Алексис

Сидя в грязи, со связанными запястьями, я смотрела на своего похитителя сквозь прорези в тяжелой маске льва.

– Я предупреждал тебя много раз. Говорил, чтобы ты уехала из Спарты, если хочешь жить, – с горечью сказал мой похититель. – Но ты не послушала… Ты попыталась захватить мой трон.

Я снова моргнула.

Не в силах осознать происходящее.

– Теперь ты умрешь, как и все остальные. – Он указал жестом на груды обломков вдоль стен небольшого помещения. – И она тоже. Твоя идиотская подружка-мут пыталась спасти тебя, схватив меня, когда я телепортировался. Теперь вы обе умрете.

Мои глаза расширились при виде черепа, лежащего у стены.

Вокруг нас валялись не обломки старых вещей, а кости. Рядом с каждой грудой свисала старая гниющая веревка.

Он убил их.

Он собирается убить нас.

– Но почему? – прошептала я пересохшими губами, не в силах думать из-за шока.

Все это не имело никакого смысла.

Серые, словно штормовые тучи глаза сузились, на золотистой коже залегли тени, а на светлых волосах сверкнул лавровый венок.

Терос жестоко улыбнулся.

– Потому что я наследник Дома Зевса. – Выражение его лица было недобрым. – Только я буду носить корону. Именно я унаследую традиции нашего Дома и принесу честь нашей семье… И никакой брошенный вшивый мут не отнимет у меня это право.

Еще месяц назад, когда доктор сказала, что у мутов Дома Зевса были «сложности», формулировка показалась мне странной.

Разбросанные вокруг кости принадлежали мутам.

У Дома Зевса не было проблем с рождаемостью. У него были проблемы с маньяком.

Я пыталась собрать все кусочки воедино.

Все равно ничего не складывалось.

– Но зачем было убивать сирену? Почему ты убил Максимума?

Коробки с частями тела не имели никакого смысла.

– О чем ты говоришь? – спросил Терос. – Я не убивал их. Я знаю, что ты прочитала мою записку. Муза сказала мне. Так что не притворяйся, что тебя не предупреждали.

Погодите, он не оставлял коробки?

Почерк на записке отличался от почерка на коробке, но я решила, что это какой-то трюк, чтобы сбить меня с толку.

Меня преследовали два разных человека.

Дернув за веревку, я взревела сквозь стиснутые зубы от несправедливости. Елена по-прежнему неподвижно лежала на земле.

Терос щелкнул языком.

– Бесполезно бороться. Я делал это… много раз. Как видишь, я выработал систему.

Он опустился на колени и взял в руки ржавый лом.

Глаза расширились от страха, и я задергалась еще отчаяннее.

Терос повернулся и ударил ломом по металлической стене. От удара по окружающему сарай безмолвному лесу разлетелось гулкое эхо.

Вдалеке что-то закричало.

Уронив лом, Терос улыбнулся.

– На этот раз, – сказал он, – получилось даже слишком просто… Мне нужно было только крикнуть, что напали Титаны – и вуаля! Мы в месте, где Титаны и правда нападают. Они кишмя кишат в этой незащищенной зоне. Так же просто было телепортировать Титана на маршрут в академию. Но гребаные Хтоники просто обязаны были вмешаться.

Он убил Лео. Он натравил на нас Титана.

Крик стал громче.

Я боролась изо всех сил.

Ближе.

Он связал их, а потом давал Титанам их убить.

Он был чудовищем.

Я должна была умереть.

Дергая за веревку, я закричала:

– Никс, проснись!

Она сонно застонала, потом зашипела, поняв, что что-то не так.

– Атакуй его!

Глаза Тероса расширились, он отступил на шаг.

Ледяная чешуя скользнула по моему телу, и Никс бросилась вперед.

Воздух исказился.

Раздался глухой звук. Никс застонала и с грохотом упала в грязь. За своим щитом Терос нервно оглядывался по сторонам. Бум. Он исчез в облаке дыма.

– Трус! – заорала я на пустое место, откуда он телепортировался.

Снаружи все громче раздавались леденящие душу крики, а Никс стонала и шептала что-то невнятное.

Застряв в голове льва, я заскулила от ужаса.

Все было взаправду.

Меня окружали трупы людей, оказавшихся в таком же положении до меня. Елена пыталась мне помочь, и теперь умрет вместе со мной.

Я оказалась в ловушке.

Никс не могла больше драться.

Никто не знал, где мы находимся.

Никто не собирался нас спасать.

Птичьи крики перекликались с серым светлеющим небом.

Наступил рассвет.

Еще один леденящий душу звук разнесся по лесу, гораздо ближе предыдущего. Титан стремительно мчался сюда.

Если не сможем выбраться, то он разорвет нас своими когтями.

