Алексис
Желудок иссохся в пыль.
Ни перерыва, ни еды, ни отдыха, ни пощады.
Рыдания эхом разносились по классу.
– Пожалуйста, нет, – прошептал Максимум, сидевший в первом ряду.
Профессор Август вздохнул.
– Возьмите себя в руки. Во имя Кроноса, вы – Спартанцы. Ведите себя соответственно.
В этом жестоком, переполненном монстрами мире не осталось Бога.
– Всего две недели учебы. – Август нахмурился, словно во всем на свете была виновата я. – Потом у вас будут выходные.
Учеба – интересное слово. Я бы сказала «мучения» или «адские страдания».
Август потер виски.
– Хватит драматизировать, иначе вы все присоединитесь к Димитриосу на маршруте. Вы этого хотите?
В комнате воцарилась мертвая тишина.
А нет третьего варианта?
– Через две недели закончится лето, – Август прошелся по комнате, – а это самое трудное время. Осенью будет легче. Вы сможете посещать Зверинец, чтобы выбрать себе животное-покровителя, мы будем чаще устраивать вам перерывы, и вы сможете поучаствовать в местном симпозиуме.
Где угнетают фигуристых сирен? Я пас.
Август продолжил:
– На симпозиуме будет еда.
Запишите меня. Я всегда хотела познакомиться с сиренами. Они выглядят как хорошие, трудолюбивые персоны с большими грудями.
Август прищурился.
– Осталось четырнадцать дней, – сказал он. – Потом ваша жизнь станет неизмеримо легче. Перестаньте ныть и возьмите себя в руки. Что такое жалкие четырнадцать дней по сравнению с бессмертием?
В его формулировке все звучало так просто.
Но мой язык прилип к небу, я не чувствовала ни конечностей, ни лица, ни… Погодите, енот что, грызет подсвечник?
– Генерал Клеандр, – продолжил он, – хотел отправить вас по маршруту, но я выпросил для вас перерыв. У вас есть пять часов, чтобы позаниматься в библиотеке. Используйте это время с умом. Успокойтесь, все будет хорошо.
Кто-то закашлялся.
Я.
– Каждый получит глоток воды в качестве угощения. – Он прошел по кругу, раздавая (бросая) нам чашки с водой. Я едва поймала свою и жадно всосала в себя содержимое.
Если в его понимании глоток воды – лакомство, то мне не хочется знать, что он считает наказанием.
Август пробормотал что-то о неблагодарной девушке (вероятно, он имел в виду Титуса), а затем добавил:
– Я рекомендую использовать время с умом и читать учебники по Фагоре наперед. У большинства из вас именно этот предмет вызвал трудности. От вас ждут, что вы станете умными и сильными Спартанцами. Мужайтесь, черт подери.
Он повернулся.
– Твои… редкие способности, – он говорил медленно и смотрел прямо на меня не моргая, – не помогут тебе продвинуться дальше.
С кем он говорит?
– Все, идите отсюда. – Он хлопнул в ладоши. – Двигайтесь, все будет хорошо. Постарайтесь взять свои мысли под контроль.
Я выпрямилась, и позвоночник громко захрустел (до этого я стояла, согнувшись пополам и упираясь руками в колени).
Тяжелое тело Никс не облегчало мне задачу.
Я шаркнула ногой, не в силах поднять ее над землей, и чуть не потеряла сознание. Мимо меня на четвереньках прополз Максимум.
Черт, как я сама не додумалась.
Каким-то образом, вопреки всем шансам во Вселенной, я добралась до библиотеки (я потеряла сознание, и Август вынес меня из класса, бормоча что-то невразумительное о бесчестии, наследии и лжи).
– Наконец-то чертов перерыв, – простонала Никс, и я подскочила на месте, просыпаясь.
Я лежала перед камином в библиотеке, раскинув руки и ноги в стороны.
Замечательно.
– Как у тебя хватает сил, дитя? – спросила Никс, и я застонала, приподнимаясь. – Мне правда интересно. Даже я чувствую себя трупом, а ведь я все время спала.
Сил хватило только на мычание. Губы пересохли и потрескались, язык не слушался.
Кто я?
Я медленно встала, пошатываясь, пересекла комнату и уселась за стол (я опрокинула стул, свалившись с ног, затем проползла вперед и легла на стулё, а муза поставила его вертикально вместе со мной).
