Алексис

Профессор Пайн поднял большой палец вверх, а сидевший у него на плече ворон наклонил голову в сторону.

Не смотри на меня так, птичка. Я знаю, что ты – шпион-беспилотник.

– Удачи с Дисциплиной и силой, – сказал Пайн, собрал бумаги по Фагоре и вышел из класса вместе со своим роботом-шпионом.

Дверь мягко закрылась за Пайном, и я застонала вместе с остальным классом, ожидая, пока Август войдет в класс.

В прохладном классе академии нас сидело всего восемь человек, поскольку Кристос и Ясон были убиты Хароном.

Я завидовала.

Мысленная заметка: активнее молиться за свою душу.

Чтобы выжить в испытании, мы должны были продержаться до января, а шел только август.

У меня нет шансов на выживание.

Дрожа от сырого горного холода, я протерла глаза. Зрение затуманивалось от усталости, и чтобы не уснуть, я разглядывала своих одноклассников.

Мы провели перекличку, когда неделю назад вернулись в академию, и я постаралась выучить их имена.

Всегда полезно узнать людей, на глазах которых умираешь.

В первом ряду класса сидели двое: Димитриос, мут из Дома Аполлона, и Максимум, мут из Дома Геры.

Димитриос был загорелым и долговязым, с темным хвостом. А Максимум – невысокого роста с карими глазами и светлыми волосами с голубыми прядями. (А еще родители его явно ненавидели, потому что назвали в честь предельного количества. Кто так делает?)

В среднем ряду, рядом со мной, сидел Дрекс Чен, единственный дебютант-Хтоник и такой же брошенный мут, как и я.

Кассиус, наследник Дома Гермеса, – тот самый парень с крылышками на голенях (чем больше я о них думала, тем страшнее становилось) – сидел с прямой спиной по другую сторону от Дрекса.

Я же сгорбилась так низко, что моя несуществующая грудь почти касалась пола.

Хорошая новость – четверо дебютантов передо мной занимались своими делами. Плохая – трое, сидящих сзади, их примеру не следовали.

Лео, Алессандр и Титус.

Лео, мут из Дома Аполлона, был мускулистым парнем с бритой головой, который засыпал и смеялся вместе с Титусом.

Алессандр, мут из Дома Посейдона, был невысоким, массивным парнем с темными волосами. Он тоже смеялся.

И наконец, Титус, мут из Дома Диониса, – высокий худой парень с огненно-рыжими волосами, дразнивший меня на маршруте.

Я чувствовала за спиной тяжесть их злобных взглядов.

Они были не единственными токсиками в комнате. Генерал Клеандр сидел за столом и читал книгу, которая, вероятно, называлась «Как эффективно пытать людей, прилагая при этом как можно меньше усилий».

Словно в подтверждение, у его ног стоял черный ящик, расположенный так, чтобы всегда оставаться на виду.

Ящик постоянно напоминал о том, что где-то там Харон стоял в своей дурацкой лодке, со своим дурацким шестом и ждал возможности загнать нас до дурацкой смерти.

Тактика запугивания оказалась невероятно эффективной.

Каждый раз, когда генерал делал шаг, я нервно поглядывала на коробку.

Ее размеры отпечатались в моем мозгу.

Я мысленно отсчитывала дни, хотя в классе без окон было трудно следить за временем.

Осталась одна неделя до трехдневного перерыва. По факту даже шесть дней, потому что в прошлый раз наставники пришли в полдень. Так что на самом деле осталось меньше недели. Легко. Совсем не трудно. Ты справишься.

Генерал Клеандр оторвался от своей книги, и все мы замерли, пригнув головы. Он хмыкнул, перевернул страницу и вернулся к чтению.

Напряжение осталось.

Голод прожигал желудок, и голова кружилась.

Ты не справишься.

Напряжение в комнате было осязаемым, потому что занятия возобновились около недели назад, но мы еще не бегали по маршруту.

Ни разу.

Десятки занятий, но ни один из профессоров не задал нам ни одного вопроса.

Странным образом ожидание было мучительнее.

Я не могла порадоваться тому, что не придется снова бежать в гору и переплывать реку, потому что я в ужасе ждала, что нас снова погонят прочь из пещеры. Я пыталась понять, что задумали генерал Клеандр и профессора. Что за игру они затеяли?