Нас будет легко убить.

Ты можешь это сделать, Алексис. Думай. Думай.

Я огляделась, но поблизости не было ничего, что могло бы мне помочь. На стенах не было ни одной зазубрины, о которую можно было бы разрезать путы. Веревки были завязаны так крепко, что ломило запястья. Терос знал, что делал.

Тяжело дыша через нос, я склонила голову и пробормотала молитву.

Ты точно знаешь, что тебе нужно сделать. Это твой единственный шанс спасти Елену. Чарли ждет, когда ты вернешься домой.

Я так и сделала.

Но я не хотела.

Это несправедливо.

Титан закричал. Он приближался. Быстро.

ДАВАЙ!

Сжав челюсти до скрипа, не желая думать, что собралась делать, я подняла связанные руки над головой и изо всех сил ударила ими об пол.

Вскрикнув, ударила снова.

И снова.

Время замедлилось. Сознание охватило чувство дежавю.

Мне было десять лет, я била запястьями о камни, чтобы выпутаться из веревок; мне было почти двадцать лет, я била руками о землю, чтобы вывихнуть себе большие пальцы; я рыдала, сопли текли по лицу; я выла от боли.

И била. Снова и снова.

Я тянула, дергала, ломая кости.

Кричала в ослепляющей агонии и дергала сильнее.

Раздробленные кости пробивались сквозь обожженную веревкой кожу.

Миллиметр за миллиметром искалеченные руки просовывались в слишком маленькое отверстие.

Елена проснулась и начала что-то кричать, но я не могла разобрать ее слов из-за всепоглощающей боли.

Зрение затуманилось, словно я вот-вот должна была потерять сознание. Я быстро заморгала.

Нет. Оставайся в сознании. Держи себя в руках. Ты нужна ей.

Я тянула изо всех сил. Я дрожала, задыхалась, обливалась холодным потом и продолжала бить руками о землю, казалось, целую вечность.

Елена закричала.

Воя, я дергала изо всех сил. Окровавленные руки наконец выскользнули, и я кубарем покатилась через сарай.

Стоя на коленях, я шарила руками по разбросанной в стороне грязи, пока не нащупала Никс. Я рывком схватила ее и затолкала в лиф платья, чтобы не потерять. Когда я, спотыкаясь, поднялась на ноги, она застонала от боли, но сползла вниз и крепко обхватила мою ногу.

Я была свободна.

Но Елена все еще была связана, и у меня не было возможности ее освободить. Единственным инструментом оставался лом, но он был недостаточно острым, чтобы перерезать веревку.

Она что-то крикнула, но болезненный звон в левом ухе заглушил ее слова.

Я не понимала.

Постанывая от боли, я сняла с нее маску слона. Ее широко распахнутые, полные слез глаза с ужасом смотрели на мои искалеченные руки.

Прошел долгий миг, затем она тряхнула головой, словно выходя из оцепенения.

– Нож! – сказала она, и я прочитала ее слова по губам. – У меня нож на внутренней стороне бедра. Патро заставляет меня носить его для самозащиты.

Боже, помоги.

Я рывком задрала ее платье и уставилась на свои искалеченные руки, потом на тонкое оружие. У меня не получится схватить его. Не разбитыми пальцами. Никто из людей бы не смог.

Ты не совсем человек.

Ты Спартанка.

Я не двигалась.

Боль пульсировала в обеих руках, зрение затуманилось, мир закружился.

Мать твою, не думай, Алексис. Просто делай.

Меня парализовало.

Елена уставилась на оружие, потом на мои окровавленные руки. Ее губы дрожали от горя.

Снаружи закричал Титан, звук был близко. Очень близко.

Слезы наполнили глаза Елены, и она поникла от отчаяния, словно понимая, что обречена.

Не думай. Просто действуй, мать твою. Прямо сейчас. Или она умрет.

Я заставила пальцы обхватить рукоять и вытащить нож из ножен.

Вскрикнув сквозь стиснутые зубы, я крепче сжала пальцы и начала резать узел между запястьями Елены.

Острое лезвие с трудом прорезало толстую веревку. От резких движений руки до самых локтей охватила чудовищная боль. Пальцы ослабли и скользнули по рукояти до самого острия. Меня прожгло острой болью.

От крови рукоять стала скользкой, и пришлось сильнее сжимать руки, чтобы ухватиться за нее.

Я кричала, пилила веревку и давила сильнее.

Это был ад.

Мир кружился, слезы текли по щекам, а в темноте зрение стало расплывчатым.

БРЯМЦ.

Металлический сарай покачнулся: что-то ударилось о него снаружи.

Я пилила из последних сил, вспарывая ножом истертую веревку. Я не обращала внимания на невыносимую боль, разъедающую нервы, и все быстрее вращающийся мир. Пот тек по лицу. Чернота подступала с краев моего сознания.