Наконец, усевшись (ну почти), я откинула голову назад и с облегчением закрыла глаза.
Пожалуйста, Боже, дай мне знак, что все будет хорошо.
– Думаешь, что достойна тут находиться? – насмехался приглушенный голос. – Ты – брошенка, никто. Ошибка природы. Дочь шлюхи, которой повезло трахнуть элиту.
Послание получено, Боже, лучше уже не будет. Я понимаю. Хвала тебе.
Я медленно повернулась налево.
Титус сидел в нескольких стульях от меня, угрожающе наклонившись в мою сторону и усмехался. Лицо было скрыто в тени, и в приглушенном свете камина его рыжие волосы пылали, как гневное пламя.
Он открыл рот.
Я отвернулась от него и облегченно вздохнула, когда он скрылся из моего поля зрения.
Когда Титус заговорил снова, его голос превратился в какофонию звуков, вибрирующих в левом ухе, но я легко игнорировала его.
Дрекс напротив меня закатил глаза.
– Отстой, – сказал он.
Я подождала.
С кем он разговаривает?
Он тоже ждал.
Мы оба ждали.
Никс издала змеиный эквивалент тяжелого вздоха.
– Он говорит с тобой, дитя, – раздраженно пояснила она.
Почему?
Я облизнула губы в попытке их немного размягчить.
– Ч-что? – прохрипела я, горло саднило, словно я проглотила стекло.
– Вся эта хрень с Горнилом – полный отстой, – сказал Дрекс. – Скажи?
Я отрывисто кивнула.
По тихой библиотеке разлеталось шуршание страниц и хруст открываемых учебников. Дрожащими пальцами я последовала примеру других дебютантов.
Я долго пыталась сфокусироваться на символах, пока не разглядела слишком длинное уравнение из Фагоры.
Мысленно вздохнув – вздыхать взаправду не было сил, – я прочитала задание: «Соотнесите словесную задачу с переменными и решите уравнение».
– Я предлагаю союз, – сказал Дрекс.
Хм. Абстракция имеет смысл, если разделить простые числа на…
– Он все еще с тобой разговаривает, дитя, – прервала мои размышления Никс.
Я удивленно повернулась, и от резкого движения у меня заболела шея. Я бы поняла, если бы она сломалась, да ведь?
Дрекс выжидающе смотрел на меня.
– Что? – вновь спросила я. От движения пересохшие губы соблазнительно потрескались в нескольких местах.
Дрекс наклонился ближе ко мне и огляделся, словно боялся, что за нами наблюдают.
– Мы с тобой единственные, кто вырос в мире людей, – прошептал он. – Нас осталось всего восемь. Поддержка нам не помешает. Я предлагаю нам двоим создать союз.
Я прищурилась.
– Чтобы сделать… что?
Он пытается завербовать меня в секту? Я читала, что в наши дни из-за них было много проблем. Темные времена и все такое.
Титус сказал что-то уничижительное с другого конца стола, и шум в моем левом ухе усилился.
Темные глаза Дрекса нервно забегали по сторонам.
Он провел дрожащей рукой по своим коротким темным волосам и наклонился ближе.
– Я изучал только Calculus III[9]. В моей школе он считался самым сложным. Мне нужна помощь с Фагорой, пожалуйста, позанимайся со мной.
Он не изучал линейную алгебру, дифференциальные уравнения и алгебраические структуры? В Фагоре использовались все эти базовые принципы.
Я содрогнулась от ужаса.
Как можно прожить хоть день, не зная линейной алгебры? Как ты вообще живешь?
– Я не могу, – ответила я, с трудом вспоминая, как говорить.
Дрекс с отчаянием покачал головой.
– Пожалуйста, – умолял он. – Я помогу тебе на маршруте, помогу разобраться с Титусом и его дружками. Пожалуйста, я быстро учусь, и мне нужны только основы. Иначе я буду последним и… – Он умолк.
Ты умрешь.
– Мне очень жаль. – Я покачала головой и уткнулась в учебник, чувствуя, как его отчаянный взгляд прожигает меня насквозь.
В памяти пронеслись воспоминания о том, как его глаза светились красным, как он протягивал руку, когда мальчики кричали. Я вздрогнула и сглотнула. Он зло.
– Пожалуйста, – попросил он громче.
Я не реагировала.
