Сады Инверкомба изменились. Ели взъерошили окутанные золотистой дымкой ветви, когда метеовед Эйрс, тайно проверяя и перенастраивая метеоворот по случаю приближения «Прозерпины», обрушил на долину короткие ливни, шквалы холода и полуденные туманы, которые часто утекали на побережье, приводя в замешательство перелетных гусей и куликов. Сисси тоже сделалась необычно раздражительной, она отчитала младших горничных за пятна сырости, появившиеся на стенах павлиньей комнаты, а затем удалилась в свой кабинет, чтобы еще раз попытаться составить заявление об уходе. Она решила, что принять решение – это просто. Что трудно, так это совершить поступки, которые воплотят его в жизнь.

Так или иначе, Ральф тоже покидал это место. Уже сняли мерки для униформы старшего подмастерья, уже состоялось неохотное интервью с заискивающим репортером из газеты «Вестник выпускников Хайклэра». Теперь каждое утро и после обеда прежде ненадежная западная почта доставляла просьбы от незнакомцев о пожертвованиях или рекомендациях, а также новые бумаги, которые следовало завизировать. Он должен был отправиться в Хайклэр первого октября, в пятисменник, и это означало, что им с Мэрион придется сбежать на Блаженные острова до означенной даты.

Сосновый остров, безусловно, был самым большим и густонаселенным в архипелаге, но с этой точки зрения интересовал его меньше прочих. Эспаньола и даже Аравак показались слишком цивилизованными с точки зрения их целей, как исследовательских, так и необходимости затеряться. Именно на небольших островах, где сахарный тростник выращивали реже, можно было полнее ознакомиться с грандиозным механизмом врожденной адаптации. Остров Угрей. Остров Святого Духа. Кривой остров. Лоскутный остров. Названия казались знакомыми, однако подробные сведения о флоре и фауне этих небольших островов найти было невозможно. Все, что он узнал в Бристоле и Инверкомбе, – сбивчивое беглое описание ящериц, ананасов и гигантских черепах, а также чушь про кипящие озера, чакчарни – красноглазых эльфов – и птиц размером не больше ногтя на большом пальце. Это вызывало замешательство и одновременно вселяло надежду. Он поверил, что там раскинулись нетронутые природные ландшафты, которые только и ждут, чтобы их занесли в каталог и изучили.

Тем временем Мэрион стала скрытной и непохожей на себя. Конечно, она оставляла позади гораздо более существенную жизнь, чем когда-либо была у Ральфа. Теперь у нее было меньше времени, чтобы помогать с каталогизацией, и их интимные отношения уже не протекали так бурно. Ральф знал, что Мэрион чувствовала себя неловко из-за необходимости обманывать родных. И все же было странно и волнующе открывать «Бристоль Морнинг Пост» и вместе просматривать рекламные объявления, обещающие новую жизнь. Они остановились на «Вертикордии», которая предлагала «Удобные простые койки» и отплытие в последний день сентября. Она направлялась на остров Пенн, один из самых маленьких Антильских островов, хотя они с Мэрион договорились, что пробудут там всего несколько сменниц, прежде чем двинутся дальше. В любом случае работа настройщика предполагала странствия. Они говорили о путешествиях с острова на остров и о том, что Ральф мог бы по-настоящему вникнуть в тонкости своего ремесла, занимаясь им на палубе, пока у носа корабля прыгают дельфины; так или иначе, цель оставалась прежней – доказать и усовершенствовать теорию врожденной адаптации. Ральф согласился, что Мэрион лучше съездить в Латтрелл и снять необходимую наличность, чтобы купить билеты у агента транспортной компании.

Не стоило и пытаться закончить их летний труд по систематизации береговой живности в виде заметок или с помощью вычислительной машины; Ральф в любом случае был слишком рассеян. Он бродил в садах. Шагал по берегу. Топал по дорогам. Посетил Храм ветров. Погода была так переменчива. Почему метеовед Эйрс ее не исправит? Как-то утром Ральф обошел Дернок-Хед, рассчитывая поглядеть на бухту Кларенс. Ночью прошел сильный дождь, и к его ботинкам прилипала земля, хотя небо успело проясниться и вид с мыса открывался превосходный. К его удивлению, на вершине работали два младших садовника. По какой-то причине они старательно разбирали часть стены, сложенной из камней без раствора.

Он остановился с ними поболтать, и откуда-то из-за края холма тотчас же появился метеовед Эйрс, вытирая лоб носовым платком.

– Э-э… я-то думал, вы собираете чемоданы.

Ральф улыбнулся и покачал головой. Он заметил на соседнем поле еще одну брешь в стене. Вместе они образовывали линию, ведущую к узкой тропе, огибающей Дернок-Хед и соединяющейся с проселочной дорогой к Латтреллу.

– Кстати, как мне вас теперь формально называть? Не просто «мастером», как раньше?

– Называйте меня Ральфом. Именно об этом я всегда прошу.

– Всегда, м-м? – Метеовед подвигал губами. – Что ж, вот вы и уезжаете в академию, прямо как брат Мэрион.

– Верно. Впрочем, – счел нужным прибавить он, – Хайклэр и местная Морская академия, наверное, немного отличаются друг от друга.

– Я в этом не сомневаюсь. – Уперев руки в бока, прищурившись, метеовед Эйрс изучал холмистый ландшафт, который теперь был окрашен в коричневые и темно-зеленые тона. – И когда именно, простите за любопытство, вы уезжаете?

– Мама заберет меня в следующий пятисменник.

– Не поздновато ли для первокурсника?

– Ну… – проговорил Ральф, недоумевая, к чему клонит метеовед. – Я не первокурсник. Разве что формально, ведь на самом деле я опоздал на целый год, если вы понимаете, что я имею в виду.

Эйрс, на лице которого по какой-то причине все еще читалось сомнение, кивнул.

– А знаете, что говорят о телеграфистах?

– Что?

– Не стоит посвящать их в секреты, потому что они, вероятно, и так все уже знают.

Ральф ухмыльнулся. Эту шутку он слышал впервые.

– Когда вы уедете, а потом возглавите свою гильдию в Лондоне, вы же будете помнить, как обстоят дела у нас, на Западе?

– Конечно. Обещаю. Хотя до того я еще много раз вернусь в Инверкомб. Это я тоже обещаю.

– Ну конечно, вы вернетесь, молодой человек.

Метеовед снова вытер лоб, шмыгнул носом и ушел. Предоставив младшим садовникам возможность продолжить странный труд и отказавшись от идеи поглядеть на бухту Кларенс, Ральф вновь задумался об их с Мэрион планах, о времени и месте встречи, путешествии на остров Пенн, один из Блаженных островов, на борту «Вертикордии» с ее удобными койками. Конечно, в его намерения не входило навсегда разрывать все контакты с Англией. Он воображал, что, вероятно, позвонит матери через несколько сменниц и что она в конце концов все поймет. В конце концов, разве ей самой не было свойственно стремление к независимости? Через два-три года, когда его теория врожденной адаптации будет доказана и доведена до совершенства, они с Мэрион смогут вернуться домой на своих собственных условиях. Тогда он будет вполне готов изучить догматы гильдии и взвалить на себя бремя вельграндмастера. На самом деле он сделает это с радостью. К тому времени мать снова будет рядом с ним, и Мэрион тоже. Воодушевленный Ральф не сомневался: то, что он узнал и чему научился на Западе, ему очень пригодится.