Алексис

Из-за Августа я не находила себе места.

Едва собравшись с мыслями, я поспешила (падала параллельно полу) к учебным столам, за которыми на своих привычных местах сидели остальные дебютанты.

Все отшатнулись, когда я проходила мимо с Пушистиком-младшим, а Титус окинул нас обоих смертоносным взглядом: его нога все еще кровоточила.

Если в мире еще жива справедливость, то у него начнется гангрена.

Едва добравшись до стула, я устало рухнула на него. Подаренный кем-то роскошный плед висел на спинке, и я с благодарностью завернулась в него.

– Ого. Эта штука все-таки стала твоим покровителем? – прошептал Дрекс. Сидящий рядом золотой тукан смерил меня сердитым взглядом.

Я переложила голову Пушистика-младшего к себе на колени. Он не «штука». Уродливые существа тоже заслуживают любви.

– Ага, – ответила я, доставая учебники. Мне не хотелось говорить об этом.

– Смотри. – Максимум поднял руку и показал желтое, похожее на белку существо с пятью лапками. Оно пискнуло, увидев меня, и забралось к нему под рубашку.

Я передумала, эта штука странная и не заслуживает любви.

– Очень… мило?

Максимум засиял и придвинул свое кресло ближе к моему.

Я тут же попыталась отодвинуться, но по другую сторону стоял еще один стул и двигаться было некуда.

– Просто улет, – восхищался он. – Я и сейчас чувствую его присутствие. Такое горячее давление прямо здесь. – Он постучал пальцем по лбу.

– Да, – ответил Дрекс. – Стоило дать клятву, и голова начала ныть. Жар несильный, но постоянный. Похоже на применение дара, но немного интенсивнее.

С упавшим сердцем я смотрела то на одного, то на другого парня.

– Вы почувствовали что-нибудь в груди? – как можно непринужденнее спросила я.

– Нет, – ответил Максимум.

– Нет. А что? – спросил Дрекс.

Я открыла учебник.

– Просто с-спросила, – пробормотала я. Боль совершенно точно пульсировала в груди.

А в голове – ничего.

Ноль.

Пустота.

Почему все в моей жизни не как у людей? Может хоть раз что-то пойти как надо? Неужели я слишком многого прошу?

Очевидно, так оно и было.

Шесть часов спустя мы бежали по склону в метель.

Снег неистово хлестал, обжигая глаза, а видимость была нулевой. Я едва различала свои согнутые в локтях руки. Никс ледяной глыбой облепила мой живот.

Патро и Ахиллес бежали трусцой по обе стороны от меня. Неро и Пэпэ бежали у наших ног, легко справляясь с непростым горным ландшафтом, словно были рождены для бега.

Все дебютанты – кроме Титуса, хромающего на раненой ноге за нами, – бежали впереди.

Под тяжестью его взгляда у меня ныла шея.

Он был взбешен.

Встань в очередь, приятель.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что Август заставил нас бежать, чтобы прикончить Пушистика-младшего.

Час назад, пока мы медитировали и представляли себе телепортационный прыжок, Пушистик-младший залаял, и Август объявил, что я «целенаправленно пытаюсь сорвать занятие отвратительным поведением своего идиотского, бесполезного покровителя».

Затем он приказал нам бежать по маршруту, а генерал Клеандр вызвал моих наставников.

Но самое главное: Август разрешил всем остальным животным-покровителям остаться, но заставил Пушистика-младшего бежать со мной в качестве «наказания».

Вот только Август просчитался: Пушистик-младший, похоже, веселился от души.

Он бежал впереди нас, дрожа всем телом, и, откинув голову назад, пытался поймать каждую пролетающую мимо снежинку. Он скакал уже несколько часов и не проявлял никаких признаков усталости. Его огромные и удивительно мощные лапы с легкостью преодолевали метр за метром.

Хоть кто-то развлекался.

Лишь усилием воли я заставляла свое изнуренное тело бежать вперед. Я не могла вдохнуть, десны болели от морозного воздуха, ресницы стали белыми от снега.

– Слушай, – непринужденно спросил Патро, словно мы расслабленно шли по парку, – тебе не кажется, что в последнее время Август ведет себя немного странно? Я знаю его всю жизнь, и обычно он очень спокойный парень, но в последнее время он кажется немного… другим.

Я поперхнулась слюной и выплюнула ее.

Плевок тут же прилетел мне в лицо и застыл на щеке.

Вселенная меня ненавидит.

– Ты согласна? – снова спросил Патро, явно не желая менять тему.

– Он козел, – ответила я и споткнулась от волнения, потому что наконец-то смогла: я выругалась вслух.

