Алексис. Две недели спустя

Я дотянула до середины января.

Как-то так.

Удивительно, но Горнило завершилось неожиданно обыденно. Очередная неделя учебы, лекций, голода и экзаменов. Вот и все. Даже странно как-то.

Я выжила.

Тогда почему мне казалось, что я умерла? Смогу ли я выдержать бессмертие с такими эмоциями?

Я потерла уставшие глаза, уставившись на вешалку с бальными платьями.

Они всегда могут разрезать тебя на мелкие кусочки или уморить голодом до состояния комы.

Эта мысль успокоила меня.

За открытыми французскими дверями сверкало Ионическое море. Полосы солнечного света отражались в роскошных тканях.

Снаружи трепетала зеленая листва, а легкий ветерок с Корфу наполнял мою спальню.

Мне хотелось забраться в постель и проспать несколько дней, но сегодня вечером должен был состояться Бал Дебютантов.

Предполагалось, что на балу мы познакомимся со всей Спартой. Это был праздник в честь окончания Горнила, а завтра на рассвете в Доломитском Колизее состоится церемония выпускников.

Я застонала от усталости.

Дрожа, я попыталась согреть пальцы собственным дыханием.

Температура на острове была приятной, но пальцы рук и ног у меня все равно мерзли, словно не могли оттаять до конца.

– Что думаешь? – спросила Елена, жестом указывая на вешалку с платьями. На ее голове красовалась корона наследницы Хтоников.

Она ворвалась в мою комнату с утра. Я сонно села в постели, и она закричала от ужаса.

Я подумала, что на нас напали.

Она тут же начала жаловаться на мои непослушные волосы, и я с облегченным вздохом рухнула назад на мягкие подушки.

Немного успокоившись, она объяснила, что Патро поручил ей подготовить меня к Балу Дебютантов.

Я стояла в своей безразмерной толстовке с черепом, гревшей мою истерзанную душу, и ждала указаний.

Никс висела у меня на шее и храпела.

– Вот все твои варианты для бала, – сказала Елена. – Может, у тебя есть вопросы? Или тревоги? Знаю, выбор невелик… Ты сейчас, наверное, места себе не находишь. Но не волнуйся, все будут в костюмах, так что ты сможешь общаться со всеми в Спарте без оглядки на предубеждения Домов. Со времен Великой войны они любят устраивать балы-маскарады, чтобы продвигать идею единства.

Каждый ее жест сопровождался звоном десятка бриллиантовых браслетов на запястьях.

– О Кронос, – продолжала щебетать Елена, не дожидаясь моего ответа. – Теперь и я нервничаю. Мы обе в панике. – Она принялась обмахивать лицо ладонями. – Это плохо скажется на наших по'рах.

Лично я чувствовала безмерное спокойствие.

Подготовка к балу по праву занимает самое последнее место в рейтинге стрессовых событий моей жизни.

– У тебя есть крем от морщин? – Елена помрачнела. – Я все время непроизвольно напрягаюсь. Весь этот стресс меня достал.

Неужели они действительно производят крем от морщин? Зачем?

Я уставилась на ее идеально гладкую кожу.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, гм-м-м. – Она пожала изящным плечиком. – Но не волнуйся, я постоянно помогаю брату подбирать образы для мероприятий. Я, может, и молода, но профессионал своего дела.

Я забеспокоилась.

В этот самый момент Пушистик-младший, который лежал на моей кровати и грыз свою огромную переднюю лапу, громко рыгнул.

Ну разве не прекрасное описание моей жизни?

Елена разразилась хохотом и зажала нос.

– Твой защитник такой милый. – Она послала Пушистику-младшему воздушный поцелуй (он не заметил; он вообще не отличался сообразительностью). – Он такой… настоящий. Знаешь? И энергия такая неистовая. В хорошем смысле. Он не напыщенный, не самодовольный, а очень приземленный. Не без странностей, но сильный.

Нет, я не знала.

Ничего подобного я в нем не видела.

Должно быть, мое недоумение отразилось на лице, потому что она снова повернулась к вешалке с платьями.

– Так, пора сосредоточиться. – Она махнула рукой в мою сторону. – Ты уже анализировала свой цветотип в этом сезоне? Я не хочу гадать.

Я поперхнулась.

– Нет, – сказала я, махнув рукой на свои ухудшающиеся ментальные способности. – Не анализировала.