Я нервничала, накручивая себя все сильнее. Зубы стучали, от напряжения по лицу стекал пот.

В комнате было мутно из-за свечей, а глаза слезились от раздражения.

Я перелистнула страницу тетради, стараясь не обращать внимания на затекшие ноги и уже несколько дней как отнявшуюся задницу.

Удивительно, но сидеть, сгорбившись над тетрадью, оказалось не очень удобно, так что, даже если Харон меня не прикончит (а он определенно собирался это сделать), поздний сколиоз перехватит эстафету.

– Занятия уже закончились? – сонно спросила Никс, плотнее обхватывая мою шею. – Прошел уже миллион лет.

– Нет, – едва слышно прошептала я.

– Убей меня, – ныла она. – Мне так скучно.

Я потерла ноющие виски.

– Из нас двоих яд только у тебя. Убей нас обеих.

Никс зашипела.

– Не искушай меня.

От движения боль в пояснице усилилась.

– Я не шучу, – простонала я.

Наступила долгая пауза, словно Никс раздумывала.

– Нет, – наконец сказала она, а затем раздался низкий шипящий звук, и она снова захрапела.

Я закатила глаза.

– Слабачка.

Она заворчала во сне, и я поймала себя на мысли, что завидую ей. Ради глотка воды и десяти минут сна я была готова на безнравственные поступки – например, продать свои органы на черном рынке.

Кому вообще нужен желчный пузырь или почка? Точно не мне. За достойную плату я бы даже докинула пару пальцев и зубов.

Я дала пять самой себе (хлопнула в ладоши как идиотка, и все уставились на меня).

Я официально слетала с катушек.

Никс захрипела громче.

Бах.

– В нас стреляют? – спросила я, и Дрекс рядом со мной засмеялся.

Это была дверь.

В комнату вошел профессор Август и кинул пачку бумаг на стол. Двухцветные волосы и серебряная корона блестели в тусклом свете свечей. Поко обвился вокруг его шеи, как бешеный пушистый шарф.

Как мило. Он мама енота.

Легко улыбнувшись, он кивнул классу.

– Сегодня мы начнем не с медитации. – Август повернулся и с ненавистью посмотрел на меня. Не мило.

По сравнению с прошлым уроком, его выражение стало более грозным, и во взгляде читалось обвинение, словно я недавно совершила что-то непростительное.

Я скривилась от неприятного ощущения на затылке.

Бездушные черные глаза пристально смотрели на меня.

Он отказывался отвести взгляд.

Помолимся за ту проклятую душу, что выйдет за него замуж в этом году.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Август прочистил горло и повернулся к остальным членам класса.

– Начнем с демонстрации, – сказал он, жестом указывая на дверь.

В класс вошел мужчина и одарил всех привлекательной улыбкой.

Это был Терос – наставник Дрекса и наследник Дома Зевса. На его голове красовался золотой лавровый венок в цвет перьев стервятника, сидящего на его плече.

Я ожидала, что взгляд на предполагаемого родственника всколыхнет какие-то чувства, но так ничего и не почувствовала.

Он не был Чарли.

Несколько недель назад доктор сказал, что он первый наследник Зевса за многие века.

Он был важен.

Август жестом указал на Тероса.

– Терос – наследник Дома Зевса, – сказал он, – и обладает одним из самых полезных Олимпийских даров. Он расскажет вам, что чувствует, когда использует свой дар, чтобы вы смогли понять, зачем мы так много медитируем.

При взгляде на класс Августа перекосило от отвращения. Он явно не верил в нашу способность к размышлениям.

Его обжигающие темные глаза обвиняюще смотрели на меня.

Он же не знает, что во время последней медитации я представляла, как Карл Гаусс шепчет мне на ушко всякие глупости, доказывая существование алгебры… правда?

Он продолжал смотреть.

Я с трудом сглотнула.

Что, если он читает мои мысли прямо сейчас? Он же Хтоник. Что, если его сила – контроль над разумом? Что, если он собирается убить меня за то, что я представляю себе Карла Гаусса голым? Что, если он знает, что я представляю его в платье, потому что он мама енота?

