Во сне Хэ Ланфэн один образ сменялся другим. Вот она вела борьбу с огромными морскими тварями. Черный водоворот стремился поглотить сверкавший множеством огней подводный город. Она осталась совсем одна. Ее броня была пробита, но руки продолжали сжимать цинлун цзи. Все воинство хозяйки Беззвездного города пало в страшной битве, но она, готовая к гибели, стояла до конца. Тогда Владыка Востока, пятый повелитель Запредельного края, явился, чтобы спасти морской народ от уничтожения. Он заставил всех павших цзяожэней подняться и продолжить битву. Он сам вынес хозяйку Беззвездного города с поля боя. Он сказал немногим после: «Я и сам появился на свет в Восточном море. Оно всегда было воротами в Запредельный край. Я не допущу гибели цзяожэней».

А потом она отправилась в Дэнфэн и присягнула на верность пятому повелителю Запредельного края. Небесные боги бросили ее народ, отец обрек Беззвездный город на уничтожение. Без помощи, без поддержки цзяожэням было не выстоять, не восстановить город и не защититься. Раз боги оставили ее, она была готова пойти к демонам и служить Владыке Востока в обмен на покровительство и защиту.

Любовь не возникает так просто. Любовь – это узнавание, уважение и доверие. Любовь скрепила их союз. Никто не сможет представить, как сильно она его любила! Все чувства не могла уместить в сердце! Сотня лет вместе, и еще одна сотня, и еще… Это так мало, слишком мало!

Он был могущественным повелителем, она – защитницей морского народа. Пусть они были на вершине, они жили, обремененные многочисленными обязанностями и заботами. Они не могли быть по-настоящему свободными, не могли принадлежать только друг другу и жить спокойной жизнью в уединении! Как жаль, что не могли!

Он был тем, кто подарил ей шпильку, украшенную драгоценными камнями. Он создал их с помощью духовной силы, и пока она носила украшение, была под защитой его чар. Он рисовал ее портреты на берегу Закатного озера и гулял с ней по волнам Восточного моря, любуясь звездным дождем. Она вышивала защитные узоры на его одеяниях и пела песни своего народа, чтобы развеять его тревоги.

Она осталась с ним в Дэнфэне на десять последних дней и ночей. В их последнюю ночь вместе она почти не переставая лила слезы и пела песни. А он, истаявший и ослабевший, с грустной улыбкой наблюдал за ней и как мог согревал ее теплом своей силы. И она согревала его. Но все это было бессмысленно.

– Что это за песня? Никогда прежде ее не слышал, – спросил он побелевшими губами. Владыка Востока умирал, но, казалось, это его совсем не волновало. На его лице словно бы отпечатались долгие годы, проведенные в заботах, тревогах и борьбе. Столь сильная усталость могла появиться лишь во взгляде того, кто ни одну сотню лет трудился на благо народа, позабыв об отдыхе. Но больше это не имело значения.

– Это «Прощание», господин. Последняя песня, которую мы поем тем, кем дорожим. Тем, кто навеки нас покинет.

– Такая красивая! Мне нравится, – из его прежде ярких сине-зеленых глаз ушел весь свет. Его рука с трудом поднялась и коснулась ее щеки.

– Я подвел тебя, Чжу’эр, – проговорил он печально. – Не смог защитить ни тебя, ни цзяожэней. Я подвел тебя. Я всех подвел. Мне так жаль!

– Нет! Это не так, мой господин, это не так!

Снежинки застыли на его длинных ресницах, посеребрили его волосы. Его пальцы стерли ее слезы. А потом его тело растаяло в ее руках. Владыка Востока исчез без следа, будто и не было его вовсе. Погасло сине-зеленое пламя в полуразрушенной башне, сверкнули в последний раз драгоценные камни на ее шпильке. И она оказалась за пределами печати. Созданное им место абсолютной инь отпустило ее. За воротами Дэнфэна тоже шел снег, укрывая землю мягким и холодным белым покрывалом. Хозяйка Беззвездного города, прежде не знавшая сомнений, не страшившаяся смерти, сильная и решительная, обливалась горькими слезами в тишине морозной ночи. Ее распущенные волосы трепал ветер, в ее руках была шпилька, в которой больше не осталось никаких духовных сил. И столь страшно было горе несчастной, потерявшей любимого, что даже равнодушные звезды померкли, словно не желая тревожить ее в тот печальный миг.

Ее видели в Дэнфэне, ее бы сочли погибшей. Она могла не возвращаться в Восточное море, могла сотни лет странствовать по трем мирам. Быть может, не вернись она, Император Небес не стал бы так гневаться на цзяожэней. В конце концов, она была всему виной, это она заключила союз с демонами, с нее все началось.

Она могла уйти. Владыка Востока просил ее об этом, просил позаботиться о себе, спасти в первую очередь свою жизнь. Он хотел, чтобы она стала свободной. Но к чему ей эта свобода? К чему три мира, если его больше не было на свете? Кого ей ждать, если его душа сгорела в собственном пламени? У хозяйки Беззвездного города остался только ее народ, который она защищала до самого конца.

Спустя сотни лет, спустя несколько жизней Небеса сжалились над ней и вернули его. Но нет же… нет… Небеса на самом деле были слишком жестоки! Они вернули его только для того, чтобы снова отнять. Она снова обнимала его крепко-крепко, но его тело таяло, исчезало…

* * *

Хэ Ланфэн в ужасе закричала и открыла глаза. Страшный сон оборвался. Лицо девушки было мокрым от слез. Ланфэн едва не упала с низкой кушетки на пол. Оказывается, она лежала на самом краю, на боку, укутанная в одеяло. Девушка не сразу смогла сориентироваться. Что… произошло? Где она? Как здесь очутилась?

В просторной комнате было тепло и светло, а за окном ночь была в самом разгаре. Какая же долгая ночь! Или… сколько же прошло времени? Хэ Ланфэн была переодета в чистую белую одежду и боли больше не чувствовала. Но когда девушка взглянула на руки, ей показалось, что они по-прежнему покрыты кровью Сун Жуланя. Паника сдавила горло. Хэ Ланфэн с трудом шевелилась. Казалось, все силы покинули ее, и если она встанет на ноги, то и шагу не сможет ступить.

Сун Жулань без движения лежал совсем рядом. Кто-то и его переодел в светлые одежды. Его волосы черными волнами растекались по белой ткани. Его лицо было таким же белым, как и одеяло. Он словно и не дышал вовсе…

– Сун Жулань! – с губ Хэ Ланфэн сорвался тихий стон. Она попыталась подняться, а когда не получилось, сползла на пол. Край широкого рукава принца свесился вниз, девушка хотела за него ухватиться, но почувствовала толчок. Тогда же на полу проступили золотые символы. Они, будто живые, поползли вверх, по простыням, по одежде Сун Жуланя, опутывая его, связывая. Юноша же так и не пошевелился.

– Это же… это… сдерживающие заклинания! – воскликнула девушка и отдернула руку.

– Все верно! Это сильнейшие в трех мирах сдерживающие заклинания. – Услышала Хэ Ланфэн ласковый женский голос. – Дитя, не сиди на полу. Давай я помогу подняться!

Хэ Ланфэн глядела на незнакомую женщину во все глаза. Ее белые одежды были расшиты золотыми цветами – большими пионами, – ее лицо принадлежало молодой женщине, но волосы и брови были седыми. Лишь самые кончики длинных волос были золотистыми и ярко сияли. Сильные, но нежные руки подхватили Хэ Ланфэн и усадили обратно на кушетку. Женщина по-доброму улыбнулась ей, но внутри у мечницы словно все смерзлось. Она почувствовала могучую силу, переполнявшую незнакомку. Эта женщина… даже не бессмертная… она…

– Хэ Ланфэн, когда тебя привезли сюда, ты уже потеряла сознание. Наконец ты пришла в себя. Не нужно волноваться! Здесь ты в безопасности! Меня зовут Юаньцзюнь, и ты в моем доме – на пике Тяньдуфэн[43].

– Тяньдуфэн? Желтые горы? Вы… вы… Юаньцзюнь?! Так вы Госпожа лазоревых облаков! Хозяйка Желтых гор! – Хэ Ланфэн была потрясена до глубины души. Наставница как-то поведала ей, что на трех пиках гор Хуаншань живут не только бессмертные мастера, но и боги, покинувшие девятые небеса из-за разногласий с императором Хуан-ди. Самая старшая и уважаемая среди этих божеств – Юаньцзюнь, Госпожа лазоревых облаков, покровительствовавшая матерям и защищавшая маленьких детей. Добрая богиня, не пожелавшая без конца сражаться на стороне Императора Небес и создавшая для своих последователей прекрасный цветущий сад в мире смертных.

Хэ Ланфэн снова попыталась подняться, чтобы поклониться, но госпожа Юаньцзюнь остановила ее.

– Не нужно. Это не ко времени. Ты еще слишком слаба. Тело исцелить легко, но твое сердце сильно ранено, а небесная душа – в смятении. Тебе нужен отдых.

– Я… я… благодарю вас, но я… а Сун Жулань, он…

– С ним все сложнее, – вздохнула госпожа Юаньцзюнь. – Пусть небесным оружием его не убить, он тоже сильно ослаб. И потому не может противиться одержимости. Он ранил себя, чтобы остановиться. Но это его не исцелит. Владыка Востока не приходит в себя потому, что заклинания удерживают его в зачарованном сне. Но это временная мера. И, к сожалению, никто в Желтых горах не может избавить его от одержимости.

Сердце Хэ Ланфэн упало.

– Даже боги бессильны… – прошептала она и спрятала лицо в ладонях. Она была убита горем.

– Боги не сильнее прочих. Мы смогли исцелить тебя, вылечили твоих друзей, но демона в лазурных одеждах нам не спасти. Мне жаль, дитя!

– Вы… вы нашли Ли Мэй и Чжао Вэйнина?! Они… они…

– Сейчас отдыхают. Проспят до утра, а потом ты сможешь с ними встретиться. Они поправятся, верь мне! – успокоила девушку госпожа Юаньцзюнь.

– О, благодарю вас! – Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением. – Благодарю!