– Почему ты разговариваешь с этой сукой, Дрекс? – неприятный голос Титуса громко разносился по библиотеке. – Два брошенных мута распознали сучек друг в друге?
Его слова бессмысленны?
– Видишь? Я помогу тебе разобраться с ним, – сказал Дрекс. – Пожалуйста. Я могу защитить тебя.
Я покачала головой, не глядя на него.
Только я могла себя защитить.
Дрекс жалобно простонал.
– Ты никому ничего не должна, – успокаивала меня Никс. – Ты имеешь полное право заботиться только о себе.
Я поморщилась.
– Однако… – прошипела Никс. – Я укушу этого ребенка, Титуса, ради тебя… прямо сейчас. Он тебя больше не побеспокоит.
– Нет, – прошептала я и схватилась за ее невидимое тело.
Никс драматично зашипела, но не сопротивлялась.
– Ты душишь мою креативность, – сказала она, потеревшись мордой о мою ладонь.
Я выдохнула почти беззвучно:
– Убивать людей не креативно.
– Не суди, пока не попробуешь, дитя. – Никс скользнула по шее, ее язык коснулся щеки. – Я художница. Я могу заставить человека кричать от ужаса самыми разными способами.
К сожалению, это был последний раз, когда кто-то говорил со мной за несколько часов. Все погрузились в учебу, и никто не разговаривал.
Время текло в странном темпе.
Между стопок книг разносилась печальная музыка, мерцали свечи, потрескивал огонь и капал воск. Все было залито теплыми оттенками красного.
– ВРЕМЯ ВЫШЛО! – прорезал тишину голос генерала Клеандра.
Я резко проснулась. Оказалось, что все это время мне снилось, что я сижу за столом и занимаюсь. Нам всем приказали вернуться в класс, и мы послушно зашагали.
Профессор Пайн встретил нас широкой улыбкой в тридцать два зуба.
Он вообще нормальный?
Марафон лекций продолжался.
Я жалела, что со мной нет Чарли.
Только после второй медитации по Дисциплине и силе я поняла, что в первом ряду передо мной сидел только Максимум. Димитриос так и не вернулся.
Нас осталось семеро.
– Ты умрешь следующая, сучка, – прошептал мне на ухо Титус и дернул за выбившуюся прядь, пока Пайн отвернулся, чтобы решить уравнение, написанное мелом на доске.
Надеюсь.
Течение времени становилось все более вычурным.
Никс непрерывно шептала ободряющие слова и мягко тыкалась в лицо каждый раз, когда я начинала засыпать.
Насмешки Титуса становились все смелее и чаще.
Звон в левом ухе превратился в ультразвуковой гул.
Чтобы компенсировать частичную глухоту, я научилась читать по губам, но стоило профессору отвернуться, и я ничего не могла разобрать.
Профессор Август говорил четко и внятно даже на латыни, поэтому его было легко понимать.
А профессор Пайн бормотал.
Время тянулось, секунды превращались в часы, которые слипались в дни.
– Лео, что это за функция? – Пайн спросил так громко, что звук перекрыл шум в моих ушах.
Класс повернулся, чтобы посмотреть на Лео (один человек повернулся, двое других упали, а кто-то влетел головой в стену).
Я потерла новый синяк на лбу.
Лео спал, лежа на полу и прикрыв глаза рукой, с уголка губ стекала слюна. Его попытка поспать украдкой провалилась, а судя по тому, как дрыгалась его нога, он погрузился в фазу быстрого сна.
Или у него начались конвульсии, и ему требовалась немедленная медицинская помощь.
Титус и Алессандр трясли Лео за плечо, но он не просыпался.
ХЛОП.
Генерал Клеандр захлопнул свою желтую книгу (я была на сто десять процентов уверена, что он просто делал вид, что читает) и поднял пейджер.
Нет.
Пожалуйста, Боже, нет.
Пусть он сам бежит. Он сам виноват, что заснул. Все остальные не спали. Пожалуйста, не заставляйте нас всех страдать, это несправедливо…
Генерал Клеандр улыбнулся и нажал на кнопку.
Мне захотелось рассыпаться в щепу.
Бум. В класс вошел высокий красивый и крайне недовольный мужчина с длинными темными волосами и лавровым венком. На плече у него сидел разноцветный феникс.
– Фокс, наследник Дома Афины, – представил новоприбывшего генерал Клеандр.