Он изогнул бровь.

«Ты меня… э-э-э… слышишь?» – неуверенно подумала я.

Он продолжал смотреть.

Мне резко поплохело; это определенно было «да».

Сосредоточенно прищурившись, я громко подумала: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗАХВАТЫВАЙ МОЙ РАЗУМ».

Реальность вокруг истекала кровью.

Я продолжала мысленно кричать: «МОРГНИ ОДИН РАЗ, ЕСЛИ ТЫ ПОНИ…».

Он отвел взгляд, и я с облегчением вздохнула.

Слава Богу, он не моргнул. Я в безопасности.

Затем меня охватил стыд. Я официально сбрендила. То, что мы смотрели друг на друга, не означало, что Август может читать мои мысли.

Никс что-то пробормотала во сне и крепко обхватила мою шею.

Во всем виновато удушье.

– Прошу, – профессор Август (я была на девяносто процентов уверена, что он не умеет читать мысли, хотя у меня еще остались подозрения) прошел в левый угол комнаты.

Он отошел в слепую зону, и я возрадовалась, что больше его не вижу.

Терос шагнул вперед.

– Сейчас я подробно расскажу вам о своей медитации, – сказал он, выпятив грудь. – Обычно я представляю золотой светящийся шар у себя в груди.

Он прижал руку к солнечному сплетению и закрыл глаза.

Звучит фальшиво.

– Я представляю, как свет увеличивается в размерах и расширяется, пока не охватит меня целиком.

Он помолчал.

– Затем… в мозгу начинает пощипывать.

Он широко раскинул руки, ладонями вверх.

Я поняла, что взрослые мужчины никогда не должны произносить слово «пощипывать» вслух.

Звучало странно.

– Это чувство невозможно игнорировать, – продолжил Терос. – Оно похоже на невероятное облегчение… Как будто ты наконец почесал место, зудевшее несколько часов подряд. Я представляю, как свечение застывает, а покалывание усиливается, пока сила не начинает пульсировать в мозгу.

Я никогда не испытывала ничего даже близко похожего на то, что он описывал.

У меня точно нет дара. Произошла большая ошибка.

Воздух вокруг Тероса вздрогнул и словно сгустился.

Он открыл глаза и нахально ухмыльнулся.

Август шагнул вперед и сказал:

– Терос активировал свою способность.

Без предупреждения Август обрушил кулак на Тероса, но рука ударилась обо что-то твердое, так и не достигнув лица Олимпийца. Раздался глухой вибрирующий звук.

Терос широко раскинул руки, не обращая внимания на кулак, зависший в тридцати сантиметрах от его лица. Стервятник взмахнул крыльями.

– Ни человек, ни предмет не может прикоснуться ко мне, пока моя способность активна. – Он ухмыльнулся, словно был непобедим.

Август опустил руку и улыбнулся в ответ.

– Как долго ты можешь держать щит? – спросил он.

– Мой самый долгий срок – два часа, но кто знает. – Терос подмигнул (Мне? Помогите) и потянулся. – Я тренируюсь каждый день.

Улыбка Августа погасла. Он уставился на Тероса так, словно тот был грязью под его ногами. С чего вдруг такая перемена?

Я бы похлопала Теросу, но у меня не хватало сил поднять руки и сложить их вместе. Да и потом… люди не заслуживали похвалы.

Никто в классе не отреагировал.

Все со мной согласились.

Если бы Терос пришел к нам в начале недели, до того, как нас начал одолевать голод, жажда, истощение и общий дискомфорт, возможно, мы бы впечатлились.

Несколько дебютантов часто моргали и раскачивались взад-вперед, словно боролись со сном (я была одной из них).

Терос разочарованно сел в нормальную позу.

– Пожалуйста, расскажи классу, какие ограничения есть у твоей способности, – приказал Август. На его лице застыла грозная мина. От дружелюбия не осталось и следа.

Почему при слове «способности» он посмотрел именно на меня?

Терос скривился, как будто его заставили съесть лимон. Он был похож на ребенка в игрушечной короне на фоне грозно нависшего над ним Августа.

Либо Августа не впечатлило представление, либо его раздражало, что Поко засунул добрую часть его волос себе в рот.