– Меня благодарить не следует. Я сделала ничтожно мало. Боги Желтых гор слишком долго оставались в стороне, и, если бы не А-Шэн, так бы и жили в своем мире, не желая ни во что вмешиваться. Свою силу мы уже давно не использовали во благо.

– А-Шэн… это, случаем, не юноша, который спустился с неба?.. Я помню… он сказал тогда…

– Да, Лу Шэн. Он привез тебя и Владыку Востока на пик Тяньдуфэн и отыскал в Лесу голодных призраков ваших друзей.

– Боги Желтых гор… отчего же вы пришли так поздно?.. – голос Хэ Ланфэн был полон горечи. – Отчего же вы пришли так поздно?..

Госпожа Юаньцзюнь грустно поглядела на девушку.

– Дитя, сейчас никакие оправдания тебя не успокоят и не убедят. Поговорим, когда восстановишь силы. А пока послушайся меня, прими лекарство. Рассвет скоро наступит. Утром все разрешится.

– Что это значит?.. Вы сказали, что не можете помочь Сун Жуланю! А как же Шоусянь, Лес голодных призраков?..

– Конечно же, у тебя много вопросов. Я смогу ответить лишь на некоторые из них. Пожар в городе потушен, и единый амулет сломан. Но тьма над лесом пока не рассеялась, ведь некому избавить души призраков от одержимости. Наша формация ныне сдерживает тьму, однако лишь великий демон сможет уничтожить место абсолютной инь.

– Но Сун Жулань… как помочь… как спасти его, госпожа?! Есть ли хоть какой-то способ, хоть какая-то надежда? Пожалуйста, помогите! – вскричала Хэ Ланфэн. Она была готова на все!

Глаза Юаньцзюнь все также были полны печали и жалости.

– У нас много снадобий, мы знаем немало заклинаний, но никто не владеет небесной цитрой и не может исполнить для одержимого «Песнь умиротворения». Остается только ждать помощи. В эту ночь боги Желтых гор не спят, мы готовимся принять еще одного гостя.

– Кто-то придет, чтобы спасти Сун Жуланя? – воодушевилась Хэ Ланфэн. Для нее эти слова стали лучом надежды.

– Я надеюсь. С тех пор, как первые боги обрели полный покой, в трех мирах осталась лишь одна небесная цитра. Владыка Востока может любого избавить от одержимости, кроме себя самого. Только «Песнь умиротворения» способна спасти его.

– Небесная цитра? – наморщила лоб Хэ Ланфэн. – Та, чьи двадцать пять струн так остры, что оставляют раны на ладонях и на сердце? Наверное, лишь великое божество может владеть ею! И оно придет спасти Сун Жуланя?

– Тот, кто смог освоить искусство игры на небесной цитре, связан с Владыкой Востока кровным и духовным родством. Это очень хорошо! Это дарит надежду! Владыка Востока сопротивляется одержимости, значит, не все потеряно. Я побуду здесь, с тобой, Хэ Ланфэн. И ожидание будет не таким мучительным.

Связан кровным и духовным родством? Как она могла забыть?! Демон в алых одеждах владел небесной цитрой сэ! Неужели он придет, чтобы спасти Сун Жуланя? А если и так, то какова цена этого спасения? У всего ведь есть цена…

Хэ Ланфэн подумала о том, что время тянется очень медленно, невероятно медленно… Свет казался ей слишком ярким, а любые звуки – слишком громкими. Лекарство, которое принесла для девушки Госпожа лазоревых облаков, оказалось вязким и сладким. Выпив его, Хэ Ланфэн почувствовала еще большую усталость, но она изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Нельзя засыпать! Вдруг она заснет, а Сун Жулань…

Юноша так и лежал, не шевелясь. Время от времени символы сдерживающего заклинания опутывали его, но потом снова отпускали. Хэ Ланфэн видела его лицо – бледное и спокойное. Он сильно осунулся, а черты его лица заострились. Сун Жулань выглядел старше. И несчастнее.

Как же долго длилась эта ночь!

Госпожа лазоревых облаков разжала пальцы Хэ Ланфэн. На ладонях девушки остались следы ногтей.

– Время словно замерло… – шептала мечница. – Словно замерло…

* * *

Все пространство вокруг Сун Жуланя было черно-красным, и он не видел ничего, кроме темной завесы. Тер глаза, но ничего не менялось. Принц не знал, где находится, не мог сказать наверняка, спит он или бодрствует. У него болела голова, а сердце было наполнено яростью. Вот только юноша не мог даже сам себе объяснить, почему так злится.

– Сун Жулань! – услышал он тонкий голосок. Кто-то звал его, но юноша не видел говорившего и не мог узнать его. – Проснись! Ты должен проснуться! Сун Жулань, я не обманывала тебя! Отец-император желает зла тебе и твоим старшим братьям! Это из-за него ты попал в ловушку смертных. Я же… я подвела тебя! Я так хотела помочь, что… Сун Жулань, настало время проснуться! Ты должен бороться с одержимостью! Нельзя сдаваться!

Голос становился все громче и громче, раздражал юношу все сильнее и сильнее. Он пытался прорваться сквозь черно-красную пелену и отыскать источник голоса, заставить его замолчать, но продолжал стоять на месте. Да что же это?! Хотелось зажать уши, но Сун Жулань не мог поднять руки. Что же это?

Вдруг голос смолк, и на его место пришла мелодия, тихая-тихая и такая странная. Каждый новый звук заставлял сердце Сун Жуланя болеть все сильнее и сильнее. Когда боль стала совсем уж невыносимой, юноша распахнул глаза. Яркий свет на мгновение ослепил его, а музыка – не стихла. Сперва он даже не мог пошевелиться: многочисленные нити, сплетения золотых символов, больно сдавили его запястья и лодыжки, опутали шею, оплели все тело. Ярость Сун Жуланя от этого только усилилась, глаза заволокла кровавая пелена. Но тут символы погасли, и он вскочил так резко, что даже не успел понять, как оказался на ногах. Его тело… двигалось само, рвалось куда-то и не повиновалось ему.

Девушка с бледным лицом и длинными темными волосами потянулась к нему, но женщина в бело-золотых одеждах оттащила ее как можно дальше. Губы девушки шевелились, но Сун Жулань не мог разобрать ни слова. В его ушах звучала музыка. Юноша не знал, где находится, и никого не узнавал. Он злился и желал покинуть это место. Сун Жулань не успел подумать, как ноги сами понесли его прочь.

Его окружила чернота ночи, под его ногами возникали темные облака. Он поднялся так высоко в небеса, что вершины гор оказались далеко внизу. Он, точно божество, бродил среди звезд. Музыка с ветром уносилась прочь и манила Сун Жуланя за собой. Он смутно помнил, что был ранен, но на его теле не было повязок. А с каждым вдохом прохладного ночного воздуха юноша чувствовал себя все лучше и лучше. Он силен и свободен! Никто не должен мешать ему, никто не станет его контролировать. Если он пожелает уничтожить мир смертных, то без колебаний сделает это. Если же захочет всех спасти… Темп мелодии ускорился, и Сун Жулань внезапно почувствовал негодование.

Внизу, на скрытой в тени гор поляне, распустились огненные цветы. Музыкант в одеждах цвета крови, скрывавший лицо под красной маской, перебирал струны цитры. И каждое движение его ловких пальцев отзывалось болью в сердце Сун Жуланя. Звук все нарастал и нарастал, и юноше казалось, что вот-вот он ударит в небо, словно столб яркого света, и уничтожит его.

Душа Сун Жуланя пребывала в смятении. Он ощущал и силу, и беспомощность, и глубокое горе, и всепоглощающую ярость. Ему хотелось кричать от печали и боли, и хотелось закрыть уши, только бы не слышать… не слышать эту грустную, пронзительную песнь. С отчаянным криком Сун Жулань призвал Цзинлин и ринулся вниз. Ему не терпелось выплеснуть всю накопившуюся ярость. Кровь шумела в ушах, по лезвию меча бежало красное пламя, и жестокий огонь пылал в глазах.

Взметнулись широкие алые рукава; удар Сун Жуланя – удар, который для другого должен был стать смертельным, не достиг цели. Движения противника были резкими и быстрыми. Сверкнули его пугающие, похожие на тлеющие угли глаза.

– Наконец соизволил явиться. Я уже устал ждать, – проговорил противник строгим тоном. Он двигался так быстро, что глаза Сун Жуланя едва за ним поспевали. Он то исчезал, то снова появлялся, справа и слева. Так быстро… В его руках не было оружия, лишь струны, острые, как бритвы, отливавшие красным и золотым струны. Они опутывали Сун Жуланя будто паутина, оставляли царапины на коже, ранили. Снова издав полный ярости вопль, Сун Жулань нанес удар, еще один, и еще, но так и не достиг цели.

– Ты стал быстрее, сяо Лань, – проговорил противник, которого Сун Жулань не узнавал… не мог вспомнить, но которому, не отдавая отчета в своих действиях, желал навредить. – И сильнее. Но этого все еще недостаточно, чтобы ранить меня. Разве не понимаешь, что это одержимость делает тебя сильным? Ты хоть помнишь, за что меня ненавидишь? Даже великие демоны не убивают без причины, на это способны только безумцы.

Сун Жулань не понимал, не помнил, не хотел слушать. Он желал лишь тишины, желал покоя, хотел, чтобы все исчезло, чтобы три полных несправедливости мира перестали существовать, сгинули в бушующем огне очищения. Он хотел свободы, он больше не мог терпеть. А мучительно прекрасная, печальная песня продолжала литься.

Противник взмахнул рукой, и все струны взмыли в небо, выстроились в ряд и засияли еще ярче. Он шевелил пальцами, а они двигались. Музыка не стихала ни на секунду.

Внизу огонь очищения пожирал траву и молодые деревца, а Сун Жулань, поднявшись в воздух, изо всех сил пытался разрубить сверкающие струны. Противник в одной руке держал клинок в ножнах, отбивал и блокировал удар за ударом. Другой же рукой он продолжал касаться струн. Даже одержимый жаждой уничтожения демон был потрясен.

– Уймись! Уймись! Тишины! Я хочу тишины! – взревел Сун Жулань.

