– Здесь совсем нет людей. Куда все подевались? – пробормотал Чжао Вэйнин. Друзья высадились неподалеку от столицы и дальше путь продолжили уже пешком. Они двигались к подножию зеленой горы Фэнхуашань. – До Шоусяня всего ничего осталось. Неужели в предместьях начался мор? Или люди ушли, опасаясь пожаров?

– Ничего, кроме крови, не чувствую. Вон в тех домах… немало было пролито крови, – принюхалась Ли Мэй и остановилась прямо посреди улицы.

– Значит, кто-то забрал людей силой, а кого-то и убил? – проговорил Сун Жулань. Тон его был мрачен. Юноша толкнул деревянные ворота, ведущие во двор одного из домов, и они со скрипом отворились. Двор был пуст, а двери маленького дома – распахнуты. На стенах были заметны следы засохшей крови, на полу у входа – осколки разбитой глиняной посуды.

– Все так, господин наш, – за спинами Сун Жуланя и его друзей возникли двое пожилых мужчин. То были призраки. При свете дня они были едва заметны, но все равно пришли поприветствовать великого демона. – Пять дней назад явились неизвестные воины, забрали детей и женщин, а всех, кто пытался сопротивляться, убили.

– Как выглядели эти воины? – спросил Сун Жулань.

– Никто не видел их лиц, только глаза. Убийцы носили темные одежды без узоров.

– Хм… а каким оружием они пользовались? – уточнил Чжао Вэйнин, нахмурившись.

– Это… это были серпы, похожие на полумесяцы!

– Значит, теневая стража! – воскликнул Чжао Вэйнин. – А ведь я так и думал! Но зачем, зачем?

– Мы уже слышали о том, что в окрестностях Шоусяня пропадают люди, – напомнила Хэ Ланфэн. – И вот тому подтверждение. Все это странно! Почему теневые стражи забирают местных жителей? Неужели это как-то связано с Лесом голодных призраков?

– Господин наш, если пойдете дальше, в столицу, можете никогда не вернуться назад! Беда грозовым облаком нависла над всеми нами, – запричитали призраки.

– Я должен идти вперед, но вам не нужно сопровождать меня. Вам нельзя следовать за мной! Держите при себе огни очищения и будете избавлены от одержимости.

– Господин наш, как вы великодушны!

– Господин, сможем ли мы когда-нибудь отправиться к Желтым источникам и переродиться? Или наш путь закончится здесь?

– Я вернулся в этот мир, чтобы помочь вам, – проговорил Сун Жулань. Его тон смягчился. – Но сейчас я лишь прошу вас подождать. Ваша ноша тяжела, а горе – велико. Увы, мне не изменить прошлое и не вернуть вас к жизни. Но я пойду на все, чтобы даровать вашим душам освобождение.

* * *

– Как странно! Впереди я вижу городские стены, а за ними – дороги, дома и сады… но леса там нет… Почему даже внутренним взором бессмертной я не вижу призрачные деревья? В Дэнфэне я ясно видела печать…

– Все места абсолютной инь – разные, сестрица. Нам остается только следовать карте. И я попытаюсь что-нибудь учуять. У духов иньская природа, мы умеем распознавать тьму лучше, чем кто-либо другой. Но сперва мне нужно принять истинный облик.

– Ого-о! Какая славная лисичка! – вскричал Чжао Вэйнин, когда Ли Мэй обернулась зверем, и бросился ее гладить и чесать. – Славная! Какие милые ушки! И пушистый хвост! Ай! Нельзя кусаться! Ай!

– Что за глупости?! – закатила глаза Хэ Ланфэн. – Нужно спешить!

* * *

– И это Лес голодных призраков? – Чжао Вэйнин выглядел ужасно разочарованным. – Всего-то три дерева! Я даже вижу за ними дома… вон там, глядите!

– Чжао Вэйнин, я не ошиблась! – Ли Мэй вновь приняла человеческий облик и сердито ткнула юношу в бок. – Здесь, именно здесь, средоточие темной энергии! И карта это подтверждает! Мы на месте.

– Значит, мы были правы. И здесь есть искажение пространства. Нам стоит… – начала было Хэ Ланфэн.

– Вам стоит подождать меня здесь, – заявил Сун Жулань.

– Вот уж нет! Сяо Лань, если этот лес на самом деле огромный, как долго тебе придется бродить в поисках амулетов? В прошлый раз мы извелись от беспокойства! Будет лучше, если разделимся и поищем…

– Это место не для живых. И тем более не для смертного.

– Как будто ты сам не смертен!

– Я – великий демон! Это другое! – повысил голос Сун Жулань.

– Подумать только! Как раз вовремя решил вспомнить об этом! – всплеснул руками Чжао Вэйнин.

– Какой смысл спорить? Мы уже все решили. Сун Жулань, ты пойдешь со мной, а Ли Мэй – с Чжао Вэйнином. Мэй-Мэй, ты чувствуешь темную энергию. Если именно амулеты накапливают инь, они, возможно, находятся в разных концах леса. Скажи, ты ощущаешь скопления темной энергии?

– Явно – нет… но в определенных местах… на севере, западе, востоке и юге ее потоки действительно сильнее. Не уверена… Возможно, я узнаю больше, когда окажусь внутри печати.

– А она далеко, печать-то?

– Прямо за твоей спиной, смертный! Сейчас как толкну тебя туда!

– Да за что же?! Я просто спросил! Я же не вижу…

– Я тоже не вижу, но ты, Сун Жулань, думаю, сможешь найти дорогу, если окажешься внутри печати, – проговорила Хэ Ланфэн. – Если зажжешь фонарь очищения и привлечешь местных призраков, возможно, они укажут путь. Мы же даже не знаем, как выглядят амулеты! Мы слишком многого не знаем и рискуем. Придется полагаться на других. И на удачу.

– Всю нашу удачу давно украли! – заявил чуть побледневший Чжао Вэйнин.

– Я ненамеренно!

– Сестрица Ланфэн права! Остается только надеяться на удачу. Сестрица, сделаем, как ты сказала. Ты защищай повелителя демонов, а я пойду со смертным. Я снова приму истинный облик и попытаюсь учуять амулеты, а Чжао Вэйнин пусть прикроет мне спину. Я перевяжу наши запястья духовными путами. Так, даже оказавшись далеко друг от друга, мы никогда не потеряемся. Если будет нужно встретиться, дерните за свой конец и позовите по имени того, кого хотите найти. Как только отыщу амулеты, тут же свяжусь с вами. А! Чжао Вэйнин! Когда приму истинный облик, подними меня и неси! Раз я столько всего важного делаю, негоже мне ходить по земле и пачкать лапки. Неси меня!

– Это не проблема! – с готовностью откликнулся Чжао Вэйнин. – Лиса весит куда меньше человека.

– Ты, верно, не знаешь, Чжао Вэйнин – духи в любом обличье весят одинаково. Что лиса, что девушка, Ли Мэй будет тяжелой.

– Сестрица, ты хочешь сказать, что я толстая? Это, знаешь ли, обидно! Да ты просто завидуешь! У меня божественная фигура, а ты худенькая, будто мальчишка.