Под пристальным взглядом самодовольство Тероса поугасло, и он сказал:

– Если в момент образования щита кто-то окажется рядом со мной, то я могу запереть нас обоих, потому что в напряженные моменты мне сложно отозвать защиту.

Заметка на будущее: стой ближе к Теросу, когда пытаешься его убить. Я усмехнулась про себя, а потом нахмурилась.

Очевидно, теперь убийство казалось мне смешным.

Я достигла дна.

Вместо того чтобы обратиться к Теросу, Август вдруг повернулся ко мне и задержался взглядом, словно хотел что-то сказать.

Вот дерьмо, он определенно услышал мою последнюю мысль.

Август сделал обеспокоенное лицо, а затем с гримасой отвернулся от меня.

Ну и кто теперь главный в классе, а?

Мне показалось или Август только что ухмыльнулся? Я перевела взгляд на пол и пожалела, что вообще пришла в сознание.

Время пролетело как в тумане.

Просто еще один день в моей жизни.

Профессора поменялись местами.

Профессор Пайн писал на доске сложные дроби, разглагольствуя об этике утилитарных расчетов. Я не делала никаких заметок, потому что не чувствовала рук. Мысли блуждали все дальше.

Голод все глубже вонзал когти в желудок.

Профессор Август стоял, откинув плечи назад, перед классом и читал на латыни из толстого учебника. Поко лежал у него на голове.

Такая же книга лежала у меня на коленях, и я не могла вспомнить, как она туда попала.

– Сирены – крайне непонятые, уникальные существа, – говорил Август, – обладающие способностью к регенерации. С одной из групп сирен проводили тест на интеллект, и их результаты оказались выше, чем у Спартанцев, однако, из-за того, что они относятся к классу существ, которые могут понимать другие языки, но не говорить на них – то есть они могут общаться только на своем собственном непонятном языке, – в спартанском обществе им отведена низшая роль.

Он нахмурился, читая лекцию, а я старалась не упасть.

– Поскольку и мужчины, и женщины-сирены чрезвычайно любвеобильны и обладают чрезмерно увеличенными вторичными половыми признаками, они часто предоставляют сексуальные развлечения на симпозиумах.

Мне, далекому от сексуальности существу, желающему просто спокойно гнить, было сложно проникнуться образом жизни сирен.

Однако, поскольку Спартанцы технически похитили меня из дома, заставили сражаться насмерть и теперь держали в плену под горой и пытали, я поддерживала сирен на все сто процентов.

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ и сиренам от сексуального рабства.

К сожалению, это была последняя вразумительная мысль, которая пришла мне в голову.

Пришел профессор Пайн и провел еще один урок, потом профессор Август, потом Пайн, потом… Я перестала считать.

– Сейчас вы пройдете тест по каждому из предметов, – сказал генерал Клеандр, появившийся словно из-под земли (буквально секунду назад вокруг была темнота, и тут – пуф! – он уже передо мной).

Мне на колени положили толстую стопку.

– Начинайте, – приказал он.

Я тупо уставилась на страницы.

Кто-то громко хлопнул в ладоши, но я едва заметила.

– А НУ, ПРОСНУЛИСЬ!

Ледяная вода ударила мне в лицо – я задыхалась и моргала, возвращаясь в сознание. Вокруг меня застонали другие: генерал Клеандр, стоявший перед классом, облил водой всех дебютантов.

Аллилуйя, дождь из мужчин! (Я была в сознании, но не функционировала).

Я жадно слизала влагу с губ в попытке хоть немного утолить жажду.

– Ваш тест начинается прямо сейчас, – прорычал генерал Клеандр. – Проснитесь и перестаньте вести себя как жалкие людишки – или вы предпочтете бежать по маршруту?

Это вопрос с подвохом?

– ПИШИТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! – его голос громовыми раскатами разнесся по классу.

Зашелестела бумага.

– Решайте задачи!

Шумно втянув воздух, я прищурилась, пытаясь сфокусироваться на пляшущих, расплывающихся и едва понятных знаках, и медленно приступила к решению.

Разложила уравнение по полиномам.

Получила систему линейных алгебраических уравнений относительно неизвестных коэффициентов.