– Так ради этого ты отчаянно сражаешься? Потому хочешь убивать? Или дело в другом? Неужели это ты, мой младший брат, готовый пожертвовать жизнью, чтобы защитить других?

– Все должно исчезнуть, исчезнуть!

– А что наступит после, сяо Лань? Темнота и тишина? Знаешь, что наступит потом? Осознание. Расплата. Послушай, просто послушай…

Они так и продолжили кружиться в смертельном танце. Все слилось воедино: земля и небо, пламя и облака, огненные цветы и кровавые слезы. Струны стали для Сун Жуланя и его противника словно ступенями огромной лестницы. Они поднимались то выше, то ниже, ни на мгновение не прекращая бой. Враг так и не извлек клинок из ножен.

– С такими навыками тебе не победить. Однажды, возможно, я преподам тебе урок, а пока просто послушай, послушай песнь небесной цитры.

Рукоятью Сун Жулань получил удар прямо в лоб, и из глаз посыпались искры. Вслед за волной боли промелькнула страшная мысль: он вот-вот упадет, но юноша замер в воздухе, опутанный струнами. Печальная песнь продолжила литься рекой. Глаза Сун Жуланя закрылись сами собой. Он грезил наяву или видел сон… необычный, удивительно яркий… Видел… видел чужую жизнь… познавал чужое, но такое знакомое горе.

Видел мальчика, бродившего по дорогам, изнывавшего от полуденного зноя и ночного холода, голодавшего и не имевшего крыши над головой. Сироту, который столкнулся с жестокостью и равнодушием окружающих. Ребенка, искавшего дом своего деда, но снова и снова сбивавшегося с верного пути.

Видел молодого генарала, решительного и сильного, но уставшего снова и снова вести соратников, братьев по оружию, на смерть. Видел главнокомандующего, желавшего лишь мира, но не способного справиться с чужой жадностью, с чужими амбициями. Преданного лучшим другом и умершего в одиночестве.

Видел великого демона, одержимого жаждой уничтожения, возненавидившего смертных и бессмертных, пожелавшего сжечь дотла их полный несправедливости мир. Видел того, кто, даже став чудовищем и утолив ярость сполна, не был удовлетворен и не обрел покой.

Видел своего четвертого брата, отринувшего все желания и чувства, чтобы избавиться от одержимости. Отчаянная месть не подарила ему счастье, лишь оставила ни с чем. Даже став чудовищем, нельзя было обрести свободу, нельзя было убежать от самого себя, нельзя было изменить то, что предопределено.

И злость ушла, выпустила Сун Жуланя из когтей, а на ее место пришли скорбь и жалость. Какая ужасная судьба, сколько было потерь! Кругом одна несправедливость! Сун Жулань считал себя несчастным, ведь он тоже так долго был один, так мало познал радости, так много боли испытал. Но все же… больше ему не нужно идти по дороге жизни в одиночестве. У него есть друзья, на которых можно положиться. Есть цель, о которой не следует забывать. И что сильнее: его злость или его любовь к миру? Есть так много удивительных вещей, что трогают сердце Сун Жуланя! Краски жизни и поражавшие воображение повороты судьбы, вихрь самых разных чувств, любовь, которая дарит ощущение полета, красота природы, все чудеса трех миров. Один миг вместе с дорогими сердцу людьми, который важнее столетий покоя и одиночества. Но прошлое старшего брата могло стать будущим Сун Жуланя.

– Природа нашей одержимости – одинаковая, – заметил Сян Юань-да. – И я понимаю твои чувства. Были времена, когда я чем больше зла видел, тем сильнее сердился. Но ведь я и сам стал злом – злом куда страшнее, чем те, с кем приходилось бороться. Может ли зло одержать победу над злом? Нет, это лишь порочный круг, из которого невозможно вырваться. Одержимость разрушит тебя, ты перестанешь быть собой. И назад будет никак не повернуть. Одержимость произрастает из самых отчаянных, страстных и темных желаний сердца. Лишь кажется, что она делает сильнее. Одержимые не могут бороться с собой и потому слабы. Пока не поздно, сверни с этого пути! Не страдай из-за того, с чем справиться не под силу. Оставайся собой и живи! Тебе есть, куда возвращаться, есть, за что бороться. Если остановишься сейчас, мою судьбу не повторишь.

Больше Сян Юань-да не сказал ни слова, а «Песнь умиротворения» начала стихать, стихать… Вскоре в ушах Сун Жуланя шумел лишь ветер. И стало так спокойно, развеялись все тревоги. Юноша открыл глаза, увидел посветлевшее небо и почти погасшие звезды, сизые облака близко-близко. Увидел огромные крылья огненной птицы, ощутил жар, исходивший от ее перьев. Сун Жулань осознал, что лежит на широкой спине Жуи, попытался сесть, но тело словно было сковано льдом. Было трудно пошевелиться. Он посмотрел на демона в алых одеждах, сидевшего рядом, снизу вверх. А тот лишь вздохнул и покачал головой.

– Очнулся наконец. Давно пора! Мы уже почти на месте.

По пальцам Сян Юань-да стекала кровь и капала, капала на перья огненной птицы.

– Очень больно?.. – Сун Жулань несмело коснулся алого рукава.

– Ничего, руки заживут.

Память возвращалась к Сун Жуланю, а вместе с ней и осознание… Он на часы выпал из реальности, но все же смог вернуться. С каждой каплей крови демона в алых одеждах он все больше вспоминал, вспоминал… И темноту Леса голодных призраков, и пять амулетов, ставших единым целым, и придворных гадателей, и вана Чу, и людей, запертых в клетке, и кроваво-красный огонь, охвативший Шоусянь, и злых духов, и Хэ Ланфэн, готовую погибнуть, но остановить его, и себя самого…

С трудом Сун Жулань все же смог сесть. А после он вцепился в свои волосы, потом закрыл лицо руками, ногтями исцарапал щеки. Из его горла вырвался страшный, полный боли крик. Этот крик испугал даже огненную птицу, она возмущенно заклекотала и выпустила пару колечек черного дыма.

– Что я сделал?! Что я наделал?!

– Вспомнил наконец? Эй! Успокойся! Сун Жулань! – Сян Юань-да потрепал его по плечу. – Если сейчас не успокоишься, снова впадешь в одержимость. Послушай меня! Успокойся!

– Что я наделал! Я… я… они… все они…

– Твои друзья живы и находятся в безопасности. А Шоусянь устоял. Сейчас не время предаваться горю и корить себя. Если хочешь помочь смертным, сними печать над Лесом голодных призраков, уничтожь место абсолютной инь. Ты еще не получил ключ от сердца. Если сдашься сейчас – все было зря.

– Я… я… – Сун Жулань задыхался от боли и горя, никак не мог взять себя в руки. Он столько пережил, перенес за короткий срок, что не мог это осмыслить, принять, не мог простить себя, не мог…

– Пусть боль уйдет, уйдет… – Рука Сян Юань-да опустилась на его голову и погладила по волосам. Демон в алых одеждах словно заговаривал раны на сердце младшего брата. Сун Жулань поглядел на него широко раскрытыми глазами, и Сян Юань-да быстро убрал руку. – Я разучился утешать. Забыл, что говорить и что делать. Когда был смертным знал, а теперь – не помню.

Сун Жулань смотрел на демона в алых одеждах с удивлением. Огненные искры погасли в глазах Сян Юань-да. И эти самые темные глаза с опущенными уголками, очень выразительные, показались Сун Жуланю знакомыми. Такими знакомыми…

– Уважаемый брат, благодарю! Вы спасли меня! И из-за меня вы пострадали. Мне так жаль! Но как вы смогли… пробудить меня? Этот инструмент…

– Это небесная цитра сэ. Когда тебя еще не было на свете, небесные с помощью таких инструментов могли избавлять от одержимости.

– Но цена высока?

– Твоя боль уйдет вместе с моей кровью. У небесных всегда так. Слишком сложно, – объяснил Сян Юань-да.

– Что же я наделал?! – вновь расстроился Сун Жулань.

– Ты это прекрати! Хватит! – воскликнул демон в алых одеждах. Он пусть и был очень строг, терпения не терял. – Соберись с силами и заверши начатое. Мы скоро доберемся до Леса голодных призраков. Если хочешь и дальше убиваться, можешь себе это позволить, но только тогда, когда все действительно закончится.

– Снять печать… А если я теперь не смогу? Если я больше не смогу зажечь фонарь очищения? Если после всего, что я сделал…

– А что изменилось? Ты стал кем-то другим? Ты все еще Сун Жулань. И все еще демон в лазурных одеждах, который призвал огонь своей души, чтобы избавить смертных и бессмертных от одержимости. Вэнь-шэни отличаются от первых богов лишь тем, что пламя наших душ – ледяное. У нас иньская природа, но мы не более предрасположены ко злу, чем все остальные. Как использовать силу, мы решаем сами. В прошлом ты сделал выбор, и сейчас сделаешь. Беспокоиться не о чем. Ты остался прежним.

Уверенность Сян Юань-да, эта поразительная уверенность, придала сил Сун Жуланю и подарила крохотную надежду.

– Если бы я смог вернуться раньше, уважаемый брат, с вами бы не случилось такой беды. Вы спасли меня, а я ничего не смог для вас сделать! – грустно проговорил юноша. Он более не испытывал ни страха перед демоном в алых одеждах, ни злости. Не смел осуждать своего спасителя. Сян Юань-да пока следовало лишь благодарить.

– Ты к моему прошлому не имеешь никакого отношения, потому и винить себя не должен. Выбор изначально был за мной, за свои действия я понес ответственность. Что теперь об этом? – покачал головой демон в алых одеждах. – Сосредоточься на другом. Я достаточно горя принес смертным, чтобы меня жалеть. А ты привык защищать людей. Да и я… в жалости больше не нуждаюсь.

Сун Жулань сощурился. Все, скорее всего, было совсем не так… Сян Юань-да был таким спокойным и отстраненным, и все же… Разве не был он одинок, разве ему не приходилось бороться с собой, не имея при этом поддержки? Он пришел на помощь Сун Жуланю, а ему самому хоть кто-то помог, хоть кто-то пытался успокоить его?