Она отшатнулась назад и охнула, в ее глазах застыл ужас. Титан ворвался в дом? Я обернулась.

Мы были одни.

Сердце бешено колотилось, и я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. В последнее время мне казалось, что я живу на острие бритвы.

Единственное, что я делала «в этом сезоне», – это замерзала до смерти, голодала, получала подарки с частями тела внутри, бегала по маршруту и училась до тех пор, пока не хотелось застрелиться.

А еще я мечтала о Карле Гауссе без рубашки, тайно начала писать еще один фанфик о нем и две недели после смерти Максимума не разговаривала, потому что не хотела ни с кем общаться.

Все мы по-разному справляемся с ужасами.

Словно по команде, голоса зашептались на краю моего подсознания.

– Ты никогда не делала цветоанализ? – Она удивленно смотрела на меня. – Что ты носишь каждый день? Как решаешь, что надеть? – Она смерила оценивающим взглядом мою толстовку с черепом. – Хотя… кажется, я поняла.

Я тоже посмотрела.

– А что не так с толстовкой? Она о-очень удобная.

Елена разразилась удивительно глубоким гортанным смехом.

– Ты забавная. В Спарте все относятся к себе слишком серьезно, особенно женщины. И все из-за нашей редкости. Все крайне язвительные. А ты выглядишь спокойной… Думаю, мы станем хорошими друзьями.

Я потерла ноющие виски.

Похоже, она перепутала апатию на фоне сильной психологической травмы со спокойствием.

– Знаешь, вот смотрю я на нее… – Она задумчиво коснулась пальцами блестящих розовых губ. – Такое ощущение, что я ее уже где-то видела.

– Наверное, у Патро. – В конце концов, я нашла ее в его доме.

– Нет, она точно не его. Этот жуткий рисунок ему бы понравился, конечно, но вот ткань… Это дорогая гималайская смесь из кашемира… Уверена, ее сшили на заказ, а Патро на такие вещи никогда не тратится.

– Оу. – Я пожала плечами.

– Говоришь, ты ее нашла? Ты уверена, что ее не оставили тебе специально? Вообще-то в Спарте подарок может стать большой проблемой…

– Нет, я нашла ее, – перебила я, потому что, если Елена начинала рассуждать на какую-то тему, ее сложно было остановить.

И потом, это была всего лишь толстовка. Ничего особенного. Самое главное, что она была мягкой и доходила мне почти до колен.

– Хорошо, – Елена хлопнула в ладоши. – Я вечно отвлекаюсь. Я уже дала себе миллион диагнозов, но давай сосредоточимся. Ты поставила на уши всю Спарту. Брошенная женщина-мут, сокрушившая всех парней в Горниле. Ты икона женственности, и тебе нужно одеваться соответствующе.

Подавив очередной зевок, я засмеялась.

Она уставилась на меня с напряженным выражением лица.

Погодите, она что, серьезно?

– Знаешь, ты меня вдохновила, – тихо сказала она серьезным голосом. – Я хочу участвовать в Бойне и Горниле, как и ты. Все Дома просто помешались на сохранении чести наследниц. Но это тупо. Мужчины вечно злятся, когда я поднимаю эту тему, особенно Август. Но ты меня понимаешь.

Я подавилась слюной.

Я вовсе не была героиней, которой она меня считала.

Елена смотрела на меня широко открытыми изумрудными глазами, как будто я была ее спасителем, а не глубоко раненным, едва повзрослевшим подростком с психологическими и физическими проблемами и страхом одиночества.

– Я думаю, – медленно произнесла я, – тебе следует о-оставаться благородной.

Она погрустнела, плечи поникли.

– Или… нет? – помрачнела я. – Думаю, если бы ты захотела, ты бы смогла? Все не так уж серьезно, – солгала я.

Смерть и пытки никогда не должны восприниматься легкомысленно.

Она с надеждой посмотрела на меня, сверкнув белоснежными зубами.

– Ты действительно думаешь, что я смогу выжить в Горниле?

Я поджала губы.

– Дело не только в том, сможешь ли ты в-выжить. Просто Горнило – отстой. Зачем тебе ввязываться?

– Потому что я хочу доказать, что не нуждаюсь в заботе Августа. – Она скрипнула зубами. – Он такой надоедливый. Они все такие. Мужчины-Хтоники такие властные. В десять раз хуже, чем Олимпийцы, особенно когда дело касается их близких. Они психопаты. А поскольку я их единственная наследница, они ведут себя так, будто я стеклянная.