– Госпожа Ли Мэй, пора идти, – устало проговорил Сун Жулань. – Перевяжите наши руки духовными путами, и в путь. Нужно торопиться!

* * *

– Хм, амулет действительно похож на жетоны, что носят при себе придворные гадатели, – подметил Чжао Вэйнин. Молодой человек держал круглый амулет в вытянутой руке и бросал на него опасливые взгляды. – Такие жетоны подчеркивают статус владельцев при дворе вана. Но как с помощью этой деревяшки можно накапливать темную энергию?

Чжао Вэйнин и Ли Мэй отыскали один из четырех амулетов и уже спешили добраться до второго. Ли Мэй в облике лисицы повела носом и потянула Чжао Вэйнина за собой. Вопреки требованиям она шла сама. К ее черной лапе была привязана светившаяся духовная нить. Притормозивший было юноша был вынужден поторопиться.

– Как странно! Мы бродим по лесу уже несколько часов, но тени не стали длиннее. Здесь совсем не темнеет. И никого нет. Совсем никого! Слишком подозрительно! Разве может быть все так просто?

Ли Мэй обошла юношу по кругу, касаясь его пушистым хвостом. Она тоже была встревожена.

– Идем! Нет… здесь мы точно не проходили. Я бы оставил метку, – острым камнем он сделал две зарубки на стволе дерева.

Чжао Вэйнин не торопился использовать кровавый узор, не хотел привлечь нечисть. И пусть за часы пути они не встретили ни одной живой или мертвой души, он не хотел рисковать. Ли Мэй потянула его с удвоенной силой. Еще один амулет был совсем близко.

* * *

– Нет, что-то тут не так! – Ли Мэй приняла человеческий облик и сжала второй амулет в кулаке. – Мы без помех вошли и забрали их. Это точно те самые амулеты? Не нравится мне все это!

Чжао Вэйнин был с ней совершенно согласен. Но принять решение они не успели. Духовная нить, которая была обвязана вокруг запястья Ли Мэй, запульсировала.

– Сестрица зовет! Судя по всему, остальные амулеты найдены. Перемещаемся!

Ли Мэй взяла Чжао Вэйнина за руку и потянула за духовную нить. В один миг они оказались в другом месте. К удивлению юноши, уже совсем стемнело. Сун Жулань держал в одной руке фонарь очищения, в котором пылал сине-зеленый огонь, увы, дававший лишь немного света, в другой – амулет.

Хэ Ланфэн, сжимая рукоять светившегося Цинпина, осматривала кусты.

– Повелитель, сестрица! Вы в порядке? – поспешила к подруге Ли Мэй.

– В полном. Нашли один амулет, а вы?

– А мы – два. Постой, – нахмурилась Ли Мэй, – один амулет? Зачем тогда позвали нас?

– Но мы не звали, – возразил Сун Жулань. Он выглядел удивленным.

– Вы не тянули за духовную нить?.. – Глаза Ли Мэй расширились. – Тогда почему?.. Что-то здесь не так!

– Глядите, это ведь еще один амулет! Прямо здесь! – воскликнул Чжао Вэйнин, раздвинув широкие листья кустарника. – Вот это да!

– Но как же? До вашего появления его здесь не было! – заметил Сун Жулань. – Мы осмотрели эти кусты. Как странно! – Юноша погасил фонарь очищения и протянул руку, чтобы забрать четвертый амулет.

– Сун Жулань! Нет, не трогай! – вскричала Хэ Ланфэн. Она с самого начала чувствовала неладное. – Это может быть опасно!

Но было поздно. Амулет, словно живой, поднялся вверх и опустился на ладонь принца. Остальные амулеты слились в один на его ладони. Раздался щелчок. А сам юноша исчез.

– Сун Жулань! – Хэ Ланфэн не успела ухватить его за рукав и поймала лишь воздух.

– Сяо Лань!

– Повелитель… о нет! Это… это же ловушка!

Все померкло, а потом Чжао Вэйнин и Ли Мэй снова переместились.

* * *

Духовные путы были разорваны.

Кругом была тьма, а от сырой земли веяло могильным холодом. Ветви деревьев, прежде будто мертвые, зашевелились, корни высвободились из-под земли, ринулись к Чжао Вэйнину и столкнулись с кровавым барьером.

– Осторожно! – Ли Мэй отбила еще один удар. Ветви обвились вокруг ее запястья и больно сдавили руку, но лисица разорвала их когтями. – Так вот, значит, как выглядит этот лес на самом деле!

– Да какая разница! Брат, Хэ Ланфэн! Нужно отыска… Ох, проклятие! Бежим, бежим! – Чжао Вэйнин потащил Ли Мэй за собой. Лиса повела носом, пытаясь учуять Сун Жуланя и Хэ Ланфэн, но не ощутила ничего, кроме смрада.

Лес предстал перед друзьями в истинном обличье. Отовсюду к ним тянулись костлявые руки, земля расходилась под ногами, и из образовавшихся ям выползали цзянши. Едва различимые, сливавшиеся с общей тьмой тени мелькали среди деревьев. То там, то здесь вспыхивали красные огоньки. Живые ветви цеплялись за одежду, корни пытались обернуться вокруг лодыжек и сдавить их.

Чжао Вэйнин выставил вперед руку, и сила кровавого узора отбрасывала мертвецов в разные стороны. Ли Мэй вырвалась из хватки друга и оттолкнулась от земли. В руках девушки был лук, и, замерев в воздухе, она накладывала на тетиву сразу по три стрелы. Их наконечники охватывал лисий огонь. Но даже он не мог развеять тьму, которая, казалось, была почти осязаемой.

Деревья мелькали, сливаясь в сплошное черное пятно. Чжао Вэйнин никогда еще так быстро не бегал. Под его ногами бугрилась и осыпалась земля, кто-то хрипел ему в ухо, ледяные пальцы пытались забраться за воротник. Кровавые ленты тянулись за ним, расползались в разные стороны, вели борьбу с ожившими ветвями деревьев, сбивали с ног цзянши, прикрывали спину Ли Мэй, которая создавала и отправляла в полет новые и новые стрелы. Но сколько бы они ни боролись, им не удавалось расчистить путь. Становилось только темнее и холоднее, а мертвецов – все больше и больше. Тело Чжао Вэйнина было изранено ветвями. Юноша и без того потерял немало крови и ощущал пугающую слабость. Волосы Ли Мэй были всклочены и покрыты грязью. Кольцо вокруг них сжималось, нужно было срочно что-то предпринять.

– Их не истребить! Ты лишь напрасно истратишь все силы, – проговорила Ли Мэй. С губ Чжао Вэйнина сорвался горестный вздох. Они сражались спина к спине, он уже едва держался на ногах, а светившиеся когти девушки начали меркнуть.

– Что тогда делать?

– Когда превращусь, живо полезай на спину. Постараемся оторваться. Держись крепче и береги голову!