– Уважаемый брат, я слышал, что и Владычица Запада была одержима. Значит, вы и ее спасли с помощью небесной цитры? – спросил Сун Жулань. Он не хотел раздражать демона в алых одеждах, но попытался узнать чуть больше.

– Нет, я так и не смог окончательно избавить ее от одержимости, – все также спокойно ответил Сян Юань-да. Сун Жулань не ощутил в голосе брата ни тени эмоций, но в его взгляде была грусть. – Тебе повезло больше: безумная злоба не укоренилась в твоем сердце, и ты сопротивлялся. А Владычица – нет, она не стала противиться и не смогла отказаться от своих чувств. Я могу лишь ненадолго успокоить ее. Если оставить ее надолго, она может снова впасть в одержимость, и тогда ее ярость уничтожит Байху.

– Так вы жалеете ее? Даже несмотря на то, что она держит вас в плену?

– И правда, великие демоны для нее лишь пешки. Но сама она пострадала без вины. Си Ванму была добрым божеством, но пала жертвой зависти Небесного императора. Ей пришлось оставить дом и оплакать ребенка, которого Хуан-ди принес в жертву. Она отринула свою истинную сущность ради мести и обрекла себя на вечные страдания. Всего, что с ней произошло, Си Ванму не заслужила.

Он в самом деле жалел Владычицу Запада и по-своему заботился о ней. И Сун Жуланя он тоже жалел и оберегал. Юноша почувствовал, что при необходимости может опереться на того, кто старше и мудрее, кто может подсказать, посоветовать. Прежде юноше приходилось все постигать самому, оступаясь и совершая ошибку за ошибкой, теперь же он мог рассчитывать на помощь старшего. Правда ведь мог? Какое странное, теплое чувство! Еще совсем недавно Сун Жулань не мог и помыслить о подобном! Он опасался замыслов и поступков демона в алых одеждах, а теперь… так внезапно все переменилось!

– Вам приходится жертвовать кровью, чтобы сдерживать ее… так может, лучше мне отправиться в Байху и зажечь для Владычицы Запада огонь очищения?

– Вот ведь дурень! – Сян Юань-да постучал костяшками пальцев по лбу Сун Жуланя. – Не выдумывай! Ты тотчас же окажешься в ловушке. К чему так рисковать? Но ты сам ответил на все свои вопросы. Сила огня очищения проистекает из сострадания. Не о чем волноваться! В тебе ничего не изменилось.

Они прибыли на место. Занимался рассвет, пока еще слабый и робкий. Первые лучи солнца озарили лес, и божественная формация засияла ярче. Призрачные деревья замерли, их ветви более не шевелились и выглядели сухими, безжизненными. Алые огни погасли, но голодные призраки все еще бродили меж деревьев, не имея возможности обрести свободу.

Жуи опустилась на землю, и Сун Жулань первым сполз с ее спины. Вот он и вернулся. Нужно было действовать! Нужно было завершить начатое! Юноша решительно зашагал к барьеру, сдерживавшему инь, но Сян Юань-да схватил его за плечо.

– Не поступай необдуманно! Неужели уже знаешь, что делать? Ответь: каково твое намерение?

– Хочу, чтобы все, кто был заперт здесь против воли, смогли освободиться. Я дам им язычки пламени очищения, и они смогут противостоять одержимости. Хочу, чтобы все закончилось, – ответил Сун Жулань.

– Смертные посадили Лес призрачных деревьев, чтобы защититься от меня и моей армии, – проговорил демон в алых одеждах. В его голосе юноша уловил нотки печали и сожаления. – Но мои солдаты не обернулись цзянши и не возродились демонами. Я сопроводил их души в Земли Беспомощности. Напрасно их боялись. Я был жесток к людям и не щадил их, заставлял целые поколения жить в страхе. А потом мне стало все равно. Но смертные сохранили лес и научились использовать его в своих целях. Следовало сжечь его дотла еще до того, как он превратился в место абсолютной инь.

– Вы сами недавно сказали, уважаемый брат, что время не повернуть вспять, а убиваться можно и потом. Две сотни лет ненависти и обид. Пора положить этому конец.

– Я могу не тревожиться. Твое намерение правильное, – Сян Юань-да был удовлетворен.

Сун Жулань поставил на землю фонарь очищения, и пламя, не оставляя следов, побежало по траве, невзирая на барьер, охватило стволы призрачных деревьев. Подобно ревущему дракону взвилось ввысь, разбрасывая ледяные искры в разные стороны. Жуи издала испуганный крик и хотела было закрыть хозяина огромными крыльями, но Сян Юань-да остановил ее взмахом руки. Огонь очищения не причинял ему вреда. Для кого-то он был холодным, а ему, напротив, дарил робкое тепло. Это потому, что Сун Жулань был связан с ним кровью, или потому, что некогда Сян Юань-да был одержим? Демон в алых одеждах не знал ответа, но когда язычок сине-зеленого пламени оказался в его руках, он почувствовал облегчение. Божественная формация погасла, все вокруг было охвачено огнем, солнце поднималось выше и выше. Призраки тянулись к фонарю очищения, стремились отогреться.

Сун Жулань обернулся, с улыбкой поглядел на старшего брата. Его одежды стали лазурными, мерцающими, его глаза были такими же яркими, как пламя его души, на его лбу засиял алым знак демона. За его спиной стена огня выросла до небес.

– Юань-гэ, – как когда-то давно обратился к старшему брату Сун Жулань, – пусть все наконец закончится. Теперь я понял: нам не справиться со всем злом, со всей несправедливостью, что есть в трех мирах. И нам не изменить прошлое. Но, по крайней мере, мы сможем освободить души, заточенные в этом лесу. Пусть обиды останутся позади. Нужно идти вперед. И пусть больше никто не страдает здесь без вины!

Сян Юань-да согласно кивнул. А когда призрачные деревья сгорели дотла, и взорам братьев открылся вид на обезлюдевший Шоусянь, демон в алых одеждах начертал в воздухе несколько кроваво-красных знаков. А те тут же вспыхнули огнем. Пламя охватило дома, разбитые дороги, сломанные перила мостов и перевернутые прилавки. Пустой город сгорел вновь, но, когда дым рассеялся, предстал перед братьями восстановленным. Всегда такие грозные глаза Сян Юань-да лучились теплом.

Две сотни лет обид и сожалений остались в прошлом, пришло время двигаться дальше.

* * *

– Уважаемый брат, вы, возможно, уже забыли, а я вот вспомнил, – проговорил Сун Жулань. Они уже покинули Шоусянь, и Жуи несла их обратно, к Желтым горам. – Вспомнил, как много-много лет назад в Дэнфэне я сказал, что, когда закончится война, когда все мы вернемся домой, было бы прекрасно услышать, как вы играете на цитре.

– В самом деле? Не помню такого.

– Тогда Ши Вэнь-е решил, что объявит войну Небесному царству. Он приказал второму брату начать наступление в сопредельных землях. Третий брат и я выступили против. Я несколько дней и ночей стоял на коленях у лесницы в две сотни ступеней, ведущей ко дворцу первого брата. Он не желал меня слушать, не желал слушать и третьего брата, не думал о том, что война принесет бедствие в Запредельный край. Я все настаивал на своем, не отступал, и Ши Вэнь-е за неповиновение избил меня зачарованным костяным кнутом с шипами. Чжао Гун-мин пытался вступиться за меня, но тот не слушал. А потом пришли вы и все же смогли успокоить первого брата.

– Только вот переубедить его не смог, – вздохнул Сян Юань-да.

– Тогда третий брат и я решили, что нужно готовить крепость в Далеких горах к обороне. Вы тоже помогали нам, а ваши безликие слуги подлечили меня. Я впервые побывал в вашем доме. Помню, там было пусто и тихо, и вещей почти не было.

– Это потому, что я редко бывал в Дэнфэне, – проговорил Сян Юань-да.

– Но я увидел несколько десятков музыкальных инструментов. Вы сказали, что учитесь играть на цитре. Это было так неожиданно! Впрочем… я слишком мало знал о вас, чтобы судить. Тогда я попросил вас сыграть для меня, когда вновь наступят мирные времена.

В глазах Сян Юань-да вновь вспыхнули огненные искры. Не пугающие, а задорные.

– Я и правда много лет хотел научиться. Бессмертные говорят, что музыка успокаивает сердце и дарит покой душе. Мне было любопытно. Не ожидал, что все обернется вот так. Занятно!

– Уважаемый брат, в прошлом нам не довелось провести много времени вместе. Каждый из нас был занят, слишком занят и связан долгом. Но если бы великая война закончилась нашей победой, как думаете, смогли бы мы стать настоящими братьями? Доверять друг другу, поддерживать и делиться мыслями.

– Я не знаю, – покачал головой демон в алых одеждах. Он бы и хотел ответить иначе, но не нашел в себе сил. Счастливы те, у кого есть семья! У Сян Юань-да были братья, а вот семьи не было. Старшие братья лишь использовали его в своих целях, но вот младший… Младший не сделал ему ничего плохого. И почему же он никогда не пытался стать чуть ближе к пятому брату? Почему? Почему был таким упрямым и гордым, почему предпочел одиночество, почему боялся довериться? А теперь… теперь уже поздно что-то менять.

Сун Жулань вздохнул. Он всей душой потянулся к старшему брату, но его оттолкнули. Возможно, он поторопился?

– Воспоминания будут возвращаться к тебе, и ты станешь сильнее, – напомнил демон в алых одеждах. – Не забывай, это может быть опасно для тебя. Но я уверен, что Госпожа лазоревых облаков, хозяйка гор Хуаншань, поможет тебе. Она знает немало рецептов самых разных снадобий. Ты добыл второй ключ от сердца и уже не будешь таким уязвимым. Но тебе нельзя оставаться легковерным. Не дай смертным снова обмануть тебя! Я не всегда смогу прийти на помощь.

– Я запомню ваши наставления, уважаемый брат!

– Надеюсь, это так. Пока же ты раз за разом совершаешь одну и ту же ошибку, – проворчал Сян Юань-да. – Лучше слушай меня, я плохого не посоветую.

Какое странное чувство! Сун Жулань ведь уже слышал эти слова. И сказаны они были тем же тоном…

– Но что я могу сделать для вас, уважаемый брат?