Я кивнула, будто поняла, но это было не так.

Елена наклонилась ближе.

– Но мой дар очень темный, – заговорщически прошептала она. – Я могу делать кое-что… очень плохое, если ты понимаешь, о чем я. – Она подмигнула.

– О-о-о, – выразительно протянула я.

Мысленная заметка: не злить Елену.

– Елена, соберись! – Она ударила себя по лицу, затем покопалась в большой коробке рядом с вешалкой с одеждой. – Итак, очевидно, что ты наденешь вот эту маску. – Она протянула то, что выглядело как головной убор от костюма. Это была огромная львиная голова.

Серьезно?

Четыре часа спустя я стояла перед зеркалом в полный рост в спальне, а заходящее солнце золотистыми полосами проникало в комнату.

Пушистик-младший громко храпел на кровати.

– Ты уверена, что не хочешь надеть какое-нибудь из разноцветных платьев? – спросила Елена в миллионный раз. Она достала блестящее розовое платье без бретелек и подержала его в воздухе. – Как насчет этого?

– Нет.

– Уф. – Она надулась. – Зануда.

Я пожала плечами и полюбовалась своим отражением. Черное платье с длинными рукавами свисало до пят, полностью скрывая кожу.

На мой вкус оно слишком сильно обтягивало талию, но зато декольте было не таким глубоким, как на других платьях.

Посмотрев на себя в зеркало, я нахмурилась, осознав, чего не хватало.

– Елена, мне нужен бюстгальтер.

– Нет, не нужен. – Она улыбалась, словно дьявол.

– А вот и нужен, – я показала на свою грудь.

– Нет. – Елена злобно ухмыльнулась. – У тебя маленькая грудь, которая идеально подходит для этого фасона платья. Материал слишком тонкий и облегающий, так что лямки испортят весь эффект. К тому же просвечивающие соски – это сексуально.

– Я с ней согласна, – подала голос Никс.

Ну конечно, она проснулась именно сейчас.

– Нет, – прошипела я, скрещивая руки на груди в защитном жесте. – Мне это не идет.

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ – это образ мыслей, который совсем не обязательно воплощать в реальность.

Елена скрестила руки и сморщила нос.

– Ты отказалась снять резинки с запястий и надеть туфли на каблуках. Это самое малое, что ты можешь сделать для женщин во всем мире.

Она явно преувеличивала.

Я показала на свои золотистые балетки.

– У меня все ноги в синяках и мозолях. Ходить на каблуках слишком больно.

– Ну-у, – хмыкнула Елена. – А соски у тебя болят?

– Она права, – прошипела Никс, обвиваясь вокруг моей шеи.

Дорогой Господь, это снова я.

Прежде чем я смогла возразить стоявшему передо мной подростку о чувствительности моих сосков (это был мой личный ад), Елена подняла маску льва и надела ее мне на голову.

Нижняя часть гигантской морды ударила Никс, и она зашипела. Карма.

Она скользнула вниз по телу и плотно обхватила голень. К счастью, подол платья был достаточно свободным, чтобы ее никто не заметил.

– Идеально, – пискнула Елена. – Я гений. Все потеряют голову, когда увидят тебя. – Она захлопала. – Сучка, идеальная сучка подана.

Секундочку. Как она меня только что назвала?

Молодежная культура меня расстраивала.

– Давай, давай, давай. – Она натянула на голову маску слона, поправила тонкие бретельки своего белого платья, а затем с удивительной силой вытолкнула меня за дверь. – Мы опоздаем.

В коридоре мы столкнулись с моими наставниками. Судя по всему, у нас была тема сафари.

На Патро был темно-синий костюм и гигантская маска в форме головы кабана. Рядом с ним стоял Ахиллес в черном и маске гиены.

Оба застыли неподвижно, словно статуи.

Они долго смотрели на меня.

Елена хлопнула в ладоши, и странное напряжение спало.

Мужчины взяли нас за руки.

– Domus, – пробормотал Патро.

Бум.

Мир погрузился во тьму.

Мы телепортировались.

Я пошатнулась и судорожно вдохнула. Под ногами у меня клубился дым.

Мы находились в огромном бальном зале, прямо сошедшем со страниц сказки: украшенные позолотой и другими драгоценными металлами стены, пол из полированного черного мрамора. По периметру зала тянулись колонны в ионическом стиле, увитые плющом.

Святые угодники.