– Генерал, как всегда, это большая честь для меня. – Фокс склонил свою красивую голову, а затем обвел взглядом классную комнату и скривился от отвращения.
Генерал Клеандр указал на Лео.
– Похоже, ваш подопечный решил вздремнуть.
Фокс злобно нахмурился. Он подошел к Лео и схватил за грудки. Он что-то крикнул, от чего мое левое ухо взорвалось мучительной болью, а затем ударил Лео по лицу. Сильно.
Я потерла запястья.
– ХВАТИТ ДУРЬЮ МАЯТЬСЯ! ВСТАЕМ! ПОШЛИ, ПОШЛИ, ПОШЛИ! – голос генерала Клеандра разнесся по комнате под хлопанье крыльев ястреба.
Я вышла из класса, спотыкаясь на ровном месте (борясь с тошнотой от ввинчивающегося в ухо звука).
Фокс шел впереди, грубо таща Лео за ухо, а его феникс издал громкий пронзительный писк, чем-то похожий на кошачье мяуканье.
Мы выбежали из подземной прохлады прямиком в ад.
Солнечные лучи слепили, раскаленный влажный воздух удушал, жара казалась проклятьем, а горячая трава проминалась под ногами.
Солнце стояло в зените, а на небе была лишь пара перистых облачков.
Я успела забыть, что такое тепло.
Фокс повел нас по заросшей тропе, быстро превратившейся в галечную и покато поднимавшейся в гору. Высоко в небе парил феникс, его хвост переливался всеми цветами радуги.
Едва удерживая себя на нетвердых ногах, я хотела потерять связь с реальностью. Закрыть глаза и открыть их уже на финише.
Секунды тянулись бесконечно долго, и каждый шаг отзывался в теле агонией.
Ничего не отвлекало меня от жжения в мышцах и огненного жара в легких.
Пот струился по лицу.
С каждым шагом подъем становился все сложнее.
Ослепшая от усталости, я балансировала на краю горы, не в силах держать равновесие.
Вдалеке, на другом склоне, раздался маниакальный, кровожадный крик. Титан.
Потрясенная, я споткнулась о камень и полетела впе…
– Держись рядом со мной, осторожнее. Титан достаточно далеко, он не сможет до нас добраться. – Дрекс оттащил меня от края скалы, а затем потащил вперед.
Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпускал.
Я отчаянно трясла головой, потому что у меня не было сил его учить. Я не могла.
– Успокойся, – сказал Дрекс. – Я не жду ничего взамен. Черт подери, расслабься.
Я споткнулась об очередной камень, но его рука, вцепившаяся мне в тогу, удержала меня в вертикальном положении.
Я не могла говорить, почти теряла сознание. С каждым хрипящим выдохом с губ летела слюна. Я выла, задыхалась и плакала.
Миллион лет спустя, мы наконец добрались до вершины. Я согнулась пополам. Каждый вдох разрывал легкие, каждый удар сердца отдавался в конечностях мучительной болью. Я ничего не видела.
– Ты самая жалкая сучка в истории Спарты. Ты не заслуживаешь места в наших рядах. Просто убейся и избавь нас всех от страданий, – прошептал мне на ухо Титус.
Я стиснула зубы.
– Может, я все-таки его укушу? – спросила Никс. – Гарантирую: ему будет очень больно.
Я попыталась ответить, но губы не слушались. Я не смогла издать ни звука и, подняв измученные руки, шлепнула себя по шее.
– Ай, ай, прекрати, женщина, – возмутилась Никс. – Ладно, ладно, я не буду его кусать, только перестань меня бить.
Титус усмехнулся.
– Мерзкая и слабая. Из-за таких стерв, как ты, мужчины и страдают. Ты украла свое место у мужчины. Ты воровка и мошенница. – Он дернул меня за волосы, выбившиеся из хвоста.
На моем месте Джессика бы сказала ему, что не слушает мужчин, от которых пахнет канализационными крысами.
Я скучала по своей школьной истязательнице.
Ситуация была действительно трагичной.
– Пойдемте, перерыв окончен! – крикнул Фокс. С мучительными стонами и воем дебютанты встали. Я пыталась последовать их примеру, но не могла сориентироваться в собственных конечностях.
Кто-то дернул меня вверх, и я воспротивилась…
– Успокойся, – охнул Дрекс, когда один из ударов пришелся по нему.
Я перестала бороться.