– Единственное, что ты можешь сделать для меня, это прожить человеческую жизнь свободным. У меня не вышло. А у тебя должно получиться.

* * *

– Когда перестанешь чувствовать жжение, сними повязку, – прежде чем удалиться, сказал Чжао Вэйнину бессмертный Лу Шэн. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как послушаться и сидеть смирно, не прикасаясь к больным глазам. Солнечный свет падал на постель Чжао Вэйнина, окутывал его теплом, и оттого особенно хотелось положить голову на подушку и уснуть. Но засыпать не следовало. Бессмертный Лу Шэн о многом поведал юноше, однако тот хотел убедиться, что с друзьями все в порядке. О многом нужно было рассказать, но было и то, о чем говорить не следовало. Чжао Вэйнин тяжело вздохнул, его сердце было наполнено болью и горечью.

Почему? Почему все так? За что?

Жжение унялось, и он наконец снял повязку, открыл глаза. Сперва он не смог ничего разглядеть, и лишь постепенно стали возникать очертания предметов. Потом юноша увидел кусочек ясного светло-голубого неба, зелень за окном и, что показалось особенно удивительным, ярко-оранжевые листья. Створки дверей разъехались в разные стороны, и Чжао Вэйнин вздрогнул. Ли Мэй бросилась к нему и заключила в объятья. Она двигалась так быстро, что показалась юноше большим белым пятном.

– А-Ни! Ты очнулся! Как же ты меня напугал! – Девушка сжала его столь крепко, что затрещали кости, и стало трудно дышать. Силы ей было не занимать!

– Все хорошо, все хорошо! – Чжао Вэйнин ласково погладил ее по волосам. – Все хорошо! Успокойся!

– Ты напугал меня! Как ты меня напуугал! – Ли Мэй стиснула его еще сильнее, будто боялась, что он вот-вот покинет ее.

– Все хорошо! Не души меня, не души! Дай взглянуть на тебя! Как ты? – Чжао Вэйнину пришлось очень постараться, чтобы оторвать девушку от себя и усадить рядом.

– Я-то в порядке! Но ты разозлил меня, разозлил! – воскликнула Ли Мэй. Она смахнула слезы рукавом и сжала пальцы Чжао Вэйнина. – Никогда больше так не делай, не жертвуй собой ради меня…

– Если злишься, можешь укусить. Правда! Только успокойся! Сделай глубокий вдох! Уже все хорошо, все хорошо! – как умел, продолжал успокаивать ее юноша.

– Никогда больше так не делай! Обещай, что не станешь! – потребовала Ли Мэй.

– Ты можешь сердится, это твое право, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Но я не могу обещать. И я не хотел пугать тебя, Мэй-Мэй, а лишь хотел защитить. Не сердись! Прости, что заставил волноваться! Посиди смирно, а потом давай навестим сяо Ланя? Мне сказали, он уже проснулся.

– Проснулся. Я только что заглядывала к нему. С ним сейчас сестрица Ланфэн. Они никак не могут наговориться.

– О! – улыбнулся Чжао Вэйнин. – Тогда пусть побудут вдвоем. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты потратила много сил за раз.

– Прекрасно себя чувствую! А ты… ты не ощущаешь ничего необычного? – Ли Мэй, казалось, уже не злилась. Она придвинулась к нему близко-близко, заглянула в глаза. Юноша смутился.

– Нет, только тепло. Вот здесь, – Чжао Вэйнин прижал ладонь к груди, – сердце стучит быстрее обычного. Так и должно быть? А у меня не вырастет лисий хвост?

– Конечно нет!

– Жаль… если бы у меня был хвост… я бы, возможно, сошел в Запредельном краю за своего…

– А-Ни, ну что за глупости?! – рассмеялась Ли Мэй.

– Мэй-Мэй, в любом случае я должен поблагодарить тебя. Ты спасла мою жизнь и можешь просить все, что угодно! – Чжао Вэйнин накрыл ладонь девушки своей. – Кроме… кроме, разве что пятидесяти лет походов за покупками. Пожалей бедного смертного, я этого не вынесу!

– Чжао Вэйнин! – Ли Мэй вновь заключила его в объятья. – Не благодари! Ты мой человек. Отныне и навсегда я буду связана с тобой и смогу отыскать тебя в каждой жизни. Если ты не пожелаешь расстаться со мной, этого никогда не произойдет!

– Отыщешь меня в каждой жизни? – прошептал Чжао Вэйнин. – Это замечательно, замечательно…

– Пока я жива, я буду дорожить тобой. Небо и Земля свидетели, что ты – мой! Всеми силами я буду оберегать тебя. Если я хоть немного тебе нравлюсь, пожалуйста, не покидай меня! Не хочу потерять тебя снова!

Чжао Вэйнина ошарашило ее пылкое признание. Да разве кто-то смог бы устоять перед обаянием Ли Мэй? Она была прекрасна, как небесная дева, полна энергии и жажды жизни, сильна духом, всецело предана друзьям и семье. Мог ли Чжао Вэйнин надеяться, что она посмотрит именно на него, примет его таким, какой он есть теперь, а не каким он был в прошлой жизни?.. Ох, эта прошлая жизнь! Слова бессмертного Лу Шэна иглой пронзили сердце юноши. Теперь он все знал. Но как сказать Ли Мэй, как признаться, как не ранить ее? Как объяснить, что, даже если ему и придется вскоре уйти, он непременно вернется и будет защищать ее? Он непременно вернется!

Ужасная несправедливость! Почему же, почему у него осталось так мало времени?

– Я восхищаюсь тобой, – признался Чжао Вэйнин, – я рад каждому мгновению, проведенному с тобой. Но ты дух, ты будешь жить тысячи лет, а моя жизнь – коротка. Мне так трудно давать обещания! Не хочу тебя ранить! Желаю снова и снова возвращаться к тебе, к брату, к Хэ Ланфэн.

На щеках Ли Мэй проступил румянец, а на голове возникли пушистые лисьи ушки. Прижав их к волосам, девушка застенчиво улыбнулась Чжао Вэйнину, а потом легонько прикусила кожу на его шее. Руки Чжао Вэйнина, было выпустившие Ли Мэй из объятий, вновь обвились вокруг ее талии. Кровь ударила в голову юноше. Он был так счастлив и несчастлив одновременно, что не мог подобрать слова и поведать обо всем, что лежало на сердце. Ли Мэй не стала ни о чем спрашивать, хоть его чувства передались и ей. Она ощущала его тревогу и печаль, но не знала, в чем причина его переживаний. Ли Мэй желала узнать ответ, но боялась. Она только-только обрела его и не хотела потерять снова.

* * *

– Пусть жар спал, а ян и инь в твоем теле пришли в равновесие, вставать нельзя. Отдыхай и не забывай принимать лекарства!

Сун Жулань сперва скривился, но потом согласно кивнул.

– Правильно! Оставайся таким же послушным! – улыбнулась Хэ Ланфэн. Уголки губ Сун Жуланя тоже поднялись вверх. – Делай, что говорю, не спорь и не заставляй снова переживать за тебя.

– Как прикажете, госпожа!

Хэ Ланфэн бросила на юношу оценивающий взгляд. Сун Жулань получил второй ключ от сердца, пережил несколько мучительных часов лихорадки и беспамятства, и теперь его состояние улучшилось. Ланфэн, которая все время, пока он не приходил в сознание, не смыкала глаз и почти не отходила от него, почувствовала облегчение. Ее сердце болело уже не так сильно, как прежде, а страх унялся. Было бы только у Сун Жуланя чуть больше времени на восстановление! Вдруг опять что-то пойдет не так, и он снова впадет в одержимость?

Брр! Не хотелось об этом думать!

Юноша держал Хэ Ланфэн за руки, и его пальцы были прохладными. Его кожа оставалась очень бледной, а глаза в тот момент были столь насыщенного синего цвета, что девушка невольно залюбовалась. Его нижнее одеяние, такое же синие, как и глаза, было свободным. Хэ Ланфэн то и дело бросала взгляды на его шею и ключицы. Такая светлая кожа, почти прозрачная… такой невинный и такой соблазнительный образ…

Девушка покачала головой, надеясь вытрясти из нее лишние мысли. Но ничего не получилось.

– Почему так смотришь на меня? Что такое? – Сун Жулань выглядел удивленным.

– Ты красавчик, потому и смотрю!

Сун Жулань засмеялся, и Хэ Ланфэн, наблюдая за ним, отметила про себя, что он все меньше походил на человека. Такая притягательная внешность могла быть только у великого демона!

– Что ты видел во сне? Расскажи, как много ты вспомнил! – Хэ Ланфэн пару раз ущипнула себя за щеку, но ей все никак не удовалось избавиться от назойливых мыслей.

Сун Жулань призадумался. Он чуть нахмурился, и уголки его губ опустились.

– Вспомнил, как бродил по свету, призывая души мертвых в Земли Беспомощности… время тогда, казалось, тянулось бесконечно. Вспомнил, как жил с братьями в Дэнфэне и занимался делами Восточного дворца. Ши Вэнь-е столь долго мечтал о власти над тремя мирами, что это желание лишило его рассудка, а война стала делом времени. Чжун Шигуй был переменчив, словно ветер, не заботился о будущем и делал, что хотел. Чжао Гун-мин неустанно плел интриги, пытаясь обуздать глав великих семей. А Сян Юань-да, мой бедный четвертый брат, был вынужден все время сражаться, чтобы захватить уезды Запредельного края. Я должен был поддержать его, не следовало оставлять его в одиночестве, но я… я все время был занят чем-то другим. – Сун Жулань тяжело вздохнул. – Братья, министры и чиновники Восточного дворца, духи Запредельного края ждали от меня слишком многого. Теперь мне трудно постичь… столь долгую жизнь… полную бесконечных забот, но все же однообразную… Жизнь человека совсем другая – стремительная!

Но я был счастлив, очень счастлив, когда проводил время с тобой! Мне всегда было мало! Как жаль, что тогда мы не были свободны, не могли уйти и странствовать по трем мирам, как хотели, не могли…

Хэ Ланфэн крепче сжала пальцы Сун Жуланя. Хоть воспоминания не вернулись к девушке, ей тоже было жаль. Теперь-то у нее не будет вечности с ним! И никто, никто не может знать наверняка, сколько времени им суждено провести вместе.