С потолка, украшенного фресками с изображением облаков и херувимов, свисали мерцающие хрустальные люстры.

В углу играл оркестр.

Сотни людей в официальных костюмах расслабленно блуждали по залу. Головы их были скрыты объемными масками животных самых разнообразных видов, причем многие из них были гораздо более замысловатыми, чем моя.

Мимо проходили существа с хвостами и странными придатками, выглядывающими из-под черных плащей.

Судя по большому числу людей, в зале собралась вся Спарта. И все участники, вне зависимости от происхождения, были одеты в роскошные костюмы, усыпанные драгоценностями.

Поскольку животных-покровителей на бал не пускали, а короны были скрыты масками, различить людей было практически невозможно.

Проводить настолько роскошный бал ради пяти дебютантов было как-то слишком.

Елена как-то рассказала, что Спартанцы любили праздновать по любому поводу и, судя по всему, не преувеличивала.

Почувствовав резкое движение, я отскочила в сторону от Спартанцев, закружившихся в танце рядом с нами.

– У некоторых людей в масках есть модификаторы голоса, – сказала Елена, покачивая слоновьими бивнями. – Так что не пытайся опознавать людей. Бал не просто так назвали маскарадом, да и Спартанцы очень серьезно относятся к анонимности.

– Елена, почему ты раздаешь советы нашей подопечной? – спросил Патро, склонив кабанью голову набок. Его рука по-хозяйски легла мне на плечо, и меня начало мутить.

Только спустя мгновение я поняла, чем меня смутил его жест.

Прикосновение Патро не было неприятным.

– Она прекрасно справляется, – я встала на ее защиту и отпрянула, нервничая оттого, что меня не напрягает его случайное проявление привязанности. Она была первым человеком в Спарте, который потрудился хоть что-то мне объяснить.

– Пойдем, нам нужно пообщаться с другими. – Елена взяла меня за руку и потащила к столикам.

Спустя несколько часов моя голова кружилась от усталости. Спартанцы обожали восхвалять самих себя.

– Ты забавная, – сказал Зевс сквозь маску в форме змеиной головы. Он нашел меня несколько часов назад и держал в заложниках. Его выдавали плясавшие по костюму электрические искры, а раскатистый смех эхом разлетался по залу.

Я просто спросила, есть ли здесь еда?

Зевс безостановочно смеялся с тех самых пор, как понял, что именно я скрывалась за львиной головой.

Стоящий неподалеку мужчина в маске ягуара вскинул голову. Черные алмазные глаза уставились на нас.

– Я вижу, у тебя получилось отстоять честь Дома. – Зевс несколько раз хлопнул меня по плечу рукой, и я вздрогнула. – Ты последовала моему совету и показала прекрасные результаты. Завтра, после выпускной церемонии ты станешь официальным членом моего Дома. У меня на тебя большие планы.

Я кашлянула, спина ныла от его хлопка.

– Кто знает! – воскликнул Зевс. – Возможно, ты даже заслужишь корону.

Спартанцы захлопали вокруг нас, и он повернулся, чтобы поприветствовать их. Слегка пошатываясь, я воспользовалась возможностью улизнуть.

Я обернулась, чтобы спросить Елену, можно ли мне где-нибудь посидеть, но ее рядом не было. Как и моих наставников.

Вероятно, они ушли, когда меня схватил Зевс.

Вздохнув, я побрела к стульям в дальнем углу. От необходимости разговаривать с людьми по бокам струился пот. Дрекс наверняка был где-то рядом, но найти его в толпе будет непросто.

Было больно стоять.

Часы на высокой стене показывали, что уже раннее утро.

Церемония вручения дипломов должна была состояться в Доломитовом Колизее менее чем через три часа.

Насколько я могла судить, на ней присутствовала вся Спарта. Это означало, что все участники бала будут там, но никто, похоже, не спешил уходить.

Неужели Спартанцы пренебрегают сном из-за того, что бессмертны?

Лично я валилась с ног от усталости.

Из-за двух недель недосыпания мне было трудно держать глаза открытыми.

Хуже всего, что на балу, похоже, не было ни еды, ни прохладительных напитков. Возможно, из-за замысловатых масок.

Не страшно поголодать немного, когда всю жизнь провела впроголодь.

Я снова вздохнула, а затем споткнулась и едва не врезалась в танцующую триаду: двое мужчин кружились вокруг стройной женщины в полупрозрачном красном платье.