– Изв… – прохрипела я, не в силах произнести полноценное извинение.
– Все в порядке, пойдем. – Дрекс перехватил мою тогу за складки спереди и потащил вниз с горы.
Каждый шаг был квинтэссенцией боли.
Когда мы наконец добрались до подножия, я рухнула на землю.
– Я дам вам больше времени, чтобы прийти в себя перед заплывом, – сказал Фокс, и раздался хор облегченных возгласов.
Трясущимися руками я показала большой палец вверх.
– Спасибо, – сказал Лео. – Мы это ценим.
– Заткнись на хрен, – огрызнулся Фокс. – Твою мать, хватит постоянно засыпать. Мне надоело заниматься этим дерьмом. Тебе не хватило прошлого раза? Мне казалось, я ясно дал понять, какие будут последствия. Сядь, заткнись и придумай, как больше не спать на уроках.
Молви, сестра.
Лео пробормотал извинения.
– Я только что сказал тебе заткнуться на фиг. Почему ты продолжаешь разговаривать? – спросил Фокс.
Есть что-то привлекательное в человеке, который харизматично и прямолинейно выражает свое мнение. Мой голос был у Фокса в кармане.
Я громко хрипела, пока (целый час спустя) пульс не вернулся в норму, а зрение не прояснилось.
Солнце медленно закатывалось за горные вершины, окрашивая небо в оранжевые и розовые полосы.
Какая красота.
На глаза набежали слезы.
– О Кронос, ты что, плачешь? – спросил Титус, и его дружки захихикали, словно он сказал что-то смешное.
Да, оттого, что ты уродливый.
Я тут же пожалела, что не огрызнулась вслух.
Дрекс снова сел напротив меня и устало кивнул. Весь в поту, на этот раз он сидел, скрестив ноги, в траве на берегу реки.
Без него я бы сорвалась со склона в ущелье.
Ты просто обязана дать ему пару уроков.
– Ты что, правда думаешь, что выживешь? – Титус подошел и навис надо мной. Лео и Алессандр стояли рядом с ним.
– Что это за белое дерьмо у тебя на губах? – спросил Титус, и я трясущимися руками вытерла засохшую слюну и пот.
Титус преувеличенно громко рассмеялся.
– Это сперма?
Его дружки захихикали.
Дрекс закатил глаза.
Согнув колени, я наклонилась вперед и зажала голову между ног. Скажи ему, что его никто никогда не полюбит.
Титус засмеялся еще громче.
Никс зашипела мне на ухо:
– Может, все-таки укусить…
Я ткнула ее.
И я снова пожалела, что не оскорбила Титуса в ответ. По какой-то причине Патро был единственным человеком, на которого я могла огрызаться.
– Грубо, – проворчала она, но раздвоенный язык ласково коснулся моей щеки. – Они тебя не достойны, – прошипела она. – Не обращай на них внимания. Немейский лев не слушает бредни овец.
Ее слова вдохновляли.
Но не убеждали, потому что Чарли однажды сказал, что у меня лицо утконоса и энергетика сумасшедшей белки. Правда, мы только начинали учить язык жестов, так что не ручаюсь, что он пытался сказать именно это. Но переспрашивать я побоялась.
– Черт возьми. Ребята, смотрите, – голос Алессандра дрожал от страха, и все трое обидчиков наконец замолчали.
Спасибо тебе, Господи.
Я подняла голову.
Сердце остановилось.
Длинная лодка Харона плыла вдоль берега, буквально в метре от нас. Льдисто-голубые глаза смотрели на меня.
Хотя, не бери в голову.
Вытяни руку, и можно было бы коснуться его черного потрепанного плаща, тенью развевающегося вокруг него.
На секунду мне показалось, что вместо шеста он держит в руках косу.
Титус, Лео и Алессандр медленно отступили от края реки.
Я слишком устала, чтобы двигаться.
Ветерок играл капюшоном Харона, открывая взгляду высокие, острые как битва скулы и хищный оскал.
Долгие секунды он пристально смотрел на меня.
– Что он делает? – прошептал Лео.
Он напоминает мне о своей угрозе.
Я первой отвела взгляд.
Краем глаза я видела, как Харон злобно усмехнулся и оттолкнулся от края реки.
Сатана: 1.
Алексис: 0.
Остаток перерыва прошел в напряженном молчании, и даже Фокс выглядел обеспокоенным.