Пушистик-младший громко залаял и запрыгал вокруг меня. Раскаленная нить в моей груди натянулась. Он был рад за меня. Милашка.

– Это странно. – Патро медленно покачал головой, словно он неспешно размышлял, а не боролся за выживание, карабкаясь по склону горы в метель. – Он тебе что-нибудь говорил?

Я покачала головой.

Да, он угрожал мне, а потом раздробил мне мозг. Он поил меня из кружки, потенциально называл меня злом на латыни и обещал защитить. Прижимал меня к стене. Пристально следил взглядом.

– Ты уверена, что он не сделал ничего… драматического? Может, дарил что-нибудь? – Патро уставился на меня, словно хотел спросить что-то конкретное, но закрыл рот, стоило Ахиллесу покачать головой.

– Нет, – сказала я. Он подарил мне только посттравматическое стрессовое расстройство.

Мы помолчали.

– Он сын Ареса, – добавила я, словно остальное было само собой разумеющимся. Он решил стать наследником рода, прозванного Домом Войны, и это было все, что мне нужно было знать о его психическом здоровье.

Но мои наставники продолжали сомневаться.

– Я все спросить хотел, – сказал Патро, – ты так нам и не сказала, ты выяснила, какой у тебя дар?

Я снова споткнулась.

Ахиллес поймал меня и какое-то время держал за плечо мозолистыми пальцами, а потом словно нехотя отпустил.

Я вопросительно повернулась к нему, но он сжал руки в кулаки и отвел взгляд.

– Так выяснила или нет? – повторил Патро, выжидательно глядя на меня.

– Да, – между хриплыми вдохами ответила я. – Я могу разговаривать с разумными существами на их языке. Я могу разговаривать с сиренами и некоторыми… другими существами, которых я встречала.

На лице Патро отразилось воодушевление. Раньше он никогда так не радовался в моем присутствии.

Я снова поперхнулась. От его улыбки захватывало дух.

С каждым новым прожитым днем Горнила он вел себя все дружелюбнее.

– Подожди, да это же на самом деле круто! – сказал Патро. – Это самый неотстойный Олимпийский дар, о котором я когда-либо слышал, поздравляю.

Я устало кивнула.

Патро хлопнул меня по спине.

– Мы еще сделаем из тебя Спартанца. Я всегда знал, что нам повезло заполучить тебя в ученицы.

Ахиллес недоверчиво хмыкнул и по сузившимся красным глазам я поняла, что он не был рад моему присутствию.

Конечно.

Притворимся, что все так и было.

Меня осенило, и я решила воспользоваться шансом.

– Патро, – спросила я между делом, – а какой дар у тебя?

Его зеленые глаза ярко сияли в вихре летающих снежинок.

На секунду я подумала, что он не ответит. Но потом он тихо сказал:

– Я могу определить, лжет человек или говорит правду, если прикоснусь к нему.

Мой желудок скрутило в узел. Вот почему на костяшках пальцев у него было вытатуировано слово «Ложь». В аббревиатуре ВСКЛ он олицетворял «Л».

Он мог легко раскрыть все мои секреты.

Я постаралась вести себя непринужденно.

– Это круто.

Он подмигнул, и у меня перехватило дыхание.

– Итак, – неловко сказала я, – вы с Ахиллесом знаете, кому принесете брачные клятвы, когда вам исполнится двадцать шесть?

Оба выпрямились и посмотрели друг на друга.

– У нас есть идея, – загадочно сказал он.

Я кивнула и снова сосредоточилась на беге.

Он прочистил горло.

– Я просто хочу поблагодарить тебя, – сказал Патро с нехарактерной признательностью в голосе, – за то, что не приставала к Ахиллесу.

Я кашлянула. Что?

– Из-за маски и неспособности говорить, – с горечью сказал он, – многие женщины ■■■■■■■■■ домогаются его. Мы думали, что раз ты выросла среди людей, то ты будешь вести себя, как другие девушки, которых мы встречали.

Я хмыкнула и кивнула, не зная, что ответить.

– ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ Так что еще раз спасибо. – Он кивнул мне и отвернулся, словно смущаясь.

Я пожала плечами (точнее, попыталась).

– ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■…

Ахиллес покачал головой.

Я ждала, но Патро так и не закончил предложение.

Они ведут себя странно.

Чтобы сменить тему, я задала вопрос, беспокоивший меня уже несколько недель:

– А что за дар у Аида? Туман во время Бойни был… странным.

Патро изогнул бровь и посмотрел на меня сверху вниз:

– Он мучает тебя твоими самыми ужасными деяниями.