Ли Мэй обернулась большущей лисой. Чжао Вэйнин не стал мешкать, забрался на ее спину и обнял за шею. В один прыжок Ли Мэй перемахнула через головы цзянши и понеслась прочь. Она словно бы летела, почти не касалась лапами земли. Скорость была столь высока, что Чжао Вэйнин не решался ослабить хватку. Мягкий мех щекотал ему лицо. Юноша осторожно повернул голову. Позади была чернота. Живая, пришедшая в движение, словно огромное чудовище, стремившаяся поглотить Чжао Вэйнина и Ли Мэй.

Молодой человек выпустил клубок кровавых лент, чтобы отбиться от веток, и расширившимися от ужаса глазами наблюдал за тем, как из темноты снова и снова появлялись костлявые руки. Ли Мэй совершала один большой прыжок за другим, как могла уворачивалась от рук и веток. Куда она бежала?.. Этот лес… казался бесконечным!

– Осторожно! – вскричал Чжао Вэйнин, увидев, что прямо перед ними внезапно появилось дерево. Ли Мэй лишь чудом избежала столкновения, в последний момент успев отпрыгнуть влево. Тут же мертвец схватил ее за лапу и потащил. Чжао Вэйнин, рискуя упасть, свесился вниз, чтобы помочь Ли Мэй освободиться. Ему удалось отцепить узловатые ледяные пальцы, но лапы Ли Мэй заскользили по раскисшей земле. Юноша вцепился, что было сил, в лисий мех. Ли Мэй упала с пригорка и, потеряв опору, кубарем покатилась вниз. Все произошло слишком быстро! Чжао Вэйнин даже не успел ни за что зацепиться. Перед глазами мелькали деревья, комья грязи, листьев и коричневой травы. А дальше наступила чернота.

Перед друзьями разверзлась самая настоящая пропасть. Они полетели вниз, не имея возможности замедлить столь стремительное падение. Чжао Вэйнин бросил взгляд вниз, и вдруг в непроглядной тьме загорелся яркий свет.

– Не смотри! – услышал юноша голос Ли Мэй. Она приняла человеческий облик и закрыла глаза друга ладонями.

Но было поздно.

* * *

Сун Жулань очутился в огромном светлом зале. Массивные двери были заперты на засов, а рядом с ними и вдоль стен стояли воины в черных одеяниях и легких доспехах. Лица воинов были скрыты под резными деревянными масками, а в руках они держали клинки, по форме лезвия напоминавшие серпы-полумесяцы. Сун Жулань сощурился, хотел было поднять руку, прикрыть глаза от слепившего света – и не смог. Обе его руки, а также ноги были скованны цепями из мерцавшего золотыми, и красными огнями металла. Сун Жулань не мог пошевелиться, не мог и шагу ступить. Амулет вырвался из его пальцев и вернулся к истинному владельцу.

Высокий статный мужчина с совершенно белыми волосами стоял прямо перед Сун Жуланем. Его темно-синие одежды были расшиты красивыми узорами, похожими на россыпь звезд. Он снял с пояса последний, пятый амулет, объединил его с остальными и поглядел на юношу с кривой улыбкой.

«Стало быть, это Тао Вэй – старший придворный гадатель», – понял принц.

Так значит… значит… это была ловушка! С самого начала это была ловушка! Амулеты были лишь приманкой. Используя их, гадатели заманили его… Но зачем? Что им было нужно? И неужели, неужели… богиня Ло Юймин предала его? Это ведь она поведала об амулетах!

– Так значит, это и есть демон в лазурных одеждах – один из пяти вэнь-шэней? – проговорил грузный мужчина, восседавший в высоком кресле у дальней стены. – Столь юный!

«Стало быть, это ван Чу – Цзи Жэнь», – понял Сун Жулань.

– Да, Ваше Величество! – ответил Тао Вэй, почтительно склонив голову. – Это Владыка Востока – демон в лазурных одеждах. Его внешность обманчива. Его смертное тело – лишь оболочка. Оно таит в себе великую силу.

Сун Жулань не торопился задавать вопросы. Ему следовало оценить ситуацию. Юношу окружили придворные гадатели, и у каждого из них на поясе висел круглый деревянный жетон, похожий на амулеты из Леса голодных призраков. Гадатели плели кровавые узоры, и красно-золотая печать над головой Сун Жуланя становилась все больше и больше, все ярче и ярче.

Принц чувствовал, что его окружали и темная, и светлая энергии. Слишком много энергии! Он бросил взгляд через плечо и увидел высокую клетку, а в ней – прижавшихся друг к другу и дрожавших от ужаса людей: детей, юношей и совсем молодых девушек. Сун Жулань ощущал исходившую от них энергию ян. Несчастные, охваченные отчаянием, даже не могли плакать, не решались и слова вымолвить. Они стремительно теряли силы. Темная и светлая энергии сосуществуют в теле человека… Юноша сощурился, он все понял.

Чудовищно! Это же чудовищно!

– Великий демон, это «Оковы инь и ян». Вы не сможете их снять, – заявил Тао Вэй, указав на цепи.

– Так вы похищаете невинных людей и используете их жизненную энергию, чтобы подчинить вэнь-шэня. Какая низость!

– Великий демон, не гневайтесь! Все жертвы – только ради одной цели. Воля правителя есть воля Небес. Его Величество желает защитить страну и людей.

– Защитить страну и людей? Так-то вы их защищаете?! – рассердился Сун Жулань. – Я пришел в земли Чу, чтобы развеять тьму над Лесом голодных призраков. Если этого не сделать, все жители Шоусяня могут впасть в одержимость. У меня нет намерения вредить народу Чу. А вы что делаете?!

– Великий демон, лес существует сотни лет. Долгие годы он надежно охранял столицу, но темная энергия – непредсказуема. День ото дня ее становится все больше…

– Старший придворный гадатель, вы поместили амулеты в лесу, чтобы собирать и накапливать энергию инь. Вы похищали и мучили людей, чтобы вытянуть из них как можно больше энергии ян. Вы совершили чудовищное по своей жестокости преступление! Потому мне не о чем говорить с вами, – оборвал его Сун Жулань. – Я обращаюсь к правителю этой земли. Отпустите несчастных! Уничтожьте амулеты и избавьте Царство Чу от угрозы!

– Так значит, то, что говорят о Владыке Востока – правда! Великий демон с сердцем человека. Подумать только! – Ван выглядел удивленным.

– Владыка Востока, мы знали, что вы, желая освободить души, заточенные в Лесу голодных призраков, непременно явитесь. Мы немало дней готовились к вашему приходу и создали «Оковы инь и ян». Теперь вы во власти Его Величества!

Да что же это за напасть такая?! Сун Жулань по-прежнему не мог пошевелиться. Оковы давили на него чудовищной тяжестью, пожирали, поглощали его силы. Ему было не освободиться! А если гадатели завершат печать… Как же остановить их, как выбраться?! Что же делать?

– Вы не желаете уничтожать лес, потому пытаетесь удержать меня. Однако жителям Чу я не враг. Повторяю, если не сломаете амулеты, рано или поздно бедствие обрушится на вашу землю! Будьте же благоразумны!

– Великий демон ошибается! – усмехнулся Тао Вэй. – Мы потратили столько сил на создание «Оков инь и ян» вовсе не для того, чтобы остановить вас и сохранить Лес голодных призраков. Удивлены? Древний лес, прежде защищавший столицу, становится угрозой, и Его Величество осознает это…

– Так уничтожьте амулеты! Уничтожьте!