Я вздрогнула, дернулась в сторону и едва не столкнулась с четырьмя мужчинами, танцующими вместе в кругу.

Громко играл оркестр, и голова льва мешала нормальному обзору. В ушах стоял тупой звон, и я с трудом ориентировалась в зале.

Драгоценности сверкали на обнаженных участках кожи танцоров.

Я потерла ноющие запястья.

Тебе здесь не место.

Горнило было ужасно, но, по крайней мере, нас изолировали далеко в горах.

Теперь же я стояла в центре сверкающей древней культуры.

О которой я почти ничего не знала.

Волосы на моей шее встали дыбом, словно за мной наблюдали, крик подступил к горлу.

Ты контролируешь свои мысли. Держи себя в руках, женщина.

– Не хочешь потанцевать? – спросил измененный голос.

Передо мной стоял высокий, мощного телосложения мужчина в идеально сшитом черном костюме, с маской в виде волчьей головы с кристаллами вместо глаз.

У меня сразу же пересохло во рту, и я задрожала от волнения.

Незнакомец ждал, когда я заговорю.

Закашлявшись, чтобы прочистить горло (выглядело это очень странно), я наконец обрела голос.

– Нет, – сказала я и попыталась уйти подальше от танцующих, обойдя его сбоку.

Он сдвинулся и преградил мне путь.

– Я настаиваю. – Он протянул руку в черной перчатке и отвесил глубокий поклон, словно я была королевской особой.

Мои ладони мгновенно вспотели. Неужели он принял меня за кого-то другого?

– Все равно н-нет. – Я попыталась протиснуться мимо него, но он продолжал стоять неподвижно. Проще было бы сдвинуть кирпичную стену.

– Сейчас мы будем танцевать, – мне не нравились жестокие нотки, прозвучавшие в его измененном голосе.

Инстинкты подсказывали мне, что нужно бежать.

– Не думаю, что вы хотите танцевать со мной, – прошептала я, все еще не принимая его руку, но надеясь, что мои слова помогут разрядить напряжение, возникшее между нами.

Он стоял на месте, совершенно неподвижно, хрустальные глаза были устремлены на меня.

– Я прекрасно знаю, – медленно произнес он, – чего именно хочу.

Напряжение возросло втрое.

Я шагнула назад и подпрыгнула, на кого-то наступив.

Сильные руки схватили меня за плечи и помогли удержаться на ногах.

– Простите, – пролепетала я, склонив голову, и дернулась в сторону.

Мужчины двигались быстро.

Они преградили мне путь.

На каждом были перчатки и голова волка: у одного изумрудные глаза, у другого прозрачные, и оба возвышались надо мной в сшитых на заказ костюмах.

Я напряженно сглотнула.

Внезапно мне захотелось броситься в другую сторону. Как можно быстрее.

– Я пойду присяду. – Я выпрямилась, стараясь продемонстрировать свой авторитет.

Ни один из них не сдвинулся с места.

– Нет, не сядешь, – сказал человек в маске с изумрудными глазами. Его голос тоже был изменен.

Я огляделась, отчаянно ища глазами Елену или своих наставников. В комнате стало еще больше народу, и разглядеть что-либо сквозь толпу было невозможно.

Когда я обернулась, мужчины были в нескольких сантиметрах от меня.

У меня затрепетало в животе, когда они заполонили мое личное пространство. Меня не покидало мрачное предчувствие, что я знала, кто они.

– Теперь мы будем танцевать с тобой, – сказал один из них.

Он не спрашивал.

Он приказывал.

Прежде чем я успела перевести дух, мужчина с изумрудными глазами положил свою руку на мою и провел другой рукой по талии.

Затрепетали бабочки.

Второй мужчина зашел мне за спину и обеими руками обхватил таз.

Бабочки взорвались, и я судорожно вдохнула.

Это плохо.

Они закружили меня, прежде чем я успела что-то сказать или сделать.

Зажав между собой, они кружили меня по бальному залу, словно были созданы для этого. Я могла лишь терпеть и позволять им вести.

Мы танцевали.

Это было страшно и захватывающе.

Оркестр перешел на более спокойную песню, и я выдохнула с облегчением, когда звон в ушах утих.

Пальцы сильнее сдавили верхнюю часть бедер, а рука, держащая мою, сжалась.

Оба мужчины шагнули вперед. Хотя они и до этого стояли слишком близко.

Теперь мы плотно прижимались друг к другу.