Мальчик с рожками просил прощения и избивал себя собственными кулаками.

Вокруг шепталось столько голосов.

Но слова были непонятными.

– Туман сбивает с толку? – спросила я, не зная, как описать словами какофонию звуков, которую я слышала тогда.

Патро покачал головой.

– Нет, все до боли ясно.

Внутри все похолодело, и метель была ни при чем.

Остаток пути мы бежали молча.

Когда мы наконец добрались до подножия горы, лед на реке оказался настолько толстым, что они не смогли его прорубить.

От облегчения у меня по лицу потекли слезы. Но потом они замерзли, и мне стало больно.

Дрекс усмехнулся.

Остальные дебютанты повалились на землю от облегчения и благодарности судьбе.

Патро объявил, что раз река замерзла, то мы пересечем гору во второй раз. Он убил последние добрые чувства к нему, теплившиеся у меня в душе.

Я снова заплакала, на этот раз в отчаянии.

Когда страдания закончились, мы пошатываясь спустились по лестнице в академию. Все мы были почти в коме.

Пушистик-младший шел впереди, его шерсть была покрыта снегом и льдом.

Лицо Августа помрачнело, стоило ему увидеть моего покровителя, и он проводил его убийственным взглядом.

Пушистик-младший зарычал в ответ.

Генерал Клеандр вышел из комнаты и объявил, что у нас перерыв в библиотеке.

Мы вшестером развернулись и покорно проследовали внутрь. Титус стонал, волоча за собой раненую ногу.

Столы продолжили пустовать.

Все рухнули перед каминами, горящими в разных частях комнаты.

Я села к огню ногами. Обе приобрели тошнотворно голубоватый оттенок.

Будь я человеком, а не Спартанкой, их пришлось бы ампутировать. А так они скоро восстановятся.

Какая удача.

Рядом зашептались голоса, и волосы на затылке встали дыбом, словно кто-то следил за мной.

Я проигнорировала их, стиснув стучащие от холода зубы.

Пушистик-младший лизал мне лицо (от него пахло так, будто у него во рту что-то умерло), пока я лежала на полу перед камином. Онемевшее от холода тело постепенно отогревалось, и по коже разбегались неприятные мурашки. Я дрожала, словно в конвульсиях.

В знак солидарности Пушистик-младший заснул. Он храпел. Громко.

Когда меня перестало колотить, я встала на ноги, пошатываясь дошла до вытянутого кресла, рухнула в него и закрыла глаза.

Снаружи тихо лилась классическая музыка.

– Алексис? – сказал Максимум, и подушка подо мной зашевелилась.

Господь, это снова я.

Пожалуйста, помоги.

Я приоткрыла правый глаз. Он сидел рядом со мной на кресле, наклонившись вперед.

Лицо Максимума находилось в нескольких сантиметрах от моего.

– Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но… Я все ждал возможности остаться с тобой наедине, чтобы сказать это.

– Хм? – неопределенно хмыкнула я.

– Ты мне очень нравишься, – прошептал Максимум, наклоняясь все ближе. – Очень. Ты самая классная девушка, которую я когда-либо встречал.

Вероятно, он встречал не так много женщин.

– Эм-м, хорошо? – неловко ответила я, продолжая полулежать в кресле. Я не понимала, чего он от меня хочет. Почему он наклоняется все ниже?

У меня зачесалось в затылке.

Ледяные губы мягко прижались к моим.

Потрясенная, я сидела с широко раскрытыми глазами и только через секунду поняла, что он меня целует. Меня целует парень.

Поцелуй был… приятным? На самом деле в нем не было ничего особенного.

Лицо все еще не вернуло чувствительность.

Раздался свирепый звериный рык. Пушистик-младший, должно быть, проснулся.

Я сидела неподвижно и ждала, когда поцелуй закончится.

Наконец Максимум отстранился и открыл глаза.

Я впервые видела его лицо вблизи: у него была темная веснушка над верхней губой, а глаза были нежно-карими, с маленькими золотыми крапинками.

Он ослепительно улыбнулся.

– Это было очень приятно, – прошептал он, аккуратно подцепил выбившийся на шее локон большим и указательным пальцем.

Я издала нечленораздельный звук.

– Давай как-нибудь повторим. – Он подмигнул и поцеловал меня в лоб, прежде чем я успела отстраниться. Затем он направился к камину на другой стороне библиотеки.

Я потрясенно моргнула.

Пушистик-младший громко храпел.

Ошеломленная и немного растерянная, я сползла на ковер и сунула ноги в открытое пламя.

