Алексис. Поздний декабрь

Мы ждали начала следующего урока в морозной тишине.

В горах дни тянулись мучительно долго, а месяцы неслись вскачь.

Был уже конец декабря.

Я задрожала сильнее.

До Бала Дебютантов и церемонии вручения дипломов оставался еще один месяц. Всего через месяц мне исполнится двадцать лет, и я стану бессмертной.

Даже не верилось.

Я почти выжила, хотя с самого начала я и живой-то не была.

Мне не хотелось праздновать.

Каждый новый день был труднее предыдущего.

У меня почти не осталось сил.

Август вел себя странно с того самого дня, когда я лежала в ванной, а он стоял на коленях рядом. Нет, он все еще вел себя как раздражительный ублюдок, но пристально смотрел на меня каждый раз, когда я поднимала голову во время лекции.

Очень странно.

Я сидела, плотно прижав колени к груди, раскачивалась взад-вперед и стучала зубами от холода. Каждый выдох вырывался морозным облачком.

Чешуя Никс под тогой казалась ледяной.

В классе было темнее обычного: лишь одинокий факел горел на стене над доской.

Все свечи погасли еще неделю назад.

Теперь со стен свисали лишь сосульки.

Дрекс рядом со мной застонал, плотнее обхватывая ноги руками. Максимум оглянулся и улыбнулся белыми губами. На щеке появилось белое квадратное пятно обмороженной кожи.

Я попыталась скорчить что-то в ответ, но лицо заледенело.

Позади меня кто-то застонал.

Мы, шестеро дебютантов, сжались в комочки на полу, пытаясь спасти крохи тепла, что еще остались в наших телах. Все дышали шумно, с надрывом, кожа стала неестественно синюшной.

Декабрь пытался нас убить.

– Твое скрежетание зубами дико бесит, – прошептал Титус позади меня. – Теперь ты понимаешь, почему женщины не должны участвовать в Горниле? Ты слишком слаба.

Ты порешь чепуху. Я все еще жива (вопреки моему желанию), а куча парней мертвы.

Алессандр рядом с ним засмеялся, но как-то вымученно и болезненно.

Мы с Дрексом закатили глаза (наши веки едва дернулись, но мы поняли друг друга).

Максимум обернулся на шум и придвинулся ближе к нам с Дрексом.

– Знаете, что я слышал? – заговорщически прошептал он.

Никто из нас не ответил.

К сожалению, он воспринял это как приглашение к разговору.

– Дома не рады, что в этом году погибло так много дебютантов. – Максимум покачал головой. На его лице застыло драматическое выражение. – В среднем умирает около трех человек, и особенно сильно все возмущаются из-за Титана. Такого не случалось уже несколько столетий.

Да-а-а, потому что кто-то выпустил его специально. А еще мне шлют записки с угрозами, но это совершенно нормально, меня нисколечко не тревожит и не беспокоит.

Ни Дрекс, ни я не отреагировали.

Максимум приуныл.

Возможно, прозвучит безумно, но если им так хотелось, чтобы все выжили, то почему бы вообще не отменить Бойню? Просто уточняю.

Вместо того чтобы отвернуться и дать нам спокойно страдать, Максимум обратил все свое внимание на меня и подсел поближе.

– Ты в порядке, Алексис? Я знаю, что у тебя меньше мышц, чем у остальных.

Ого.

Смелое заявление, особенно если учесть, что он ниже меня ростом.

Я сузила глаза и красноречиво хмыкнула.

– Хочешь, я разотру тебе руки, чтобы ты согрелась? – Максимум улыбнулся, приглашающе протягивая ко мне ладони.

– Нет. – Я отшатнулась в сторону. Я лучше умру.

– Хорошо. – Он подмигнул, но руки не убирал. – Но предложение останется в силе.

Очень жаль.

Дверь распахнулась.

В комнату вошел Август с Поко на плече.

Он посмотрел вниз, на склонившегося ко мне Максимума, и выражение его лица исказилось от ярости.