Но, как и все хорошее в жизни, отдых закончился внезапно, и мы поплыли по реке Стикс (начали тонуть в горизонтальном направлении). Вода была теплее, чем в прошлый раз, но организм все равно пребывал в шоке.
Каждый новый гребок отзывался в душе отчаянием и ужасом. Волны напоминали о преследующем охотнике. Мне казалось, он не собирался меня убивать – пока, – но это не значило, что он откажет себя в удовольствии понаблюдать за моими мучениями.
Харон явно относился к тем людям, что играют со своей едой.
Когда мы всей группой выползли на берег, над нами ярко светила луна, и никаких термоодеял на берегу не было.
Генерал Клеандр стоял на берегу и с невозмутимым видом объявил, что у нас пятичасовой перерыв на учебу.
Я не помню, как попала внутрь.
Уверена только в том, что ползла на четвереньках.
Вроде бы только что была снаружи, а в следующую секунду уже сижу за столом, силюсь понять, что написано в учебнике, и глотаю слезы. Холодные чешуйки Никс свернулись в клубок между моих ног.
Дрекс сидел напротив и, нахмурив брови, делал заметки.
Он тоже плакал.
– Тебе просто повезло. Твои дни сочтены, сучка, – прошептал Титус мне прямо в правое ухо.
Он стоял позади меня, и горячее дыхание обожгло шею.
Я сосредоточилась на тексте, лежащем передо мной. Скажи ему, что он умрет в одиночестве. Только быстро.
Я перевернула страницу, так и не отважившись заговорить.
– Я сказал: твои дни сочтены, шлюха.
Быстрее, обзови его маму плохим словом.
Дрожащими пальцами я потянулась к книге, чтобы перевернуть страницу.
Титус схватил меня за руку.
– Ты будешь молить о…
Я уставилась на пальцы, крепко обхватившие мою руку.
– Отпусти меня, – прохрипела я.
Хватка стала крепче. Его мерзкие пальцы касались моей кожи, впиваясь ногтями.
Я снова оказалась в трейлере.
Титус рассмеялся:
– Заставь меня.
Я оттолкнула стул назад, развернулась и, качнувшись вперед на нетвердых ногах, врезала кулаком по его идиотскому лицу.
От удара он отступил назад.
– Ты что… ударила меня? – Он заиграл желваками, глаза расширились, наливаясь безумием.
Голова кружилась от резкого движения, и меня мотало из стороны в сторону, а живот сводило от подступающей тошноты.
Он взмахнул кулаком.
Треск. Боль пронзила нос, а по губам потекла кровь. Я замерла, недоуменно глядя на струящуюся по лицу жидкость.
Титус прорычал мне в лицо:
– Да, именно так я, на хрен, и думал. Ты слабая сучка, и у тебя нет ни единого шанса против настоящего мужчины, как…
Я рванулась вперед и изо всех сил врезала коленом ему в промежность. Он схватился за отбитый пах и упал на колени. Я добавила коленом по лицу.
Треск. Из его носа хлынула кровь.
Он застонал, свернувшись в клубок на полу.
Ну и кто теперь настоящий мужчина?
В глазах двоилось, я качалась, словно пьяная.
Раздался приглушенный шум, и я повернулась налево. Лео и Алессандр надвигались на меня, я прищурилась и приготовилась к…
Из ниоткуда вылетел Дрекс и влепил кулаком Лео в лицо.
Сцепившись, они врезались в стол.
Алессандр удивлено остановился.
Дрожащими руками я подняла свой стул и, застонав от напряжения, занесла его высоко над головой. Алессандр обернулся. Я обрушила стул ему на голову, и он мешком повалился на пол.
От удара куски дерева разлетелись по комнате.
Лео и Дрекс отпрянули друг от друга и уставились на меня. Максимум и Кассиус неподвижно сидели на своих местах с открытыми ртами. Музы выглядывали из-за книжных стопок.
Краем глаза я заметила шевеление теней.
Шея заныла, и я вгляделась в темноту за открытой дверью библиотеки. Кто-то наблюдает за мной?
Там никого не было.
Титус застонал, и я выронила из рук сломанную ножку.
– Йу-у-у-ху-у-у! – Никс скользнула по моей ноге. – Это моя девочка! – Она всхлипнула. – Я так горжусь тобой… Это лучший день в моей жизни. Я знала, что у тебя все получится, подружка. Киски вперед, сокрушим патриархат! Не останавливайся, убей их всех. УБЕЙ ВСЕХ В ЭТОЙ КОМНАТЕ!