Построила аксиоматическую систему.

Нарисовала маленький пенис.

– ВРЕМЯ ВЫШЛО.

Я с ужасом уставилась на детальный рисунок в углу страницы.

Генерал Клеандр забрал стопку листков – это плохо.

Затем я упала.

На голову вылился поток ледяной воды, я проснулась и начала яростно отплевываться.

– Вот твой следующий тест. – Генерал Клеандр протянул мне еще одну стопку. – Держи себя в руках, дебютантка. И на этот раз постарайся… не рисовать.

Дорогой Господь… это снова я.

Я отрывисто кивнула, не в силах подобрать слова, чтобы объяснить ему, что я не извращенка и все не так, как кажется.

На самом деле все было именно так, как он подумал.

Мне нужно продать почку и купить спартанский пистолет.

– Приступайте ко второму тесту! – прорычал генерал Клеандр.

Левое ухо обожгло мучительной болью, и я хотела прикрыть его, но не смогла поднять руку выше бедер. Прелестно.

Глубоко дыша и стараясь не потерять сознание, я сосредоточилась на латинских словах, нацарапанных в верхней части страницы: «Напишите эссе на латыни о сиренах, их интеллекте и роли в спартанском обществе».

Легко.

Я беспорядочно нацарапала: «Сирены умнее Спартанцев и говорят на своем языке; однако Спарта – фанатичное общество, которое предвзято относится к ним из-за их особо крупных вторичных половых признаков, а именно: у сирен большие груди и большие пенисы, и причина такого притеснения, вероятнее всего, кроется в мужской шовинистической зависти (со стороны Спартанцев, а не сексуальных сирен). Зачастую жизнь…»

– ВРЕМЯ ВЫШЛО.

Подождите… что я только что написала?

Генерал Клеандр попытался отобрать у меня бумагу, но я что было сил вцепилась в нее.

– Нет, – прохрипела я, отчаянно пытаясь удержать свои слишком честные слова.

К сожалению, он легко вырвал тест у меня из рук.

Он отошел, и, к счастью, я упала, ударившись головой о что-то мягкое и похрапывающее. И тут же провалилась в темноту.

– Все, хватит отдыхать, я дал вам целый час… Все, просыпайтесь. – Кто-то пнул меня в бок. Сильно. – ВСЕМ ВСТАТЬ!

По комнате разносился топот тяжелых ботинок, а дебютанты стонали.

Груз, давивший на бедра, пропал, и голову пронзило болью, словно с меня пытались снять скальп – видимо, кто-то запутался в моих волосах.

Пришлось проснуться.

Кашляя, я каким-то образом вернула себя в сидячее положение.

Желудок выворачивало, хоть он и был пуст – я не ела и не пила уже несколько дней, – и все тело дрожало от боли.

Мне хотелось плакать, но я не чувствовала ни лица, ни глаз.

Вдалеке раздался голос профессора Августа:

– Вот порядок ваших оценок за тест, от лучших к худшим: Первый – Кассиус Гермес. Второй – Алексис Хёрт. – Он прервался и бросил на меня разочарованный взгляд (очевидно, он не считал второе место хорошим результатом), а затем продолжил: – Третье – Алессандр Посейдон. Четвертый – Максимум Гера. Пятый – Лео Аполлон. Шестой – Дрекс Чен. Седьмой – Титус Дионис. Восьмой – Димитриос Аполлон.

– Димитриос Аполлон, – прогремел генерал Клеандр. – ПРОСНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ, СЕЙЧАС ЖЕ!

Спящий клубок на полу передо мной зашевелился.

Генерал Клеандр схватил его и приподнял.

– Ты бежишь со мной по маршруту, сынок, пошли. – Он тряс бессознательную массу туда-сюда, пока парень не встал на обе ноги и не пошел за ним, хотя и шатко (его выволокли из класса).

– Прошло две недели, – сказал профессор Август, и кто-то всхлипнул от облегчения. Возможно, даже я. Не могу сказать наверняка.

– Однако мы поговорили с вашими наставниками и решили, что на этой неделе у вас не будет перерыва. Горнило будет продолжаться еще две недели.

Кто-то завыл. На этот раз это точно была я.