Черные глаза сверкнули, он стиснул челюсти.

Поко хлопнул лапками и ткнул его пальцем в щеку.

Следом в комнату вошел Пайн.

Все как могли выпрямились. Обычно оба профессора заходили в класс, только чтобы зачитать результаты тестов.

Мы затаили дыхание.

Если бы нас сейчас заставили бежать по морозу, я бы погибла от переохлаждения (сбросившись с вершины горы).

Повезло, что последнюю неделю мы много медитировали, чтобы научиться телепортироваться, так что писать почти не надо было.

Но в остальном эта неделя в Академии была худшей из всех.

Пока что.

Возможно, дальше будет еще хуже.

В жизни всегда так.

Скрипнув стулом, генерал Клеандр встал рядом с Пайном. Оба были в длинных тяжелых плащах.

Только Август носил тогу. Он расслабленно скрестил на груди голые испещренные венами руки – его бицепсы выглядели особенно непристойно, – словно не чувствовал холода.

Я продолжала качаться.

– Сегодня важный день для всех вас, – с серьезным видом сказал Август, и Поко кивнул головой в знак согласия. – Сегодня день, когда вы соединитесь с избранным животным-покровителем.

Я резко замерла.

Это плохо.

За последние несколько месяцев мы несколько раз были в Зверинце, и каждый раз животные реагировали одинаково.

Они ненавидели меня.

Дрожа от холода и чувствуя подступающую к горлу нервную тошноту, я поплелась за остальными дебютантами по узкому, обледеневшему коридору.

Генерал Клеандр открыл дверь в Зверинец.

– Помните, животные чувствуют ваши силы и вашу душу. Будьте осторожны. У вас час, чтобы заключить клятву, – жестко сказал он. Молчаливое «или пожалеете» повисло в воздухе.

Внутри деревья успели сбросить листву.

Вокруг лежал тонкий слой снега. Бесплодный пейзаж скрашивали лишь летающие и кричащие птицы с разноцветным оперением.

Более крупные животные бесшумно двигались за деревьями.

Все дебютанты разбрелись в разные стороны, наблюдая за птицами.

Я потерла виски. Я понятия не имела, что делать.

Решив, что лучше поискать в новом месте, я двинулась правее и села на пенек посреди небольшой лужайки.

Сверху раздавались агрессивные крики птиц, которые пытались меня спугнуть.

Долгие минуты я ждала, что мифическое животное выйдет из леса и полюбит меня.

Никто не пришел.

Один за другим остальные дебютанты заключали клятвы и с ликующими лицами едва не прыгали от восторга.

Сокол с впечатляюще длинным серебристым хвостом гордо взвился на руку Кассиуса, и парень просиял.

А через несколько минут на плече выпятившего грудь колесом Алессандра сидела крикливая фиолетовая птица с двумя головами.

Дебютанты тихо зааплодировали ему.

Я не хлопала.

На руке Дрекса сидел золотой тукан, с которым он общался все это время.

– Смотри, Алексис, – позвал он.

Я показала ему большой палец вверх и растянула губы в фальшивой улыбке.

Время истекало.

Паника нарастала.

Встав, я побрела в сторону леса. Птицы взлетали, олень со странными рогами бросился прочь, а рыжий опоссум зашипел в мою сторону и забрался на дерево.

Может получится убедить всех, что моя покровительница – Никс? Она спала, обернувшись вокруг талии, нужно было лишь убедить ее показаться остальным.

Запасного плана у меня не было.

Гребучая жизнь!

– Ого. Почему я не удивлен? Какое животное захочет принять твою клятву? – Титус подкрался ко мне из-за дерева. Его распирало от гордости. На его плече сидел орел с неоново-зелеными отметинами и длинными золотыми когтями. – Они точно тебя убьют. Ты ведь так и не нашла себе покровителя.

Смеясь, он подошел ближе.

Его орел пронзительно заверещал, но не улетел. Почему-то животные, нашедшие хозяев, не пугались меня так сильно, как дикие, хоть их и раздражало мое присутствие.