Я скривилась, упала на колени, и меня вырвало на Алессандра.
Упс.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони и едва удержалась от того, чтобы не упасть лицом вниз.
– Что за шум, мать вашу? – вошел генерал Клеандр, а за ним профессор Август. Стоило ему увидеть меня, и обеспокоенное выражение лица сменилось лютой ненавистью.
Оба остановились.
Удивленно моргнули, созерцая происходящее.
Потом мужчины (огромные бегемоты, место которым было на поле битвы) медленно подошли к Алессандру. Он лежал без сознания, усыпанный частями разломанного стула и непонятной субстанцией (желчью). Рядом с ним, пошатываясь и, как извращенец, держась за отбитую промежность, встал Титус.
– Что здесь произошло? – медленно спросил генерал Клеандр. Август обвиняюще смотрел на меня бездушными темными глазами, рубины на его короне поблескивали в свете камина.
Из уважения к его авторитету (из страха) я уставилась в пол.
Титус открыл было рот.
Генерал Клеандр поднял руку.
– Я просто хочу напомнить вам, – мягко сказал он. – Если кто-либо из вас дрался – по любой причине, – вы все будете бегать, пока ваши ноги не превратятся в кровавые обрубки… а потом пробежите еще столько же.
С громким щелчком Титус закрыл рот.
– Итак, я спрошу еще раз, – сказал генерал Клеандр. – Что, черт возьми, здесь произошло?
Кассиус быстро заговорил:
– Это было просто…
– Титус, – оборвал его генерал и указал на измазанного кровью парня. – Титус расскажет мне, что произошло.
Тишина была такой напряженной, что если бы зажгли спичку, раздался бы взрыв.
После мучительно долгой паузы Титус прошептал:
– Алессандр упал со стула. Когда он упал, стул задел и меня… и… э-э… поэтому мы оба оказались на земле.
Я удивленно посмотрела на него.
Генерал Клеандр уставился на Титуса с нечитаемым выражением лица, а Август продолжал смотреть на меня.
– В будущем будьте осторожнее в своих действиях, – сказал генерал. – Мебель может быть опасной.
Похоже, он говорил совсем не о стуле.
– Чего вы все ждете? – Он обернулся и смерил всех грозным взглядом. – САДИТЕСЬ И УЧИТЕСЬ.
Как только генерал Клеандр вышел из библиотеки, мы поплелись на свои места.
Оправдание Титуса не объясняло ни мой сломанный нос, ни синяк под глазом Лео, ни синяк на щеке Дрекса, ни то, как сломанный стул оказался поверх Алессандра, а затем запачкал его рвотой.
Но он не стал нас наказывать.
Август задержался в библиотеке. С прищуром продолжая сверлить меня взглядом.
Помогите, почему он все еще смотрит сюда?
Почему он идет ко мне?
Он подошел к моему стулу, и навис надо мной, как темная туча.
Я молилась о самовозгорании.
– Что ты творишь? – с нарочитой теплотой спросил Август. Он говорил тихо, чтобы только я могла его слышать.
К сожалению, я не взорвалась.
Я сглотнула.
– О чем в-вы говорите? – прошептала я.
Он наклонился ближе, дыхание защекотало мне ухо, и странные ощущения затрепетали в нижней части живота.
– Какого хрена ты подвергаешь себя опасности? – медленно спросил он вибрирующим от сдерживаемых эмоций голосом. Тихим, убийственным шепотом он продолжил: – Хтоники чрезвычайно редки и важны. Веди себя соответствующе.
О, он беспокоится, что мои наставники-Хтоники не смогут стать генералами.
Я пренебрежительно махнула рукой.
– Не волнуйтесь, я просто защищалась. У меня все под контролем. Все в порядке, – мой тон был уверенным, но кровь, хлынувшая из разбитого носа на стол, испортила весь эффект.
У Августа из глубины глотки вырвался сдавленный хрип. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно мучился болями от артрита или пытался убедить себя не сворачивать мне шею (оба варианта внушали опасения).
– Заботься о себе получше, – прорычал он, – или я буду вынужден принять меры. Так больше продолжаться не может.
Поскольку было совершенно непонятно, что он имел в виду под «так», я нерешительно улыбнулась.