Непристойно.

Обнаженные соски терлись о мускулистую мужскую грудь.

Жар полыхнул по щекам и прошелся по шее. Низ живота скрутило от нахлынувшей тревоги.

Я задрожала.

Руки, обхватившие бедра, медленно двинулись выше.

Дюйм за дюймом они поднимались к талии и шли выше.

Никто никогда еще не прикасался ко мне настолько эротично.

Их тела сдвинулись, закрывая меня от посторонних глаз, пока мы кружились все быстрее.

Пальцы в перчатках двинулись вверх.

Выше.

Выше.

Выше.

Они властно провели по моим соскам.

Я охнула.

Раскаленное добела наслаждение прожгло тело до самого нутра.

– Какого черта, – сказал мужчина передо мной, – ты выставила их напоказ? Ты действительно не можешь о себе позаботиться.

Мужчина, стоящий за спиной, слегка ущипнул меня за соски, демонстрируя, что именно имел в виду его приятель.

Перед глазами заплясали звезды.

Я застонала и откинула голову назад, упираясь макушкой в мускулистую грудь.

Мужчины хрипло застонали.

Тот, что стоял впереди, наклонился ближе.

– Мне придется пытать каждого мужчину и каждую женщину, которые смотрели на тебя сегодня вечером, – прошептал он, – сarissima.

Мужчина сзади снова провел пальцами по моей груди.

Все вокруг пылало.

Мне было неприятно слышать латинский аналог слова «дорогая».

– Я не твоя «дорогая», – пробормотала я, все еще полулежа на стоящем сзади мужчине. Тело растекалось под гнетом их прикосновений.

Наслаждение заискрилось в моих венах.

– Нет, наша, – сказали они в унисон.

Они говорили так, будто знали что-то, чего не знала я.

Руки скользнули от груди вниз по животу, и я застонала. Незнакомые чувства будоражили нервные окончания.

Мужчины шагнули назад, и мы закружились.

Они снова держали меня на почтительном расстоянии, словно мы были просто танцующими незнакомцами, и вовсе не они раздразнили мое тело.

– Почему, – небрежно спросил изумрудноглазый мужчина, – ты не взяла драгоценности?

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как говорить.

– О чем вы говорите? Какие драгоценности? Откуда?

Какой странный вопрос.

Изнеможение, головокружение от вращения и теплые ощущения в нижней части живота мешали думать.

Происходило что-то странное.

Наверное, они принимают меня за кого-то другого.

Я впервые участвовала в торжественном мероприятии Спарты и уже успела увести чужих любовников.

– Эм, я бедная, – пролепетала я, желая развеять их заблуждения. – У меня нет драгоценностей.

Проще всего было сказать правду.

Мужчины снова притихли. Пальцы крепче впились в мою кожу, и на секунду задрожали от непонятного чувства. Дрожь пробежала по всему телу.

– Нет, это не так, – решительно сказал мужчина за моей спиной, словно стиснув зубы. – Больше нет.

Серьезно, что ли? Они издеваются надо мной?

Я насмешливо хмыкнула и попыталась вырвать руку из хватки стоящего впереди мужчины.

– А в-вот и да. – Я не стыдилась ни своего происхождения, ни своего воспитания.

Насколько я могла судить, Спартанцы не способны понять, каково это – жить на дне пищевой цепочки. В грязи, посреди леса, под брезентовой крышей. Чарли все еще там, ждет меня.

Я не позволю этому месту стереть мои воспоминания.

Я боролась изо всех сил, но мужчины просто подошли ближе и продолжили танцевать. Они зажали меня между своими бедрами.

– Отпустите меня. – Я попыталась вырвать руку из их хватки и взять ситуацию под контроль.

Они лишь мрачно усмехнулись, крепче прижали меня к себе и продолжали кружиться по залу.

– Мы тебя не отпустим, – жестко сказал стоящий передо мной мужчина. – Non ducor, duco.

Я не ведомый, я ведущий.

Мужчина сзади наклонился ко мне.

– Моя carus.

По рукам побежали мурашки, потому что он назвал меня своей дорогой на латыни с каким-то особым чувством.

Я перестала двигать ногами, но они прижимались ко мне так плотно, что мое тело продолжило кружится по заполненному людьми залу.

Они играют с тобой. Это все игра.

Тошнота подступила к горлу.

– У меня есть вопрос, – мягко сказала я.