Конечно, Титуса крик птицы позабавил, и он засмеялся еще громче.

Вот бы снова оказаться посреди ледяной реки.

Сжав в кулаки озябшие руки, я тяжело дышала через нос, чтобы успокоиться.

Титус подошел ближе, и его орел отвернулся, словно ему было неприятно смотреть на меня. Мне тоже, робот.

У моих ног внезапно что-то двинулось, и Титус с криком упал навзничь.

Орел агрессивно захлопал крыльями.

Раздалось угрожающее рычание.

Пушистик-младший стоял передо мной, защищая. Его голова была на уровне моих бедер, а странные белые пушинки шерсти стояли дыбом, вибрируя от ярости.

Неужели он вырос с нашей последней встречи? Он всегда был таким большим?

Титус указал на моего героя.

– Взять его!

Прежде чем птица успела среагировать, я громко взревела, наклонилась и неловко подхватила Пушистика-младшего на руки. Он оказался тяжелым, поэтому держать приходилось обеими руками.

Как он умудрился так растолстеть? Он же ест только ветки.

– Эта тварь укусила меня, – прорычал Титус, указывая на свою окровавленную ногу.

Поцеловав Пушистика-младшего в лоб, я прошептала:

– Хороший мальчик. – Бесформенное тело пса задрожало от возбуждения, он задрал голову и лизнул меня в щеку.

От мощного тухлого запаха из пасти у меня перехватило дыхание.

– Отдай мне эту штуку, – приказал Титус. – Ты знаешь правила. Если на Спартанца нападает животное, он имеет право отомстить. Отдай его. Сейчас же.

Я крепче сжала Пушистика-младшего и отступила на шаг.

– Ой, не придумывай, – ответила я. – Это просто ц-царапина.

Титус выставил вперед голень. Точнее, то, что от нее осталось.

– Да тут кость видна!

Святые угодники. Он что, откусил от него кусок и проглотил?

Я еще раз поцеловала Пушистика-младшего в голову. На этот раз за то, что нашел в себе храбрость поступить правильно в стрессовой ситуации.

– Если не отдашь его прямо сейчас, – угрожал Титус, – я заберу его у тебя силой. – Его орел взмахнул крыльями и наклонился вперед, словно готовясь к атаке.

Большая птица.

У меня засосало под ложечкой, сердце заколотилось. Я знала, что нужно делать. Никс очень разозлится, когда проснется.

– Ты не можешь, – сказала я, – потому что он мой покровитель.

Титус открыл рот от удивления.

– Чушь собачья, – ответил он. – Ты просто так говоришь. Черта с два ты принесешь клятву этой твари.

– Отстань. – Я ткнула в него пальцем и отошла. – Не мешай нам.

От волнения Пушистик-младший извивался в руках и тявкал, облизывая мне подбородок, словно знал, что сейчас произойдет.

– Если ты отвергнешь меня и поджаришь мне мозги, – прошептала я ему, – я тебя не прощу.

Он снова лизнул меня.

– Надеюсь ты считаешь мою душу прекрасной.

Глубоко вздохнув, я прижала к себе тяжелое тело Пушистика-младшего и посмотрела ему в глаза, как нас учили.

Я очистила свои мысли.

Сосредоточилась на ощущении дома. Смех, решение уравнений, объятия под защитой брезента, музыка, Чарли.

– Domus, – прошептала я.

Ничего не произошло. Что ж, досадно.

Вздохнув, я начала опускать руки.

Чистая энергия взорвалась в груди. Я падала и летела одновременно.

Что-то новое – нить света – вспыхнуло в солнечном сплетении и завибрировало преданностью, агрессией и желанием защитить. Оно сияло яростью.

Нить горела нестерпимо жарко, а сердце колотилось так, будто у меня начался сердечный приступ. Не получалось вдохнуть.

Это была паническая атака.

Связь подавляла.

Поглощала.

Мощная. Опасная. Гибкая.