– Его Величество прислушивается к советам мудрецов и понимает, что это дело еще может подождать…

Сун Жулань заскрипел зубами от злости. Почему же они ничего не понимали, не желали слушать?! Глупцы!

– Нет, не может! Нужно уничтожить амулеты! Прямо сейчас, иначе…

– Великий демон, лес простоял сотни лет и простоит еще столько же. Вот только использовать накопленную там энергию инь мы больше не можем. Все знают, что равновесие пошатнулось, а темная энергия – разрушительна. Поколения гадателей Чу совершенствовались, поглощая инь из Леса голодных призраков. Но все, кто использует темную силу, рано или поздно впадают в одержимость. Нам все труднее сдерживать тьму, даже с помощью амулетов. Сила, заключенная в лесу, так и не покорилась смертным.

«Если они все понимают, так почему же медлят? Что на самом деле им нужно?» – думал принц.

– Так уничтожьте амулеты и избавьтесь от угрозы! – снова потребовал Сун Жулань.

– И лишиться защиты? Ни за что! – взревел ван. – Стоит только уничтожить амулеты, как в небе вновь появится огненная птица. И великий генерал, которого обрекли на смерть, вернется, чтобы отомстить правящему роду Чу! Сам повелитель Земель Беспомощности отпустит души тысяч солдат на волю, и они утопят в крови нашу страну!

– Огненная птица? – Сун Жулань оторопел. – Отомстить правящему роду? Что за вздор?! Вам не о том нужно думать!

– Его Величество не может отказаться от леса, но и сдерживать тьму мы больше не в силах. Потому, пусть вы и гневаетесь, великий демон, мы были вынуждены пленить вас. С этого дня вы будете служить Его Величеству, защищать Царство Чу, сдерживать тьму и покорять новые земли!

Этого Сун Жулань никак не ожидал! Этого он просто не мог предугадать! Неужели это правда, а не глупая шутка? Смертные заманили его в ловушку, чтобы использовать, чтобы использовать, как… живое оружие! Это же просто немыслимо! Немыслимо!

Придворные гадатели сами додумались… Или их кто-то надоумил?

– Чтобы создать эти оковы, чтобы напитать их энергией ян, вы погубили немало людей. А вы знаете, что их души не могут покинуть это место? Дворец полон озлобленных призраков; да что дворец… весь этот город! Господин Тао Вэй, вы столь сведущи, разве вы об этом не знаете? Не понимаете, что лишь сильнее питаете тьму, что заключена в Лесу голодных призраков? Ради чего стараетесь? Если не остановитесь, не только Шоусянь, все города и селения Чу превратятся в бесплотную пустыню, в которой останутся лишь призраки. Вы этого хотите?!

А вы, ван Цзи Жэнь, какой страной хотите править? Страной мертвецов? Ваши советники уподобились демонам, а вы угнетаете свой народ! Не боитесь гнева Небес? Не боитесь, что вас поразят молнии?

– Трудные времена требуют отчаянных мер, Владыка Востока! – проговорил Цзи Жэнь. Слова Сун Жуланя не нашли отклика в его душе. – Новый ван Цинь именует себя «правителем всей Поднебесной». Много ли сезонов сменится, прежде чем он обратит взор на южные земли? Что нам противопоставить ему? Уже очень давно в Чу нет сильной армии, нет талантливых командующих. И живые угрожают нам, и мертвые! Мы должны защититься любой ценой! Все знают, что советник Люй, который служит вану Цинь, демон! Так почему бы нам не использовать силу вэнь-шэня во благо?

– Во благо? Вы это называете «благом»? – Сун Жулань все еще не мог пошевелить даже пальцами, потому качнул головой, указывая на сжавшихся в один большой комок пленников. – Вы убиваете подданных ради энергии ян. И все для того, чтобы контролировать великого демона! Говорите, что желаете защититься! Ложь! Вы сами жаждете власти над всеми царствами Поднебесной!

– А если и так, что вы сможете сделать? – усмехнулся ван. – Владыка Востока, вы еще не приняли истинный облик. Как бы могущественны вы ни были, вам не разбить оковы. Вы останетесь в Чу и покорите для нас все царства Поднебесной! Ради этого нам пришлось принести немало жертв, но все они будут оправданы! Наш род станет императорским, и никто более не сможет посягнуть на наши владения! Боги покинули нас, а Небеса высоко. Лишь тот, у кого есть сила, сможет выжить и возвыситься в этом жестоком мире.

– Как только печать будет завершена, оковы станут нерушимыми, а вы, великий демон, станете послушно выполнять приказы Его Величества, – заявил Тао Вэй. – Не противьтесь! Не нужно напрасно мучить себя, вам уже не вырваться на волю.

В тот миг чувство безысходности охватило Сун Жуланя, и усталость неподъемной тяжестью опустилась на плечи. Сколько можно бороться?.. Ради чего он сражался, невзирая на трудности шел вперед, если все обернулось вот так?.. Его намерения были благими, и в каком положении он оказался? Неудача за неудачей, а теперь еще эти коварные люди встали на пути. И нет им дела до будущего трех миров, только бы утолить жажду власти, только бы достичь корыстных целей. Вот ведь проклятие!

Вихрь образов пронесся перед мысленным взором принца, заставив его содрогнуться. Он повстречал так много злых, жестоких и жадных смертных! Для них жизни других людей ничего не значили. Но также он повстречал немало злобных духов, алчных бессмертных с горы Хуашань и богов, таких, как Хранитель Цинлун, безразличных к судьбам тех, кого следует защищать. И вот снова… снова он узрел несовершенство мира во всей красе…

Казалось, время замерло, застыло. Никто не двигался, а Сун Жулань не замечал, что глаза людей расширялись от ужаса. Он словно грезил наяву. Почти всю жизнь он был заперт в подземелье, оторван от мира, но знал, что тот наполнен жестокостью. Знал и все же продолжал желать добра. Сун Жулань столь долго жил, терзаемый чувством вины перед смертными. Ему с ранних лет внушали, что люди невинны, а он демон несчастий и неудач. Чужие невзгоды – его вина. Он и верил, и страдал, и протестовал, и не знал, как быть, и хотел бежать прочь от людей. Но в конце концов Сун Жулань, демон несчастий и неудач, вместо того, чтобы укрыться от смертных, бессмертных и вэнь-шэней, избрал другой путь. Он был готов отдать жизнь, чтобы три мира уцелели. Напрасно! Напрасно! Эти три мира, погрязшие во зле и утонувшие в крови, были недостойны спасения!

Оковы на руках и ногах Сун Жуланя рассыпались пеплом, а он сразу и не заметил. Несколько красных капель упало в раскрытые ладони. Кровь. По щекам юноши потекли кровавые слезы, а темные тени закружились у его ног, поднимаясь все выше и выше, обнимая его ледяными руками. Сун Жулань не чувствовал холода, не ощущал ничего, кроме чудовищной боли в сердце, а еще ярости, бесконечной злобы, ненависти к окружающим. Никогда прежде он не был так зол! Они осмелились заманить его в ловушку! Думали, раз у него человеческое сердце, он не станет вредить людям. Глупцы! Он покажет им, каким чудовищем на самом деле является великий демон!