Мужчины склонились надо мной, чтобы послушать. Волки приблизились, чтобы сожрать.

Я ударила коленом (той ноги, на которой не было Никс) в промежность мужчины передо мной, а затем ткнула локтем назад.

Мощные ноги плотно сжали мою, бедро уткнулось во что-то твердое, и мужчина издал хриплый стон. Я не могла пошевелиться.

Я рассчитывала на другой исход.

Пальцы судорожно сжали мою руку, но не отпустили.

Мужчина позади меня подался бедрами вперед и уперся чем-то жестким мне в поясницу. Его грудь тяжело вздымалась за моей спиной.

Меня зажало между ними.

Я не могла пошевелиться.

Они больше не притворялись, что танцуют.

Моя жестокость их не смутила. Даже наоборот, она их заводила.

Это были не обычные мужчины.

А монстры.

– Какой у тебя… вопрос? – злобно спросил мужчина позади меня, двинув бедрами.

Мое сердце болезненно заколотилось в груди.

Они заманили меня в ловушку.

Я откинула голову назад, стиснула зубы и нашла в себе силы высказаться.

– Кем, черт возьми, – прошептала я, – вы двое себя возомнили?

Они засмеялись еще громче, кровожаднее.

– Разве ты не знаешь? Мы принадлежим тебе, carus.

Я шумно выдохнула. Игра перестала быть смешной. Она пугала.

– Отпустите меня, – потребовала я и попыталась отстраниться, но они снова не сдвинулись ни на сантиметр.

Развратные стоны эхом разносились по залу.

Бабочки в моем животе затрепетали.

– Мы никогда тебя не отпустим, – жестко сказал один из них. – Ты уже принадлежишь нам. И мы решили, что будем заботиться о тебе. Кто-то должен, потому что очевидно, что ты не можешь позаботиться о себе самостоятельно.

Почему это звучит так знакомо?

– Я принадлежу только самой себе. – Я покачала головой. – И я прекрасно справляюсь уже много лет.

– Какая восхитительная точка зрения, – сказал другой мужчина, хрипло усмехнувшись. – Но твои действия говорят о другом.

Сдвинувшись, я попыталась ударить их ногой.

– Отпустите меня сейчас же, или я буду кричать. Это уже не с-смешно.

Мужчина сзади медленно потерся об меня бедрами.

– Мы еще никогда в своей гребаной жизни не были так серьезны.

– Carissima, – прохрипел мужчина впереди. – Мы бы с удовольствием послушали твои крики.

Прижатый к моему бедру напряженный орган пульсировал.

Руки порочно коснулись моей груди.

Ущипнули соски.

Опустились ниже и плотно обхватили за талию. Пальцы провели по нижней части живота и снова притянули меня к твердому мужскому телу.

По коже побежали мурашки.

Мир начал плыть перед глазами.

Измененный голос соблазнительно прошептал:

– Carissima, почему бы нам не…

– Я не помешал? – громко спросил Патро, мужчины отошли от меня на шаг, и я судорожно вдохнула.

Голова закружилась, и я едва не потеряла сознание от облегчения, услышав знакомый голос, когда в поле зрения появились две знакомые маски в стиле джунглей.

– Да, мать твою, ты мешаешь, – жестко сказал человек за моей спиной.

Патро шагнул вперед.

Человек спереди повернул голову в сторону моих спасителей.

– Мы просто… разговаривали, – его слова прозвучали не слишком убедительно, учитывая, с каким напряжением он разжал пальцы, поправил выпуклость на штанах и затянул ремень.

Лжец.

Патро сделал еще один шаг ко мне.

– Я искала тебя! – Елена выбежала словно из ниоткуда, покачивая слоновьими бивнями. – Кое-кто очень хочет потанцевать с тобой, пойдем.

Она потащила меня через танцпол, оставив позади четверых мужчин.

Я попыталась оглянуться, но она потянула меня вперед.

– Просто безумие. Какая химия! – сказала она. – Святой Кронос… Все в Спарте говорят о твоем танце. – Она задыхалась и драматично обмахивала себя веером. – Я должна была вытащить тебя оттуда, пока они не начали говорить о бесчестии и брачных контрактах. Хотя… ты же мут, так что тебе, наверное, не стоит об этом волноваться до двадцати шести лет. Но все равно. Обалдеть.

Я чувствовала себя так, будто в меня ударила молния.