– А какой я была? Какой ты меня запомнил? – спросила она. – Я видела во сне Цин Минчжу и тебя, но этого недостаточно. Мне говорили, что хозяйка Беззвездного города была не только красивой, но и решительной, отважной и благородной. Мне не вспомнить. Но ты можешь рассказать, какой я была на самом деле?

– Так ты совсем не изменилась, – заявил Сун Жулань. – Разве что…

– Что?

– Стала еще упрямее! – выдал юноша.

– Ах ты! – вспыхнула Хэ Ланфэн.

– Стала еще серьезнее и деловитее! – продолжил он. – В прошлом ты во всем слушалась меня и не командовала.

– В прошлом ты был моим господином. Я принесла клятву верности пятому повелителю Запредельного края. Теперь же, будь добр, слушайся меня! – потребовала Хэ Ланфэн. – А иначе…

– А иначе? – поднял брови Сун Жулань.

– А иначе я легко уложу тебя на лопатки! – Угрозами Хэ Ланфэн не ограничилась. Внезапно она толкнула юношу на постель, придавила своим телом и сильно сжала его запястья.

– Ой! – только и смог вымолвить застигнутый врасплох Сун Жулань.

– Вот тебе и «ой»! – усмехнулась Хэ Ланфэн, склонившись над ним. Она и сама не ожидала от себя подобного поведения, но отступать было поздно. Да и не хотелось. – Пока не восстановишься полностью, я буду сильнее тебя. Как думаешь, что это значит?

– Что же? – прошептал Сун Жулань. На его щеках проступил румянец, а зрачки расширились. Хэ Ланфэн увидела в них свое отражение, близко-близко.

– Могу делать все, что захочу!

– Все, что захочешь, – согласился Сун Жулань. Морщинки, образовавшиеся между его бровей и придававшие его облику строгости, разгладились. В его взгляде была нежность.

Они одновременно потянулись друг к другу, никак не смогли устоять. Их губы едва-едва успели соприкоснуться, как Сун Жулань резко рванулся вперед. От неожиданности Хэ Ланфэн отпустила его, а он, напротив, обнял девушку и закрыл собой. И тут же Цинпин ударил его рукоятью по голове.

– Ты что сделал?! – рассердилась Хэ Ланфэн. Духовный клинок завис в воздухе и гудел, выказывая недовольство. – Как посмел? А ну… прочь!

Цинпин загудел еще сильнее, теперь уже в знак протеста.

– Не прогоняй его! И не сердись! Он тебя защищает, – проговорил Сун Жулань, потирая ушибленную голову.

– Как он посмел напасть?! Очень больно? Позволь взглянуть… – потянулась к нему девушка.

– Ничего страшного! Не сердись!

– Защищает меня? – продолжила возмущаться Хэ Ланфэн. – От чего это, интересно?

– От необдуманных поступков, – ответил Сун Жулань, улыбнулся и заправил прядь волос Хэ Ланфэн за ухо. Этого простого жеста было достаточно, чтобы девушка перестала злиться.

– Подумаешь! – пробурчала она и погрозила Цинпину пальцем. – Не вздумай больше так делать! Я не разрешаю!

* * *

– В прошлой жизни мы были вместе не одно столетие. Разве не звались мы супругами, парой, созданной на Небесах? Почему теперь нельзя?.. – спросила Хэ Ланфэн, хмурясь. Они лежали рядом и глядели друг на друга, но их разделяли ледяные ножны Цинпина. Духовный клинок не слушался хозяйку, не желал оставлять ее наедине с Сун Жуланем. Меч начинал предупреждающе гудеть, когда они снова и снова пытались придвинуться друг к другу.

Сун Жулань положил ладонь на рукоять меча, и тот чуть успокоился.

– Настанет день, когда я преподнесу дары твоей наставнице и попрошу отпустить в Запредельный край. Знаю, у бессмертных много правил и запретов. Не забывай, сильные эмоции мешают вашему совершенствованию. Будь осторожна! Тебе нельзя терять голову.

– Я никогда не теряю голову! – воскликнула Хэ Ланфэн. Она все еще была недовольна.

– Если только из-за меня! – лукаво улыбнулся Сун Жулань, и девушке было нечего возразить.

Нет, правда, красивые демоны – самое большое зло!

– Верно. Если только из-за тебя, – вздохнула Хэ Ланфэн. Она положила ладонь поверх руки Сун Жуланя, и они вместе удерживали Цинпин. Они уже были так близко друг к другу, но все равно этого было недостаточно.

* * *

Раны на ладонях Сян Юань-да почти затянулись, но его человеческое сердце все еще болело. И он устал! Очень устал за последние дни, а «Песнь умиротворения» отняла больше сил, чем он рассчитывал. Демон в алых одеждах снял маску, сжал переносицу и зажмурился на несколько минут.

У него не было времени на отдых. В лагере ждали многочисленные донесения и письма. Со всем нужно было разобраться. Нужно было принять немало важных решений.

Главнокомандующий, докладываю:

Владычица Запада накануне прибыла в Земли Беспомощности и запечатала замки на четырех вратах. Теперь ни одна мертвая душа не сможет вырваться. Но сердце мое все равно полно тревоги. Мне не успокоить голодных призраков. Ежедневно, ежечасно над Костяной пагодой растет облако тьмы.

Я бесполезен, мне не хватает сил поддерживать равновесие. Умоляю, главнокомандующий, передайте жетон моему господину! Верю, если господин вернется в Земли Беспомощности, он сможет спасти всех нас.

– Не бывать этому! – прорычал Сян Юань-да и сжег письмо. – Там его ждет смерть!

Чжоу Синьчжэ ударился в панику, а ведь он должен был оставаться стойким. От него, не от Владычицы Запада, не от демона в алых одеждах и не от кого-либо другого зависело будущее тех мест. Если он не сможет удержать голодных призраков, если они вырвутся на свободу…

Нет, если Владычица запечатала врата, значит, время еще осталось! Время найти решение. Вот только ситуация казалась безвыходной. Чтобы вернуть покой в Байху и во все три мира, следовало восстановить мост через реку Жошуй. Недавно, смирив гордость, Сян Юань-да написал третьему брату и спросил о мосте, но ответ получил неутешительный.

Юань-Юань, не думай об этом!

Быть может, ты забыл, что нам потребовалась сотня лет, чтобы восстановить силы!

Отдать частицу души – это тебе не шутка! Времена тогда стояли мирные, у нас было время, а теперь его нет. И вы… все вы прошли по пути перерождения, у вас человеческие сердца.

Добром эта затея не кончится!

И думать забудь!

«Значит, попытка восстановить мост через реку Жошуй приведет к верной смерти, – размышлял демон в алых одеждах. – Что же… пятый брат должен держаться как можно дальше от Земель Беспомощности! Попадет туда и назад уже не выберется. Но если не восстановить мост, три мира, в конце концов, накроет облако тьмы».

Сян Юань-да вытащил из-под одежды круглую подвеску, снял ее с шеи и положил перед собой на стол. В красноватом свете, который дарили огненные камелии, ее поверхность казалась зеркальной. Но по ней расползлись глубокие трещины. У демона в алых одеждах осталось мало времени. И если исход его последней битвы уже предрешен, так почему же ему самому не отправиться в Земли Беспомощности? Почему бы ему не отдать частицу души, чтобы хотя бы ненадолго восстановить мост и переправить через него души мертвых? А после… после его братьям все равно придется искать решение получше. Но… но было одно «но».

– Связано ли небесное испытание сяо Ланя с Землями Беспомощности? – пробормотал Сян Юань-да, хмуря брови. – Три ключа от сердца, три места абсолютной инь. А четвертый ключ находится в Землях Беспомощности? Если так, то неужели мост через реку и есть его испытание?..

Чжао Гун-мин только и твердил, что испытание пятого брата было невероятно важно для них. Если он пройдет испытание, вэнь-шэни смогут вернуть утраченное. Но что испытание значило для пятого брата, к чему оно должно было привести?

«Нет загадки страшнее и удивительнее, чем небесное испытание, А-Фэн, – давным-давно сказал ему Ван Цзылян, – никому, даже Повелителю судеб, до конца не понять замысел Небес. Наставники говорили мне, что небесное испытание есть великая жертва, есть пусть к вознесению и спасению мира. Цена высока. Много больше, чем жизнь».

Сян Юань-да, невзирая на боль, сжал руки в кулаки. Его добросердечный младший брат не заслужил такого конца! Почему он должен жертвовать собой во имя исполнения неизвестного небесного замысла?!

Нет, так не пойдет! Сяо Лань должен прожить человеческую жизнь свободным! А Сян Юань-да следовало узнать, что представляло собой небесное испытание пятого брата. У сяо Ланя не было права на ошибку. Если он не сможет пройти испытание… Но как узнать?

Сян Юань-да призадумался. Госпожа лазоревых облаков и боги Желтых гор долгие годы держались как можно дальше от противостояния небесных и демонов. Юаньцзюнь не пожелала встретиться с Владычицей Запада, но и сторону Императора Небес не приняла. А сяо Ланю охотно помогла, даже установила формацию над Лесом голодных призраков. Место абсолютной инь существовало сотни лет, и богам Желтых гор не было до него никакого дела. Что же изменилось?

Юаньцзюнь связывала тысячелетняя дружба с Сюань У, Хранителем Севера, а тот во всем поддерживал племянника. Повелитель судеб не ладил с отцом и преследовал свои цели. Снова Повелитель судеб! Си Ванму приказала разжечь огонь восстания в Лун-бо, чтобы привлечь Хранителя Севера на сторону сяо Ланя. Неужели таким страшным способом она пыталась подобраться к богам Желтых гор, дабы использовать их в своей игре? Какая коварная женщина! Ее не волновало испытание сяо Ланя. Си Ванму искала союзников для борьбы с Небесным царством.

Итак, Повелитель судеб… и Ван Цзылян. Так или иначе все сводилось к этим двоим. Мог ли Ван Цзылян знать больше, чем говорил? Где же его искать?