Я рухнула на колени и пальцами впилась в грудь.

Дрожа.

Задыхаясь.

Не видя ничего вокруг.

Ужасная вонь вернула меня в сознание. Нос стал влажным от шершавого прикосновения, затем Пушистик-младший отступил назад и уставился на меня сверху вниз разноцветными глазами.

Один – бледно-серый, другой – полуночно-черный.

– Ты слепой? – прошептала я, поглаживая его маленькое ухо. Он покрутился на месте и залаял, громко и опасно. Мы подумаем об этом позже.

Снег обжигал кожу. Простонав от холода, я встала на ноги.

В груди пульсировала боль. Уже не такая выматывающая, но все еще тяжелая.

Титус стоял в нескольких футах от меня с открытым ртом. Он смотрел на меня как на идиотку.

Момент для ругательства был идеальный.

– Убейся, – бросила я ему и зашагала (поплелась) прочь с Пушистиком-младшим у моих ног.

– ВАШЕ ВРЕМЯ ВЫШЛО! – крикнул генерал Клеандр с порога минуту спустя. – Все на выход.

Я побежала (принялась хромать немного быстрее), а Пушистик-младший промчался мимо.

Он взволнованно мотал плешивым задом и оглядывался, чтобы убедиться, что я иду следом. Я улыбнулась ему.

– У вас есть пять часов на учебу в библиотеке, – объявил генерал Клеандр, когда мы шли по темному коридору. – Используйте это время с умом.

Когда мы наконец дошли до библиотеки, моя улыбка померкла.

Август заблокировал дверь. Поко по-прежнему сидел у него на плече.

Остальные дебютанты уже зашли.

– Что… это? – Август указал на Пушистика-младшего. Поко повторил за ним.

– Это Пушистик-младший, – уверенно сказала я. – Мой покровитель.

Поко зашипел.

Август шагнул вперед, и белки его глаз налились кровью.

Голову сдавило изнутри.

Я отвела взгляд, уставившись на пол.

Я задыхалась. Он снова попытался вторгнуться в мой разум. Какого черта? Я думала, он хочет защитить меня, а не вскипятить мои чертовы мозги.

Август дышал громко, рывками. Краем глаза я видела, как он сжимал и разжимал пальцы, словно хотел ударить по чему-то (однозначно по мне).

– Что-то не т-так, профессор? – спокойно прошептала я, хотя меня выворачивало от страха.

Дебютанты в каком-то метре от меня. Я могу позвать на помощь, и они поймут, что он делает.

Мы оба знали, что никто не станет его останавливать.

Он был знаменитым чистокровным Хтоническим наследником, а я – брошенным Олимпийским мутом. Он принадлежал к древней королевской семье. А я была никем.

Пушистик-младший зарычал. Звук был низким и угрожающим, как у гораздо более крупного хищника.

В груди огнем запылала нить. Меня накрыло желанием защищать и убивать.

Поко сверкнул острыми как бритва клыками.

Август пробормотал себе под нос что-то о Хтониках, бесчестии и женщинах, не способных позаботиться о себе.

Наконец он стиснул зубы и сказал:

– Нет. Это… все, Алексис.

И снова Август произнес мое имя со странным придыханием, словно оно что-то для него значило.

Он отступил в сторону, жестом разрешая мне пройти. Но места было слишком мало.

Собравшись с силами, я протиснулась мимо него.

От прикосновения по правой стороне моего тела побежали мурашки, его мышцы напряглись, и с губ сорвался низкий, похожий на хрип звук.

Внизу живота словно вспыхнуло пламя.

Ад бушевал.

Поко потянулся и схватил мои кудри обеими маленькими лапками.

Покачиваясь, я зашла в комнату.

Прикосновение длилось всего секунду, если не меньше, но мое сердце разогналось так, словно я бежала в гору.

Август ушел, не сказав ни слова, и я с облегчением опустилась на стул.

Почему я схожу с ума из-за него?

Какой бы ни были причина, меня не покидало ощущение, что она станет моей погибелью.