, грудь вздымалась.

Стоящий рядом с ним Патро смотрел не менее злобно. От доброжелательного человека, которого я успела узнать за последние несколько недель, не осталось и следа.

Он пылал гневом.

– Отойди, – проговорил Август обманчиво мягким тоном, который обычно использовал перед тем, как окончательно выйти из себя. – Нам нужно оказать Алексис медицинскую помощь. Она провела ночь, истекая кровью, в этом позорном шалаше.

Он указал на испачканное красными пятнами одеяло.

Чарли побледнел.

О Боже, я могла его ранить. Я так расстроилась, так сосредоточилась на желании вернуться к Чарли, что забыла о риске. Слава Богу, он в порядке. Слава Богу, я случайно не использовала свои силы.

Чарли с беспокойством повернулся ко мне и отступил в сторону.

Август воспользовался моментом. С нечеловеческой скоростью он перебросил меня через плечо. Никс застонала во сне, когда меня подбросило в воздух.

Чарли бросился ко мне, но Патро и Ахиллес преградили ему путь.

Я замешкалась, но в следующую секунду истошно закричала, сопротивляясь изо всех сил:

– Нет! Чарли пойдет со мной! Если вы оставите его здесь, то я убью нас всех!

Август обхватил мои бедра словно стальными тисками.

Достаточно сильно, чтобы на скрытой тонкой тканью коже появились синяки.

– Я обещаю, – задыхаясь, кричала я. – Обещаю, если вы оставите его, то я никогда не прощу вас. Я отравлю вашу еду своей кровью. Я уничтожу всех нас, а потом…

– Ради Кроноса! – крик Патро прервал мою тираду. – Пока Харон выслеживал тебя, Август рассказал нам, что у тебя есть брат. Мы изначально планировали забрать его с нами. Мы же не чудовища!

Я перестала дергаться.

Повернув голову я посмотрела Харону в лицо.

– Пообещай, – сказала я, желая знать, что это не больная шутка и что они нас не разлучат. – Пожалуйста.

Я никому из них не доверяла, особенно ему.

Ледяные глаза сузились.

– Так вы не кровные родственники? – скептически спросил Харон.

– Он мой гребаный брат, – зарычала я. – Как ты посмел?

Харон щелкнул предохранителем и убрал пистолет в набедренную кобуру.

– Успокойся, carissima. Мы возьмем его с собой.

– Нет, – прошипела я. – Я не собираюсь успокаиваться. Зачем вы вообще пришли?

Ногти Августа впились мне в бедро.

Харон широко улыбнулся.

– Гораздо важнее, почему наша избранница живет в чертовой коробке? Но к этому мы вернемся позже. А пока, предупреждаю, если ты еще раз сбежишь от нас, то мы прикуем тебя к нашей постели. Навсегда.

Я показала ему два сломанных средних пальца.

– Мы вернемся к этому позже, – сказал Харон с хитрой ухмылкой.

Я лишь фыркнула, поражаясь его высокомерию.

Губы Патро сжались, а глаза Ахиллеса вспыхнули яростью. Мои наставники вдруг уставились на Харона так, словно хотели его убить.

А эти чего бесятся?

– Domus, – прошептал Август, вонзая ногти все глубже, словно пытаясь зарыться мне под кожу.

Мир окутала тьма.

Мы телепортировались вшестером.