Сян Юань-да расстелил на столе зачарованную карту Тянься. На ней текли реки и шумели леса, даже можно было разглядеть путников, которые брели по дорогам. Демон в алых одеждах склонился над картой. Где же искать одну мертвую душу? Что говорил Ван Цзылян в их последнюю встречу? Он собирался отправиться в южные земли, но перед этим хотел повидать деву Лю Ин.

Лю Ин.

– Долина забвения, – прошептал Сян Юань-да.

– Четвертый братишка, чем это ты занят? – В шатер ворвался Чжун Шигуй.

– Второй брат, ты еще здесь? – Сян Юань-да вздрогнул и быстро свернул карту.

– Какое неуважение! – покачал головой Чжун Шигуй. Колокольчики, вплетенные в его косы, зазвенели. – Как видишь, я тебя не оставил. Заглянул вот, чтобы попрощаться, а ты и думать обо мне забыл. Ну да ладно! Я зла не держу! Могу и остаться. Буду дальше помогать.

– Возвращайся, второй брат. Помощь не нужна. Я получил срочные донесения. Хуан-ди собирает силы для нового удара, призывает под свои знамена богов, выбравших вторую судьбу, и бессмертных. Решающая битва состоится уже скоро. И я уверен, Хуан-ди будет искать уязвимости в нашей обороне. Укрепи позиции на юге. А если ситуация в Байху ухудшится, возвращайся в столицу, помоги Владычице и третьему брату.

– Командовать ты горазд, братишка! Скука смертная! – скривился демон в черных одеждах.

– Чжун Шигуй, прошу, без глупостей! – сдвинул брови генерал.

– Это мне стоит напомнить тебе, что стоит воздержаться от необдуманных поступков. Ты еще не восстановился, береги силы! У тебя тут целый лагерь мертвецов. Если они все разом впадут в одержимость… брр! Все время держать их в повиновении – дорогого стоит. Будь осторожен! А я, так уж и быть, отправлюсь на юг.

Сян Юань-да вздохнул с облегчением. Неспроста он пытался выпроводить второго брата. Демон в алых одеждах старался не посвящать его в свои планы, он прекрасно знал, что Чжун Шигуй обо всем рассказывал третьему брату, а тот шпионил за всеми по приказу Владычицы Запада. Воистину старшие братья генералу только мешали!

Он же, всегда такой осторожный, собирался пойти на риск. Император Хуан-ди стоял за нападением смертных на сяо Ланя, а все потому, что пытался хотя бы ненадолго ослабить главнокомандующего войск Байху. И Сян Юань-да пришлось шагнуть в расставленную ловушку. Безусловно, импеатор Хуан-ди надеялся выиграть время. Он неустанно наращивал силы, готовился к переброске войск в Запредельный край. Удар следовало нанести именно тогда, когда враг меньше всего этого ждал. Сян Юань-да требовалось время, чтобы отыскать Ван Цзыляна, а значит…

– После заката отправлюсь на третьи небеса, – объявил демон в алых одеждах. Марионетки почтительно склонили головы. – Со мной пойдут лишь солдаты неиссякаемой армии, их появления будет достаточно, чтобы лагерь Хуан-ди погрузился в хаос. Здесь же ни наши враги, ни наши союзники не должны заметить ничего необычного. Подготовьте все! Ступайте! Жуи, а ты поспи несколько часов. Этой ночью придется немало летать. И еще этой ночью должен пойти огненный дождь.

Сян Юань-да ласково погладил птицу по хохолку и спине. Жуи довольно зачирикала, выпустила несколько колечек черного дыма, а после так и заснула на плече хозяина, спрятав голову под крыло.

Демон в алых одеждах и не думал отдыхать. Полный забот день еще не был завершен, а впереди – долгая и трудная ночь. Он собирался нанести удар, от которого Хуан-ди не сможет быстро оправиться. Он планировал атаковать с малым отрядом, но неожиданно. Он хотел использовать энергию инь, которой были переполнены души мертвых, чтобы нарушить равновесие в сердцах небесных и бессмертных. Если уж солдатам неиссякаемой армии суждено было впасть в одержимость, то и их врагам тоже. Уже совсем скоро лагерь небесных накроет облако тьмы. А после хлынет огненный дождь.

В глазах Сян Юань-да заплясали искры, а его губы тронула кривая улыбка.

* * *

Сун Жулань и его друзья были уверены, что пробыли на пике Тяньдуфэн не менее двух недель, но, оказалось, прошло всего несколько часов. По желанию Госпожи лазоревых облаков время в Желтых горах текло куда медленнее обычного. Дни и ночи казались такими длинными! Боги окружили гостей всевозможной заботой, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Сун Жулань восстановил силы на удивление быстро и принял решение как можно скорее отправиться в третье место абсолютной инь – Долину забвения. Он хотел поскорее обрести еще один ключ от сердца и на время вернуться в Запредельный край. Дела ждали его, некогда было расслабляться.

– Госпожа Юаньцзюнь, я узнал, что Небесный император призывает богов и бессмертных на третьи небеса, – обратился Сун Жулань к Госпоже лазоревых облаков перед отъездом. – И Владычица Запада приглашает бессмертных в столицу Байху. Я не желаю оскорбить вас, но хочу спросить: чью сторону вы выберите?

– Владыка Востока, много-много лет назад я увела единомышленников в Тянься, желая подарить им вечность без войн. Я не желаю принимать чью-либо сторону, – ответила Госпожа лазоревых облаков. – Император Небес совершил ужасную ошибку, но и путь мести, который избрала Си Ванму, неверен. Они будут биться до самого конца и приведут три мира к краху. Я никого не поддержу, но, когда вы покинете Хуаншань, боги тоже уйдут. Бедствия обрушились на Тянься, мы больше не можем оставаться в стороне. Мы будем защищать смертных. Но сперва поможем вам попасть в Долину забвения.

– Вы и без этого слишком много сделали для меня и моих друзей!

– Мой старый друг Сюань У хорошо отзывался о вас. Вы помогли ему в Лун-бо, вы пытаетесь спасти три мира. Ваше дело правое. Мы создадим благовещие облака, и вы быстро окажетесь в нужном месте.

* * *

Белые, точно снег, и мягкие, как парча, благовещие облака неслись по воздуху с удивительной скоростью. Солнце клонилось к закату, три пика Хуаншань остались далеко позади.

Над миром смертных сгущалась тьма. Далеко-далеко волны Восточного моря бурлили, закручивались в огромный водоворот. В холодной пучине сновали чудовища. На юге Тянься бушевали лесные пожары, на севере, не переставая, шли ледяные дожди. Целый мир мог в скором времени погрузиться в хаос.

– В Парящей библиотеке я нашла несколько книг, посвященных Долине забвения, – рассказывала Сун Жуланю Хэ Ланфэн. Они удобно расположились на одном облаке и вниз совсем не смотрели. Только друг на друга. – Это место очень загадочное и не такое известное, как Дэнфэн или Лес голодных призраков. Долина расположена далеко на западе. Минуем Санъян[44], доберемся до стены, построенной для защиты от набегов северных жунов[45], и, наконец, окажемся в Долине. Прежде знатные семьи Цинь хоронили там своих мертвых. Там повсюду курганы и могильники.

– Скорее всего, новой встречи с цзянши не избежать. Эх…

– Я также узнала, что создатель места абсолютной инь до сих пор живет в Долине, но это все. Больше никаких сведений. Придется разбираться уже на месте. Это беспокоит меня…

– Повелитель демонов, сестрица, простите, что мешаю, но есть еще кое-что важное, – Ли Мэй перебралась на их облако.

– Что такое? – забеспокоились Сун Жулань и Хэ Ланфэн.

– Вам не кажется, что с Чжао Вэйнином что-то не так? – Ли Мэй бросила тревожный взгляд на юношу, который, свернувшись в клубок, крепко спал на соседнем облаке.

– С братом Вэйнином? – нахмурился Сун Жулань. Он бросил на друга обеспокоенный взгляд. – Но что не так?

– Вы были серьезно больны, и я думала, Чжао Вэйнин переживает и поэтому выглядит таким грустным. Но вам стало лучше, а его состояние не изменилось.

– Разве Чжао Вэйнин грустит? Мне кажется, он ведет себя как обычно, – заметила Хэ Ланфэн. Меж ее бровей пролегла складка.

– Когда мы собирались в путь, он все время шутил. И до этого, когда проводил с нами время, всегда был весел, – проговорила Ли Мэй. – Но я наблюдала за ним, когда он об этом не знал. Чжао Вэйнин был таким печальным! Что-то беспокоит его, гложет! Он что-то скрывает! Я узнала, что он написал тете Лю и всем братьям и сестрам. Обычно он отправлял послания только тете Лю, а тут… Я спрашивала, но Чжао Вэйнин только шутит в ответ, не признается. Поговорите с ним, повелитель демонов, быть может, вам он откроется. Вам он доверяет больше всех!

Сун Жулань встревожился не на шутку.

* * *

– Эй, сяо Лань, что такое? – Чжао Вэйнин, почувствовав прикосновение, открыл глаза. Жара не было, но выглядел он и правда грустным и уставшим.

– Стало совсем холодно, вот и принес тебе еще один плащ. Не хотел будить.

– Спасибо!

– Брат Вэйнин, столько всего случилось за последнее время! События развиваются так стремительно, трудно все принять… Если… если вдруг нужна помощь, если я что-то могу сделать для тебя, ты только скажи.

Чжао Вэйнин нахмурился.

– Сяо Лань, ни о чем не волнуйся и сосредоточься на своей цели. У меня все в порядке.

Нет! Ли Мэй была права! Что-то произошло! Что-то было не так! И как Сун Жулань раньше не заметил? Ему стало очень совестно.

– Брат Вэйнин, я попросил птичьих духов разузнать о судьбе твоих родных. Твой отец покинул Шоусянь несколько месяцев назад и до сих пор не вернулся. Он жив и здоров, как и твой второй и третий братья. Твой первый брат остался в столице и был ранен, но несерьезно. Ему совсем скоро станет лучше! Мне очень жаль, ведь я…

– Тебе не нужно переживать об этом! – отмахнулся Чжао Вэйнин. – Духи мне рассказали… спасибо тебе…

Если переживания не были связаны с его семьей, тогда что же произошло?