Сун Жулань видел так много несправедливости и столь долго чувствовал себя бессильным что-либо изменить. Но ведь это не так! Он был сильнее их всех вместе взятых! Он был настолько силен, что мог стереть это ужасное место с лица земли, не оставить и горстки пепла. Он так и поступит, так и поступит…

– Он одержим! – вскричал побледневший от ужаса Тао Вэй. – Быстрее! Завершите печать! Скорее же!

Но гадатели опоздали. Ногти на руках Сун Жуланя потемнели и заострились, а кожа побелела. Его глаза стали красными, а на лбу проступил алый знак демона. Фонарь очищения завис над головой юноши, и пламя в нем стало кроваво-красным. Ледяной холод пополз по стенам, хрип и шепот слышались отовсюду. Сотни загубленных душ, сгинувших в стенах дворца или умерших в столице, призывал Сун Жулань. На его губах появилась жестокая усмешка. Стоило принцу лишь пошевелить пальцами, и амулет Тао Вэя оказался в его руке. Гадатель заметался, но ничего не успел сделать. Он и его приспешники не могли пошевелиться, почти не могли дышать, сгибаясь под непомерной тяжестью. Теперь они оказались в ловушке. Такие глупые и самонадеянные! Думали, что смогут удержать вэнь-шэня! И запасного плана не придумали. Скучно.

– Вы ведь их видите? – улыбаясь, спросил Сун Жулань. – Тех, кого вы убили? Все они уже здесь, явились, чтобы поприветствовать вас!

– Пр…израки! – прошептал смертельно напуганный ван, отступая все дальше в тень. Он ничего и никого не видел, лишь ощущал холод и неконтролируемый ужас. Он заметил, как бледны лица теневых стражей, озиравшихся по сторонам, до боли сжимавших клинки. Понял, что гадатели ничем не смогут помочь, и потерял самообладание. Криво улыбаясь, вэнь-шэнь смотрел прямо на него, и этот взгляд пробирал до костей.

Великий демон более не был похож на смертного юношу, он походил… на чудовище! Он словно бы вышел из самого страшного кошмара.

Печать, с помощью которой Тао Вэй и другие гадатели пытались удержать Сун Жуланя, погасла, и разом померкли все огни. Лишь продолжал пылать кровавый огонь в фонаре очищения, да красные языки пламени ползли по полу. Один из стражей, оказавшийся слишком близко к огню, заверещал от боли и упал. Его кожа, его одежда покрылись слоем инея. Несчастный так и трясся на полу, а остальные отступили в страхе, даже не попытались ему помочь. Огонь отрезал им путь из зала и не позволил приблизиться к демону. Только Сун Жулань спокойно ступал по полу, шел сквозь пламя, а оно взвивалось ввысь, тянулось к нему, как живое существо. Клинки примерзли к рукам стражей, и те закричали от боли.

Раздался горестный плач. Пленники за решеткой обняли друг друга и зарыдали, прощаясь с жизнью. Но стоило только Сун Жуланю повернуться и приложить палец к губам, как плач разом стих. В пугающих красных глазах демона плясали языки пламени.

Люди наблюдали за тем, как невидимая сила тащила Тао Вэя и других гадателей прочь из зала, а те даже не пытались сопротивляться. Их лица посерели, а глаза ввалились, их кожа, их одежды покрылись коркой льда. Сложно было понять: живы ли гадатели или уже мертвы.

– Знаете, что с ними будет, Ваше Величество? – спросил Сун Жулань, приблизившись к забившемуся в угол вану.

– Нет! Нет! Не подходи! Прочь! – кричал тот, обливаясь слезами. От могущественного правителя, жаждавшего власти над всеми землями Поднебесной, не осталось и следа. Перед Сун Жуланем был слабый и жалкий, трусливый человек.

Замерзавшие насмерть теневые стражи не могли защитить своего господина. Они ощущали, как их обнимают ледяные руки, слышали, как мертвецы шепчут в уши…

– Голодные призраки заберут их жизненную силу, выпьют ее досуха, оставив только оболочку. Хотите умереть точно так же? Или предпочтете замерзнуть? Я позволю вам выбрать! А какую смерть вы изберете для своей стражи, для своей родни?

– Умоляю, умоляю, великий демон, пощади меня! Не убивай! Желаешь, чтобы я уничтожил амулеты! Позволь, позволь, я все сделаю! – Ван, согнувшись в поклоне, протянул к Сун Жуланю руки. А когда тот бросил ему под ноги единый амулет, принялся остервенело его топтать. Но ничего не происходило. На деревянной поверхности не осталось и царапины. На лбу вана выступил ледяной пот, а глаза, казалось, вот-вот могли вылезти из орбит.

– Плохо стараешься! Твое намерение неправильное. Ты хочешь спасти лишь свою жизнь и вовсе не раскаиваешься.

– Великий демон, я готов на все, клянусь!

– Жалкое создание! Так сильно хочешь жить… а если мне окажется этого мало? Кем ты готов пожертвовать для того, чтобы спастись? Что ты готов отдать, чтобы выжить? – Одной рукой, не прилагая усилий, Сун Жулань поднял Цзи Жэня вверх и за воротник удерживал на весу. Распахнутые, полные ужаса глаза смертного вновь встретились с глазами демона. И не было в них сочувствия, не было жалости. Алые глаза завораживали, невозможно было не смотреть. Но вместо отражения Цзи Жэнь увидел свое окоченевшее, покрытое слоем льда тело, мертвые глаза, посиневшие кончики обмороженных пальцев. Он увидел свою скорую смерть.

– Все, что угодно! – По белому лицу вана вновь ручьями потекли слезы. – О, великий демон, пощади меня! Я отдам все, что угодно! Забирай любую жизнь, только пощади меня! Только меня!

– Порочное создание! Так отчаянно стремишься выжить! – Сун Жулань разжал руку, и Цзи Жэнь повалился на пол. – Да и твои защитники ничем не лучше. Если не сможешь уничтожить амулеты, останешься здесь навсегда! Твоя душа, как и души твоих стражей, будет заперта в этом дворце навечно! Невыносимый холод будет терзать вас всех и после смерти!

Кольцо ледяного огня сомкнулось вокруг вана и теневых стражей, а Сун Жулань развернулся и направился к выходу из зала. Но прежде чем уйти, когтями он сорвал замки и освободил пленников из клетки.

– Вы пострадали без вины. Я не причиню вам вреда. Но если хотите жить, убирайтесь отсюда! – рявкнул Сун Жулань. – Прочь!

* * *

Чжао Вэйнин и Ли Мэй падали, все падали и падали. Как ни пыталась девушка, ни за что не могла зацепиться. Лишь благодаря лисьим чарам их стремительное падение замедлилось, друзья не разбились, а зависли на мгновение в воздухе и только потом упали… плюхнулись в воду.

– Уф-ф, неглубоко! – Ли Мэй вздохнула с облегчением. Она поддерживала Чжао Вэйнина, который то и дело тер глаза.