Не смей падать в обморок, черт подери!

Раздался ужасный шум, и я повернула голову.

В дверях стояло какое-то существо.

Утренний свет осветил его жуткий облик. Оно было высоким и худым, его бледную кожу изрыли темные вены. Широкая пасть с зазубренными зубами, выпученные глаза и острые как бритва когти дополняли ужасающую картину.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Я надавила сильнее, Елена со всей силы дернула за веревку и, вскрикнув, вырвалась на свободу.

Времени праздновать не было.

Титан кинулся вперед.

Повернувшись с ножом в руках, я вонзила его монстру в глаз. Когти вспороли мою руку, и я закричала от обжигающей боли.

Титан споткнулся и с воплем упал на грязный пол, вцепившись когтями в рукоять, торчащую из его морды.

Я не теряла времени даром.

Схватившись за дверь сарая – окровавленные пальцы соскальзывали, когда я пыталась ухватиться, – я всем весом навалилась на дверь и впечатала ее в голову Титана. Брызнула черная кровь. Я снова и снова закрывала дверь, падая на нее всем своим весом.

Елена закричала, и звук пробился сквозь подступающий туман.

Развернувшись, я пошатываясь подошла к ней.

Схватила ее.

Позади меня раздался громкий вопль: Титан начал подниматься. Только спартанское оружие было способно его остановить.

В глазах троилось.

Все закружилось.

Было ощущение, что я тону под водой.

Вы в ловушке. Обречены. У вас не осталось никаких вариантов.

Но была одна возможность.

Почти авантюра.

Больше теория, чем реальность.

И потому ее нельзя было назвать реальным вариантом.

В голове стало пусто.

Я сосредоточилась на единственной цели – ощущении дома.

Титан бросился на нас.

– Domus, – прошептала я. Когти мелькнули в сантиметрах от нас, и мир исчез во взрыве ослепительной тьмы, а агония разорвала меня в клочья.

Я моргнула и увидела, что стою на коленях на песке Доломитового Колизея в облаке рассеивающегося дыма.

Рядом со мной всхлипывала Елена.

Никс пробормотала что-то о сотрясении и сползла с ноги на песок.

Я каким-то образом телепортировала нас троих. Я сделала невозможное.

Двое мужчин в черных тогах с длинными меховыми накидками смотрели на нас сверху вниз.

Посыпался снег.

– Алексис? Елена? – ледяные голубые и бездушные черные глаза расширились, увидев нас.

Я, пошатываясь, поднялась на ноги. Елена продолжала рыдать, сидя на коленях.

Харон шагнул к нам, его лицо исказилось, когда он уставился на мои располосованные когтями руки. Август, стоящий рядом с ним, застыл словно статуя, а его лицо побледнело, отчего шрам стал красным.

– Кто. Сука. Сделал. ЭТО. С ТОБОЙ?! – хриплый голос Харона становился все громче, пока он не закричал на меня во всю мощь своих легких. – НАЗОВИ МНЕ ИМЯ!

Август схватил пистолет и снял его с предохранителя, его глаза были дикими.

Елена зарыдала еще сильнее, уткнувшись в песок.

Я отвернулась от мужчин, вглядываясь в лица Спартанцев, стоящих на песке.

Ярость была живой, пульсирующей.

Моя кровь закипала, а ледяное дыхание задерживалось в прохладном воздухе.

Как он посмел? Он думает, что сможет выйти сухим из воды?

Члены двенадцати Домов стояли овалом по периметру арены Колизея. Позади каждой группы развевались флаги Домов.

Стояла гробовая тишина.

Мягко падали снежинки.

В центре арены в ряд стояли Дрекс, Кассиус, Алессандр и Титус. Рядом с ними – взбешенный профессор Август, генерал Клеандр и профессор Пайн с белой повязкой на горле.

На всех были длинные тоги из звериного меха, и, как и на Балу Дебютантов, животных-покровителей не было.

Церемония еще не началась.

Но мне было все равно.

Я пришла не за этим.

Дрекс жестом пригласил меня присоединиться к ним, и я отвернулась.

Я искала.

Вот.

Харон набросился на меня:

– АЛЕКСИС, скажи нам, кто сделал это с тобой?!

Я уклонилась от его руки, потому что это был мой гнев. Не его.

Я указала окровавленным изуродованным пальцем на флаг с золотым львом и пошла по песку к Дому Зевса.

Я дрожала от смеси адреналина, боли и ярости.

Моя цель удивленно открыла рот, когда увидела, как я вся в крови иду по песку к нему, дрожа от ярости.

Правильно. Бойся.

Зевс нахмурился.

– Что это значит? Что ты…

Я сорвала маску льва с головы и бросилась на своего противника.