– Я даже не знаю, кто они такие, – прошептала я. Ложь жгла язык, словно яд, но я не хотела думать о том, кем они были.

Я боялась, что тогда точно развалюсь на части.

Одна часть меня переполнялась энергией, а другая кричала от ужаса.

Острые, словно ножи, бабочки порхали в животе.

Елена насмешливо заметила:

– Одно могу сказать точно: эти мужчины прекрасно знали, кто ты такая. – Она резко остановилась у края мраморного пола и жестом указала на мужчину с маской в форме лосиной головы: – Вот человек, который хотел тебя увидеть. Он говорит, что он один из твоих профессоров.

Я замерла.

Задержала дыхание.

– Алексис! – Я сразу же узнала голос Пайна. Он протянул руку: – Как дела? Я хотел поговорить с тобой.

Это Пайн.

Я выдохнула с облегчением.

– Конечно, профессор. – Я взяла его за руку.

Он держал меня на почтительном расстоянии и вел по танцполу, рассказывая о Фагоре и продвинутых математических концепциях. Вокруг нас кружились другие танцоры.

Я не могла сосредоточиться ни на одном слове.

Я не переставая мотала головой.

В поисках… даже не знала кого.

Просто успокойся. Все уже закончилось. Не думай о тех мужчинах. Подумаем об этом завтра, после выпускного.

Вот только я чувствовала, что это еще не конец.

Песня закончилась, и мы остановились.

– Алексис, – медленно произнес Пайн, и я инстинктивно сделала шаг в сторону от него. Желудок скрутило от беспокойства. Мне не нравился его тон. – Теперь, когда я больше не твой профессор, я хочу сказать, что…

Изогнутый кинжал с силой надавил на горло, обнажившееся из-под маски Пайна. Выступили капли крови.

Пайн замычал.

За его спиной вспыхнули глаза-кристаллы, появилась маска волка. Мужчина вдавил кинжал в кожу:

– Закончишь фразу и проваляешься в коме до конца своего бессмертия. Я предупреждал тебя, чтобы ты не разговаривал с ней. Не испытывай меня.

Позади него вырисовывалась вторая волчья голова.

Женщина вскрикнула.

– На нас напали! – проорал мужчина. – Титаны!

Люди закричали.

Развезся ад.

Спартанцы телепортировались один за другим, и взрывы эхом разнеслись по залу.

Я повернулась и побежала, продираясь сквозь толпу и дым.

– Алексис! – крикнула Елена. Я обернулась и увидела маску слона, продирающуюся ко мне сквозь толпу.

Я протянула ей руку.

Незнакомый мужчина в маске ягуара грубо схватил меня, Елена бросилась к нам, и мир исчез во вспышке черной агонии.

Я зашаталась и упала на колени, потеряв равновесие.

Что-то дернуло меня за руки. Жесткие веревки царапали запястья.

Мужчина проворчал и отошел, тут же раздался женский крик и звуки пощечин.

Дезориентированная внезапной телепортацией, я, все еще с тяжелой маской льва на голове, пыталась проморгаться и ждала, когда зрение проясниться, а звон в ушах утихнет.

Затем попробовала пошевелиться.

Но не смогла.

Хлипкий материал платья не защищал от мороза, и я в ужасе посмотрела вниз. Боль в запястьях была настоящей: руки были связаны крепкой веревкой, прикрепленной к толстому металлическому крюку, вваренному в стену металлического сарая.

Стоя на коленях на земляном полу, я изо всех сил дергала за веревку, плечи горели. Крюк не сдвинулся ни на дюйм. Только сильнее затянулся узел на запястьях.

Веревка оказалась очень прочной.

Я попалась в ловушку.

Задыхаясь, я повернула голову.

В другом конце комнаты руки Елены тоже были связаны веревкой, прикрепленной к металлической стене. Все еще в маске слона она скорчилась на полу без сознания.

Что, черт возьми, происходит?

Вокруг небольшого сарая лежали крупные обломки. Лунный свет отбрасывал серебристые тени сквозь разбитые стекла окон, а снаружи поскрипывали обледенелые ветки деревьев.

Темное небо приобрело сероватый оттенок: ночь начала сменяться рассветом.

Скоро начнется Церемония.

Сколько я танцевала?

– Я предупреждал тебя, но ты не послушала, – сказал измененный голос. – Пришел час расплаты. И для твоей подружки тоже.

Мой похититель снял маску ягуара.

Я в шоке уставилась на него.

– Ты?