– Как странно! Совсем темно… так темно! – проговорил он потрясенно. Юноша в кровь искусал губы и отчаянно хватался за руки Ли Мэй. – Что такое? Что со мной?

Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Глаза девушки быстро привыкли к полумраку, она наморщила лоб и бросила на Чжао Вэйнина обеспокоенный взгляд.

– Не трогай! Не три глаза! Этот странный свет всему виной. Нужно как-то выбраться отсюда. Хорошо, что вода не холодная, но есть в ней что-то…

Одной рукой продолжая поддерживать Чжао Вэйнина, Ли Мэй начала ощупывать стену. Та была совершенно гладкой, не имела выступов. Когти девушки поскребли камень, но уцепиться было не за что.

– Вот ведь проклятие!

Чжао Вэйнин тоже принялся ощупывать стены. Было неглубоко, юноша мог свободно передвигаться. Несколько раз он споткнулся на покрытых слизью камнях и коснулся пальцами воды. Она была теплой и вязкой.

– Не нравится мне это… Что-то здесь…

Внезапно вода забурлила, и юноша отдернул руку.

– А вот это совсем не хорошо…

От воды начал подниматься горячий пар.

– Нужно как-то взобраться наверх, взобраться наверх! – в голосе Ли Мэй проступили нотки паники, но ее пальцы продолжали соскальзывать.

Чжао Вэйнин нащупал руку девушки и ее когтем вспорол ладонь. Кровь превратилась в ленту и взвилась ввысь. Она поднималась все выше и выше, а потом, зацепившись за что-то, натянулась до предела. Здоровой рукой Чжао Вэйнин передал Ли Мэй кровавую ленту.

– Лезь наверх! Давай же!

– Сперва ты!

Но Чжао Вэйнин не был уверен, что лента выдержит сразу двоих.

– Мэй-Мэй, полезай наверх! Живее!

И она послушалась. Кровавая лента тянула ее наверх, девушке было легко отталкиваться от стены. Ли Мэй взглянула вниз, протянула руку Чжао Вэйнину. Он смотрел на нее, но не видел. Его зрачки стали почти белыми. Ли Мэй уже хотела взять его за руку и потянуть за собой, но тут волна пара ударила ей в лицо. На мгновение она прикрыла глаза. Кожа Ли Мэй покраснела от жара. Закричал Чжао Вэйнин. Вода стала слишком горячей, но юноша не спешил лезть наверх. Сил у него осталось немного, потому он все еще опасался, что кровавая лента оборвется.

– Чжао Вэйнин! Поторопись! – Ли Мэй, держась за ленту одной рукой, наклонилась и ухватила юношу за воротник. Ее глаза вспыхнули ярким оранжевым огнем. Она умудрилась поднять Чжао Вэйнина, но тут ткань начала рваться. К счастью, юноша смог ухватиться за кровавую ленту, обвить ее ногами и зависнуть над водой. Он ощущал, что силы вот-вот покинут его, и тогда лента оборвется… оборвется…

Чжао Вэйнин собрал силы, которые у него еще остались, и заставил ленту подниматься все выше и выше. Его сердце болезненно колотилось в груди. Скорее же, скорее! Наконец кровавая лента вытащила Ли Мэй и его самого на поверхность.

– Чжао Вэйнин! А-Ни, мы выбрались! А-Ни! – воскликнула девушка. Она подхватила друга и оттащила подальше от зиявшей в земле дыры. С ужасом глядела она на Чжао Вэйнина, растянувшегося на траве и тяжело дышавшего. Раны на его руках не заживали, как прежде, и кровь продолжала сочиться.

– Я в порядке… в порядке… – повторял он, но уже не мог подняться.

Чтобы отогнать нечисть, Ли Мэй очертила когтями круг, и земля запылала лисьим огнем. Девушка приподняла Чжао Вэйнина, положила его голову к себе на колени. Его глаза полностью побелели, одежда превратилась в лохмотья, его кожа была покрыта волдырями и сочившимися кровью ожогами. Тело человека такое хрупкое! Чжао Вэйнин напоминал сломанную куклу. Ли Мэй пришла в настоящий ужас. Чжао Вэйнин… он ведь был на волоске… на волоске от смерти!

Его кровь особенно привлекала вышедших из-за деревьев цзянши, они тянули руки к огненным стенам, рычали и стенали, но, к счастью, никак не могли прорваться.

– Твои глаза! И ноги… А-Ни, послушай! Когда обращусь, постарайся забраться на спину. Долго не продержимся!

Но Чжао Вэйнин лишь устало прикрыл ослепшие глаза. Он потерял слишком много крови и понимал, что не сумеет удержаться, не сможет обороняться. Он осознавал, что только задержит Ли Мэй.

– Нет, послушай! – проговорил Чжао Вэйнин. Из его горла со словами вырвался хрип, и тело сотряс кашель. Брызнула кровь, и Ли Мэй содрогнулась. Юноша потратил все силы, и его меридианы начали разрушаться. – Вдвоем уйти не получится. Ты должна выбраться, найти брата и Хэ Ланфэн! Когда брат снимет печать, вы сможете вернуться за мной. Ступай!

– Да что же ты такое говоришь?! Нет! Конечно же, нет! Я смогу вынести тебя отсюда! А-Ни! Постарайся удержаться!

– Делай, как говорю! Нельзя тебе застрять здесь! Выбирайся, отыщи брата и Хэ Ланфэн! Потом вернетесь за мной!

Чжао Вэйнин сжал кулаки, и кровь из его ран потекла сильнее. Она превращалась в ленты, а те ползли, вились по земле, отгоняли цзянши. Юноша был готов пожертвовать собой, лишь бы только расчистить Ли Мэй путь, лишь бы только она спаслась. Его лоб прорезали глубокие морщины, и уголки губ опустились. Казалось, весь его страх перед смертью отступил, позволив сосредоточиться лишь на одной цели. Чжао Вэйнин выглядел старше, серьезнее и решительнее. В тот момент он был особенно похож на…

– Ну нет! Один раз я уже потеряла тебя, второй раз это не повторится. Ты не умрешь! Не позволю! Мне хватит сил защитить моего человека!

Ли Мэй долгие годы посвятила совершенствованию, уж ей-то хватит сил спасти смертного. Даже если он шагнет за край могилы, она заставит его вернуться обратно. Да, у Ли Мэй было достаточно энергии, и она с легким сердцем разделила ее на двоих. В глазах девушки вновь вспыхнул оранжевый огонь, а за спиной появились уже не четыре, а пять огромных ярко-рыжих хвостов. Она подняла Чжао Вэйнина и крепко прижала к себе. Когда их губы соприкоснулись, тело юноши, его кожа засияли. Ли Мэй передавала ему энергию, и его раны начали заживать.

* * *

Ни днем, ни ночью не утихала битва в западном приграничье. Войска демонов раз за разом отражали атаки второй небесной армии, которой командовал сам император Хуан-ди. Разрушались горы, и дотла выгорали леса. Таяли высокие сугробы, а земля сочилась черной кровью демонов и золотой кровью божеств. От городов приграничной полосы остались одни руины, и отныне жителям этих мест, бежавшим на восток, некуда будет вернуться.