Он зарычал и зло зашагал прочь из библиотеки. Дверь за ним с грохотом закрылась.
Что ж, все прошло хорошо.
Я повалилась на пол и застонала от боли в лице.
Когда два спартанских генерала (жаждущие власти фашистские диктаторы, которые определенно страдали от недиагностированных психических расстройств) ушли, по библиотеке разнесся коллективный вздох облегчения.
Мы радовались тому, что избежали верной гибели.
Ура, нас не убили в порыве ярости. Ур-а-а-а. Бог добр.
– Ух ты, дитя, – шипела Никс, скользя по моему телу. – Это было горячо. Ты почувствовала это напряжение? Я не могу дышать.
– Во-первых, ты бредишь, – прошептала я. – Во-вторых, ты змея. У тебя вообще есть легкие?
Никс зашипела.
– Во-первых, есть. Во-вторых, это было грубо. И в-третьих, попрошу заметить, я женщина, и для меня очевидно, что этот мужчина хочет сделать с тобой развратные вещи. Слава Кроносу, наконец-то достойный жених. Я уже начала беспокоиться, что ты умрешь девственницей. Это был бы позор для чести нашей семьи.
Я поперхнулась.
Какая честь семьи?
– Эй, а что плохого в безбрачии? – шептала я. – Я говорила тебе, что Карл Гаусс – единственный мужчина в моей жизни. И ты это знаешь. Кроме того, ты официально спятила, потому что Август меня ненавидит.
– Я никогда не отрицала, что он тебя ненавидит. – Никс плотно обхватила мое горло. – Это очевидно, но совершенно не значит, что он не хочет убить тебя… в постели. Если ты понимаешь, о чем я.
К сожалению, я поняла. Отчасти. Но на самом деле я понятия не имела, о чем она говорила.
Я прокашлялась, и слюна красиво потекла на стол. Ее слова звучали притянутыми за уши.
– Ты сошла с ума, – сказала я Никс, пытаясь смахнуть кровавую слюну рукой, но только размазала ее по столу.
– Идиотина, – насмехалась Никс, а я решила прибегнуть к самом благородному варианту решения спора – щипала ее, пока она не заткнулась.
Иногда насилие действительно выход.
Дрекс с шумом уселся напротив меня.
– Что это было? – Он растерянно смотрел на меня широко раскрытыми от недоумения глазами. – Почему он шептался с тобой? Ты общаешься с ним вне уроков?
Я насмешливо хмыкнула.
– Нет. Жуть какая.
Он продолжал странно смотреть на меня.
– Кажется, он относится к тебе… очень ревностно.
И он туда же.
Покачав головой, я пренебрежительно махнула рукой.
– Все из-за моих наставников-Хтоников. Они все боятся, что не станут генералами. Создают вокруг удушающую, нездоровую обстановку. Этакий мужской клуб. Ну, ты понял.
Что я вообще говорю?
По Дрексу было видно, что он ничего не понял, но парень пожал плечами и открыл учебник.
– Вот, – я кашлянула. – Давай объясню, – хрипло прошептала я, со свистом втягивая воздух носом, и подтолкнула к нему учебник.
Дрекс вскинул голову. Он смотрел на меня как на спасительницу.
– Альянс? – просипела я, и тут же уточнила: – Только не культ. Никаких человеческих жертвоприношений, цветочных корон или сплетенных из веток кругов.
На текущем этапе жизни, мне претили порядки культа.
Может быть, позже, когда у меня будет больше свободного времени.
– Конечно. – Дрекс лучезарно улыбнулся, блеснув окровавленными после драки зубами и добавил: – Мы, брошенные муты, должны держаться вместе.
Кивнув (и тут же пожалев об этом, потому что нос заболел с новой силой), я начала медленно объяснять ему линейную алгебру. К счастью, Дрекс схватывал все на лету.
Прошло несколько часов, и в моей груди разлилось странное тепло. Ощущение было настолько чужим, что мне потребовалась секунда, чтобы понять.
Надежда.
Две недели почти закончились, и скоро мы сможем отдохнуть. Каким-то образом я дожила до конца августа. Профессор Август говорил, что осенью будет намного легче. Самое сложное уже позади.
Все будет не так уж плохо, и в конце концов все получится.
Заблуждение было чертовски сильным наркотиком.
Спойлер: с «получится» возникли некоторые проблемки.