– Брат Вэйнин, не хочу донимать тебя расспросами. Но повторяю, если я что-то могу сделать для тебя, если я могу хоть как-то поддержать тебя, только скажи!

– Не беспокойся, сяо Лань, у меня все хорошо, – Чжао Вэйнин похлопал его по плечу. Но тут же в его глазах промелькнуло отчаяние. Казалось, он был готов открыться другу, но в последнюю минуту передумал. – Просто я… немного волнуюсь. Тетя Лю, братья и сестры приняли решение покинуть Санъян. Завтра они уже будут на пути в Ванчэн[46]. Тетя Лю написала, что в городе происходят странные события. И потому я тревожусь! Мои родные скоро будут в безопасности, но наш путь лежит в Царство Цинь, вдруг что-то…

– Мы не будем делать остановку в городе, сразу отправимся в Долину забвения, – поспешил успокоить друга Сун Жулань. – Ничего не случится! Даже не думай о плохом!

– Это хорошо… – закивал Чжао Вэйнин. – Тетя Лю написала, что советника нового вана, Люй Сюня, считают демоном. Если это так, может ли он быть создателем места абсолютной инь?

– Бессмертная госпожа узнала, что создатель места абсолютной инь живет в Долине забвения. Но кто знает… Я в первый раз услышал о Люй Сюне, когда жил в Царстве Ци. Он очень помог новому вану еще тогда, когда тот был принцем и жил как заложник в Царстве Чжао. Теперь власть находится в руках Люй Сюня, и он же обучает юного наследника престола. Возможно, он не имеет никакого отношения к Долине забвения… Мне в любом случае предстоит во всем разобраться. Я должен узнать намерение создателя места абсолютной инь.

– Верно-верно!

– Брат Вэйнин, – снова обратился к другу Сун Жулань. Он продолжал тревожиться. – С тобой точно все в порядке?

– Да, и даже не думай ни о чем другом, – на губах Чжао Вэйнина расцвела улыбка. Беззаботная. Прежняя. – Сосредоточься на своей цели, получи третий ключ от сердца.

– Хорошо, тогда не буду тебя донимать, – сдался Сун Жулань. – Лучше поспи, думаю, мы будем на месте еще до рассвета.

Однако этому не суждено было случиться.

* * *

Ли Мэй обернулась лисой, прижалась всем телом к Чжао Вэйнину и прикрыла нос пушистым кончиком хвоста. Она быстро заснула в кольце его рук, он тоже задремал. Хэ Ланфэн уснула, положив голову на колени Сун Жуланя, а он поплотнее закутал ее в плащ. Сам юноша ни на минуту не сомкнул глаз. Сон не шел, принца охватило странное и тревожное чувство. Нет… предчувствие! Что-то должно было произойти… что же?

Сине-фиолетовое небо было совсем близко, рядом летели огоньки, созданные Ли Мэй. А звезд и луны не было видно за тучами. Внизу, среди деревьев, в темных водах озер и рек, то и дело вспыхивали алые огни. И там пробуждались чудовища, порожденные Великим Хаосом.

Сун Жулань видел вековые леса, охваченные пламенем, и сверкавшие молнии вдалеке, над горами. Становилось все холоднее и холоднее.

В предрассветной темноте и тишине благовещие облака пролетали над Санъяном. Принц увидел и высокие стены, окружившие город, и дома, тесно прижавшиеся друг к другу, дворец вана, и дворцовый сад, и башню из темного камня, возвышавшуюся над всеми другими постройками. Только в ее окнах был заметен свет. Сун Жуланю ранее доводилось слышать о каменной башне Санъяна. Как-то раз старший брат, Сун Юйсэнь, рассказал ему, что в башне, построенной лучшими мастерами Цинь в кратчайшие сроки, живет самый могущественный человек в стране, Люй Сюнь, который имеет абсолютную власть над ваном и его двором.

Или Люй Сюнь все же не был человеком?

Огонек моргнул в окне башни и погас. Сун Жулань чувствовал, что город пронизывала темная энергия, но, возможно, это не имело никакого отношения к каменной башне… Юноша все смотрел и смотрел вниз. Уже остались позади городские сады и дворец вана, торговые кварталы и жилища бедняков. Небо начало светлеть, и тут Сун Жулань увидел множество серебристых нитей, подобно паутине опутавших деревья и многочисленные постройки. Нити ползли по стенам и путались в траве, оплетали камни, из которых была сложена башня. Что же это? Он не успел сообразить, не успел разбудить друзей, не успел ничего сделать. Нити взмыли в воздух и изрезали в клочья благовещие облака. Повезло, что Сун Жулань не спал, успел создать защитный барьер и опустить друзей на землю. Те мигом проснулись.

– Что… что такое? – Ли Мэй приняла человеческий облик и выпустила когти. – Такая сильная энергия инь!

Хэ Ланфэн призвала духовные клинки, а Чжао Вэйнин – кровавые ленты.

Лезвие призрачного меча засветилось.

– Держитесь поближе друг к другу! И не отходите от меня! – воскликнул Сун Жулань.

Но они и не могли сделать ни шагу, ведь повсюду были нити. Подняться вверх тоже было невозможно: небо было исполосовано теми же самыми странными нитями.

– Что же это за пакость? – скривился Чжао Вэйнин.

– Хм… это нити чьей-то ци, – ответила Хэ Ланфэн. Цинпин предупреждающе загудел в ее руках. – Столь сильная энергия инь… Не прикасайтесь к нитям! Нужно как-то выбраться отсюда!

– Смертный, будь осторожен! – Ли Мэй крепко сжала ладонь Чжао Вэйнина. – Оставайся подле меня и успокой сердце.

– Покинуть этот город без моего ведома невозможно. Особенно незваным гостям, – услышали друзья мягкий голос. – Но вас я ждал. Зачем же уходить так скоро?

Навстречу шел неизвестный. Его длинный темный плащ стелился по земле, а лицо было наполовину скрыто складками широкого капюшона. Незнакомец носил перчатки, и серебристые нити тянулись от его пальцев в разные стороны.

Цинпин едва не вырвался из рук хозяйки. Меч чувствовал исходившую от незнакомца могучую силу. Друзья тоже ее ощущали. Казалось, даже воздух нагрелся. Сун Жулань встал у неизвестного на пути.

– Приветствую, господин! У нас не было намерения вредить жителям Санъяна. Мы не желаем оставаться здесь и не хотим никому мешать. Все эти меры предосторожности ни к чему, – проговорил он.

– Не узнаешь меня по голосу? Что же… немудрено! Столько лет прошло! – воскликнул незнакомец. – Я не сержусь. Какая интересная подобралась компания! Ты, самый младший из моих братьев, бессмертная мечница, дух и человек. Человек ли? Хм…

– Не понимаю, о чем вы! – Сун Жулань еще сильнее сжал рукоять призрачного меча. – Вы меня с кем-то перепутали. У вас иньская природа, неужели вы советник Люй Сюнь?

– Так меня зовут смертные, сяо Юань, а ты зови меня «дагэ»[47].

Незнакомец снял капюшон, и Сун Жулань ахнул. Он мигом его узнал. Это бледное, как луна, лицо, точеные черты лица, тонкие губы и бездонные черные глаза, а еще черно-золотые пряди волос, жестокость во взгляде, внушавшая ужас… даже другим вэнь-шэням.

– Вы… вы Ши Вэнь-е!

– Что? Сам демон в золотых одеждах! – воскликнула ошарашенная Ли Мэй.

Хэ Ланфэн побледнела и раскинула руки, желая защитить друзей от опасности.

– Все же узнал меня, непочтительный младший брат! – растянул губы в ядовитой улыбке Ши Вэнь-е. – Впрочем, ты, сяо Юань, никогда не был послушным. Мы давно не виделись! Хотя мы оба жили в мире смертных, нас разделяли многие ли… И вот теперь мы наконец встретились, а ты спешишь уйти?

В его голосе явственно слышалась угроза. Нити натянулись до предела.

– Первый брат, мой путь не завершается в Санъяне, а лежит дальше. Я не стану беспокоить ни тебя, ни жителей этого города. Позволь нам уйти!

– Младший брат совсем не тосковал по мне! – вздохнул Ши Вэнь-е, но его печаль была притворной. – Что же… я не стану мешать тебе. Можешь уйти, я не буду задерживать и задавать вопросы. Ты на моей земле, и я дарую тебе полную свободу, сяо Юань. Но при одном условии.

– Каком условии? – сдвинул брови Сун Жулань. Он многое вспомнил. И о Ши Вэнь-е в том числе. Самому старшему, самому могущественному и самому опасному из его братьев, не следовало доверять. В каждом слове демона в золотых одеждах таился подвох.

– Помоги мне. Сущий пустяк для тебя, а для меня это очень важно. Поможешь, сяо Юань?

– Что вам нужно?

– Мне, как старшему, положено и обучать, и хвалить, и наказывать младших братьев. Все вы обязаны слушаться меня и делать, что велю! – воскликнул Ши Вэнь-е. В его глазах вспыхнули алые огни одержимости. – А он выступил против меня! Не побоялся попрать все законы и напасть в открытую! Из-за него меня выслали в Тянься и лишили накопленной ци! Это по его вине я вынужден жить, будто простой смертный, без надежды однажды вернуться в Байху или Запредельный край. Мне было суждено рано или поздно надеть золотые одежды властелина, но он отнял у меня все, а сам не принял императорский венец из рук той жестокой женщины. Что за насмешка надо мной! Отдай мне его земное воплощение, я жажду мести!

Сущее безумие! Демон в золотых одеждах лишился рассудка!

– Первый брат, о чем вы? Я не понимаю!

– Неужели не знаешь? – скрипнул зубами Ши Вэнь-е. – Правда не знаешь? Глупый, доверчивый сяо Юань! Отдай мне его земное воплощение, и я расплавлю его кости! Я заставлю его страдать! Сейчас он находится на вершине, его почитают и боятся, он командует огромной армией. Но какой же он глупец! Рискнуть всем ради жалкого мига человеческой жизни! Быть может, это моя вина. Я плохо его обучил! Но ничего… я преподам ему урок. Отдай мне его земное воплощение! Отдай Чжао Вэйнина!