Сян Юань-да с сожалением смотрел на обугленные, полуразрушенные городские стены. Еще недавно в их пределах кипела жизнь, а теперь там не осталось ничего и никого, кроме мертвых тел и загубленных душ. С кончиков пальцев демона в алых одеждах посыпались искры, они заплясали по земле, пожирая все, что попадалось на пути.

Небесная армия отступила. Хуан-ди, приняв облик золотого дракона, улетел на третьи небеса. Пламя Жуи опалило его чешую, но Сян Юань-да знал: сильно император не пострадал. А значит, скоро он вернется, и битва возобновится. Небесные стремились оттеснить демонов обратно к Тумманной гряде, но марионетки и солдаты неиссякаемой армии, которые еще не впали в одержимость, сдержали их натиск.

Сян Юань-да устал. Устал контролировать души мертвых, устал биться многие часы, не смыкая глаз. Некогда земли духов принадлежали ему, теперь же он не желал за них сражаться. Но и покончить со всем одним ударом было невозможно – император Хуан-ди был слишком силен.

Сян Юань-да одолевала тревога. Император Небес пока не добился значимых успехов, и это не было концом. Возможно, битва в западном приграничье будет не единственной…

Вернувшись в шатер, демон в алых одеждах снял наконец доспех и маску, а после достал из-под одежды круглую подвеску. Ее поверхность была совсем прозрачной, и, поглядев в нее, как в зеркало, Сян Юань-да нахмурился.

– Странное чувство… – пробормотал он, скривившись, словно от боли. – Что-то случилось в Тянься! Несомненно…

– Четвертый братишка, здравствуй! Э-э-э! Эй! Что это ты там прячешь? – в шатер ворвался Чжун Шигуй – демон в черных одеждах. Его волосы были заплетены во множество косичек, и привязанные к их концам маленькие колокольчики звенели при каждом его шаге. Весь пояс демона был увешан ножами, а за его спиной виднелись массивные рукояти двух клинков. Темно-фиолетовые глаза Чжун Шигуя сощурились, он глядел на младшего брата с подозрением.

– Второй брат, зачем ты здесь? – спросил Сян Юань-да. Его суровый тон не предвещал ничего хорошего. Чжун Шигуй был многословен и прямолинеен, редко что-либо скрывал. Он привык жить свободно, коварных планов не строил, но демон в алых одеждах никогда не доверял второму брату. Чжун Шигуй был непредсказуем и всегда поступал так, как считал нужным, никого не слушал и никого не уважал.

– Даже не поприветствуешь! Нехорошо! – покачал головой Чжун Шигуй. – Мы с Цзю очень спешили к тебе, а в итоге получили неласковый прием.

– Так зачем ты здесь? Владычица отправила тебя на юг. Твои звери должны были сдержать третью небесную армию.

– Новости до тебя доходят с опозданием, Юань-Юань! Третья армия разгромлена. Юной командующей Чжу Цзюэ, Хранительнице Юга, я позволил уйти. Как-никак, убив ее отца в бою, я задолжал ей. Пусть живет и пусть доложит Хуан-ди о том, что еще один уезд для него потерян.

– Так значит, ты пришел за поздравлениями? – тон Сян Юань-да, невзирая на хорошие новости, ласковее не стал. Пусть старший брат одержал важную победу, но он явился не ко времени и только помешает…

– Я не третий брат, пустые разговоры не терплю. Я получил послание от Ван-му Шичжэ и потому поспешил к тебе. Прочти, и все поймешь. – Чжун Шигуй извлек из-под одежды клочок белоснежной бумаги бессмертных. Когда он передал его Сян Юань-да, на прежде чистой поверхности проступили символы, начертанные киноварными чернилами.

Стоило демону в алых одеждах прочитать послание, как его глаза потемнели, а брови угрожающе сошлись на переносице.

Воистину плохие новости!

– Знаю, бои здесь не утихали десять дней и ночей. Служанки Владычицы не смогли приблизиться к твоему лагерю. А тем временем небесные зря времени не теряли.

– В очередной раз они воспользовались тем, что смертные жадные. – Бумага сгорела в пальцах Сян Юань-да, в его глазах бушевало пламя гнева. – Хуан-ди временно отступил, я отправлюсь в Тянься. Второй брат, раз уж ты здесь, я попрошу остаться до рассвета. Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу.

Чжун Шигуй кивнул.

– Потому я и спешил разобраться с делами на юге. Даже если Хуан-ди нападет снова, я сумею удержать эти рубежи. Призову из Байху чудовищ тун-бо. Не без помощи Владычицы, но мне удалось покорить их… А ты ступай, сделай все возможное!

Будь Сян Юань-да в лучшем положении, он бы ни за что не положился на демона в черных одеждах. Но дело не требовало отлагательств, времени было слишком мало, ничтожно мало. Тревога была слишком велика! Нужно было спешить!

– Я вернусь к рассвету, второй брат.

– Юань-Юань, я не из тех, кто любит поучать других, – Чжун Шигуй посуровел. – И я знаю, что случившееся с пятым братишкой непременно отразится на нас. Потому и помогаю, а не пытаюсь отговорить. Но ты ведь знаешь, что меч Хуан-ди направлен вовсе не на пятого брата, а на тебя. Наш младший лишь приманка. Хуан-ди ждет не дождется, когда ты оступишься.

– Мне это известно.

– Тогда, может, будет лучше, если я пойду вместо тебя?

– Ты, чего доброго, добьешь пятого брата, – возразил Сян Юань-да. – И небесной цитры у тебя нет. Ты не избавишь брата от одержимости. Дождись меня!

– А Хуан-ди прекрасно все спланировал! – вздохнул демон в черных одеждах. – Сколько бы мы ни защищали пятого брата, от скольких шпионов ни избавлялись, а беда все равно пришла. Эй, Юань-Юань, – вдруг воскликнул он, – спаси младшего братишку и сам не пострадай! Если с тобой что-то случится, и Владычица не сможет надеть красные одежды[42], не сносить мне головы!

* * *

Лишь каким-то чудом выбравшись из леса, Хэ Ланфэн увидела, что тьма, будто огромная волна, нависла над крышами домов. Ветви и корни призрачных деревьев пришли в движение, ломали засовы, крушили городские стены, тянулись все дальше и дальше. Земля бугрилась и осыпалась, на поверхность поднималась вода. Красная, как кровь. Кто-то ударил в барабан, и тревожный звук разнесся по всему Шоусяню. То здесь, то там загорались огни, распахивались двери и оконные ставни, горожане выглядывали на улицу, чтобы стать свидетелями бедствия, обрушившегося на столицу. Ветви призрачных деревьев хватали людей, волокли прочь, утаскивали во тьму. Вой голодных призраков и хрип восставших мертвецов, когтями разламывавших дверные замки, были поистине ужасны.

Хэ Ланфэн было некогда думать. Она тратила один талисман за другим, пускала в бой десятки духовных клинков, но могла сдержать разбушевавшуюся нечисть лишь на короткий срок. Мечница прекрасно понимала это, но старалась не предаваться отчаянию. Где-то там, за деревьями, надеялась Ланфэн, ее друзья продолжали вести борьбу. А Сун Жулань… она ведь должна была найти его!