На этот раз я почувствовала приятный жар. Он отвлекал меня от метавшихся в голове мыслей.

После инцидента с поцелуем остальные дни прошли как в тумане.

Август снова объявил, что я заняла первое место в классе, но на этот раз он смотрел на меня с грозным прищуром, и жилка билась у него на лбу. Он выглядел злее обычного, а это тревожный знак.

Когда Патро и Ахиллес вернулись, мне отчаянно хотелось покинуть ледяную гору.

Я вздохнула с облегчением, только когда мы телепортировались.

Температура на Корфу была умеренной, но ледяной холод пронизывал меня до костей. Спальня отапливалась, поэтому я стояла рядом с решеткой вентиляции, оттаивая под потоками теплого воздуха в своей толстовке с черепом.

Однажды ко мне заглянула Елена и дала гель для душа с запахом розы и небольшой тюбик – по ее словам, увлажняющий крем для лица с частицами золота.

Я намазала им потрескавшиеся ноги.

Никс наконец проснулась. Она взглянула на Пушистика-младшего и тут же вернулась в анабиоз, чтобы не убить его ненароком.

По крайней мере, мне показалось, что она сказала именно это.

Трудно было разобрать.

Пэпэ при виде Пушистика-младшего убежала, а Неро оскалился.

А я в это время набивала рот пирожными и запивала их водой, стоя у раскаленной решетки камина.

Играла классическая музыка.

Мужские голоса кричали друг на друга, но я не обращала внимания. В данный момент я не хотела ничего знать.

На дворе стоял январь, а значит, до Бала Дебютантов и Церемонии вступления в Ассамблею смерти оставалось всего четырнадцать дней.

И я буду свободна.

Еще немного – и я переживу Горнило.

Но возвращаться в академию пришлось слишком скоро.

Патро и Ахиллес мягко коснулись нас с Пушистиком-младшим и телепортировали прочь с Корфу.

Внутренне содрогаясь, я вернулась в обледеневший класс.

Села на свое место и устало вздохнула.

– Где Максимум? – раздраженно спросил Август. Под глазами у него были темные круги, а под острыми скулами залегли тени, словно он не спал с тех пор, как мы виделись в последний раз, и похудел от стресса.

Дрекс посмотрел на меня, я же пожала плечами в ответ. Недоумевая, мы ждали начала наших последних двух недель ада.

Генерал Клеандр нажал кнопку на своем пейджере, и появился Риакс Дионис.

– Где твой подопечный? – потребовал генерал.

Риакс низко склонил голову, и ворон-альбинос на его плече повторил за ним.

– Он отправился домой на выходные и не вернулся. Я связался с Домом Геры, и они сказали, что он сбежал. С тех пор мы его не видели и не слышали.

Генерал усмехнулся.

– Вот трус. Ты свободен.

– Да, генерал. – Риакс исчез в облаке дыма.

Мы с Дрексом посмотрели друг на друга расширившимися глазами.

Он не мог сбежать за пару недель до окончания. Что-то внутри меня оборвалось, и я прижала Пушистика-младшего к груди.

Занятия прошли как в тумане. Я почти ничего не слышала.

Когда генерал объявил о перерыве в библиотеке, я вслепую зашла внутрь. Рухнула на свое место.

Моя нога пнула что-то под столом.

Нет.

Пожалуйста, нет.

Я замерла.

Все закружилось, и я упала со стула.

– Ты в порядке? – спросил Дрекс.

Пушистик-младший заскулил и принялся обнюхивать мое лицо.

Я лежала на полу.

Под моим стулом стояла коробка средних размеров.

Обитая красным бархатом и перевязанная черным шелковым бантом с золотой отделкой.

Словно зомби я проползла под столом, сорвала обертку и сняла крышку.

Я должна была убедиться.

Обязана.

Я медленно заглянула внутрь.

Над губами с черной родинкой в уголке лежали два впалых глаза – нежно-коричневые с золотыми крапинками. Окровавленный большой и указательный палец касались друг друга, словно что-то сжимали.

Части тела Максимума лежали на черной упаковочной бумаге. Под ними что-то поблескивало.

Он мертв.

И почему-то из-за меня.

Желчь обожгла горло, и я закашлялась.

Трясущимися руками я закрыла коробку и засунула ее в шкаф под столом.

Затем я села за стол.

– Ты в порядке? – спросил Дрекс с обеспокоенным выражением лица.

Я покачала головой и медленно открыла учебник. На этот раз записки не было.

Затылок кололо, словно за мной наблюдали. Рядом шептались голоса.

Дрекс что-то сказал, и я кивнула, но не услышала его.

Мне хотелось кричать.