Все было куда хуже, чем в Лун-бо, гораздо хуже. Место абсолютной инь стремительно увеличивалось в размерах, поглощало столицу и предместья. Тьма отравляла землю и воду, а нечисть спешила к живым, чтобы забрать всю ян, разорвать их тела на части и унять ярость.

Разруха и хаос. Страх и горе. И Хэ Ланфэн была одна, совсем одна, среди бушевавшего моря охваченных ужасом, бегущих прочь людей, мертвых тел, захваченных злыми духами, темных теней, словно сотканных из кошмаров. Стоя на лезвии Цинпина, летя чуть выше крыш, снова и снова призывала духовные клинки и отправляла их на помощь живым.

Налившуюся кровью луну спешили закрыть тяжелые темные тучи. Язычки кроваво-красного огня гуляли по покатой крыше дворца вана Чу, а на низком облаке, прямо над ней, парил Сун Жулань. Увидев его, Хэ Ланфэн испытала невероятное облегчение. Он жив! Значит ли это, что он почти достиг успеха? Сун Жулань вернул часть силы и воспоминания? Он же убедит вана уничтожить амулеты? Ему же хватит сил остановить надвигавшуюся тьму?

В правой руке юноша держал фонарь очищения, но огонь в нем горел кроваво-красный, пугающий. Все надежды Хэ Ланфэн рухнули. Если бы Сун Жулань действительно достиг успеха, разве впал бы он в одержимость? Это был больше не он… Одержимые демоны так сильны… слишком сильны… А великий демон в таком состоянии и вовсе непобедим!

Его преобразившиеся черные одежды походили на темное облако. Развевались на горячем ветру широкие рукава, красные по краям, будто впитавшие кровь. Белое лицо Сун Жуланя было идеальным, похожим на красивую маску. Стоило только Хэ Ланфэн увидеть его внутренним взором, как ее пробила дрожь.

Глаза Сун Жуланя были налиты кровью, а губы растянулись в пугающей ухмылке. Он упивался безграничной силой. Он не думал о том, что, лишь раз применив ее, может никогда не свернуть с избранного пути.

Цинпин поднялся выше, и Хэ Ланфэн увидела, как по ту сторону дворцовых стен языки пламени рвались ввысь. Огонь ревел, пожирал подступавшую тьму. Но радоваться не стоило. Вместе с призрачными деревьями, вместе с духами и мертвецами Сун Жулань собирался сжечь и город. Он стремился уничтожить все вокруг.

– Сун Жулань! – Рвавшаяся к нему Хэ Ланфэн с трудом боролась с порывами ветра. Пепел, красный, тоже будто окропленный кровью, осыпал ее с ног до головы, лип к лицу, а запах гари мешал дышать. Кругом… безумие и пламя… впереди непреодолимый барьер, который выстроил вэнь-шэнь.

Цинпин бросало из стороны в сторону, а позади девушки один за другим исчезали духовные клинки. Ей не победить великого демона… не хватит и всех сил… А если бы и хватило, как бы она убила его? Паника захлестнула ее и на мгновение лишила дыхания. Нет! Нужно успокоиться! Нужно что-то предпринять!

– Сун Жулань! Это же я! Хэ Ланфэн! Позволь приблизиться! Сун Жулань! Я хочу помочь! Ты должен остановиться! Ты должен!

Красные глаза демона, не мигая, смотрели на нее. Пустые глаза. Смотрели и не узнавали. Кровавая слеза скатилась по щеке Сун Жуланя, и пламя, будто огромное чудовище, заревело еще громче.

Хэ Ланфэн вновь использовала один талисман за другим, на этот раз пытаясь создать «Водную формацию» и вызвать дождь, но все было бесполезно. Она старалась создать щит, чтобы оградить город и от надвигавшейся тьмы, и от огня, но ей не хватало сил.

Никто не придет и не поможет. Никого не спасти. Никто не уцелеет!

Хэ Ланфэн стиснула зубы и смахнула слезы пропахшим гарью рукавом. Она решила бороться до конца. Если ей не спасти Сун Жуланя, нужно найти способ пробиться сквозь его защиту. Если придется убить его, чтобы спасти множество жизней, она должна пойти на это. Она пойдет на это и умрет вместе с ним! Пусть он снова вернется в этот мир демоном, а она будет призраком следовать за ним. Только бы прекратить все это!

Однако пробить барьер, созданный вэнь-шэнем, было невероятно сложно! Хэ Ланфэн стремительно теряла силы. Ее клинки разбивались о невидимую, но непреодолимую стену. Ее руки, лицо, все тело были изранены, ее одежда тлела, а дышать становилось все труднее и труднее.

– Сун Жулань! Ты должен остановиться! Послушай же меня! Еще не поздно остановиться!

Или уже было поздно?

* * *

Боль и ярость. Это все, что чувствовал Сун Жулань. У него не осталось счастливых воспоминаний, не было и сожалений. В его сердце сохранилась лишь пугающая пустота, его голова раскалывалась от боли. Зато его переполняла энергия. Куда ступала его нога, возникало темное облако. Всюду бушевал кровавый огонь. Пламя уже почти достигло неба, и, пересекая огненное море, Сун Жулань испытывал удовлетворение.

Все эти смертные, отчаянно желавшие спастись, бежавшие прочь, пытавшиеся спрятаться, укрыться. Все эти духи, призраки – нечисть, выбравшаяся из леса и стремившаяся поглотить энергию ян, уничтожить город людей. Скоро, совсем скоро они исчезнут. Станут пеплом. Весь этот мир, наполненный жестокостью, отвратительный мир, скоро перестанет существовать. Огонь принесет очищение, и наступит тишина. Абсолютная тишина, полный покой. Это то, чего желал Сун Жулань!

Вот только бессмертная никак не желала оставить его в покое. Упрямая девчонка изо всех сил пыталась его сдержать. Вот ведь глупая! Ужасно настырная! Позади бессмертной росла стена из духовных клинков. На ее покрытом копотью и кровью лице горели полные отчаянной решимости глаза. Сун Жулань не узнавал Хэ Ланфэн, ему лишь было интересно, сколь долго эта девчонка сможет продержаться.

Великий демон снял барьер. В его руке возник призрачный меч, по лезвию которого резво побежало кровавое пламя. Меч скрестился с духовным клинком девушки. Светлая энергия столкнулась с темной, и удар был такой силы, что бессмертная едва смогла устоять на лезвии.

Начался жаркий бой.

* * *

Хэ Ланфэн быстро устала, а вот демон был неутомим. Казалось, он предугадывал каждое ее движение и опережал на шаг. Сила его ударов была столь велика, что у девушки от напряжения немели руки. Говорить о чем-то было бесполезно, просить, напоминать – тоже, Сун Жулань по-прежнему ее не узнавал. Цинпин дрожал под ногами мечницы, а его свечение постепенно меркло. Чем сильнее уставала Хэ Ланфэн, тем труднее ей было поспевать за движениями Сун Жуланя. Он был так быстр и стремился избавиться от нее как можно скорее, устранить помеху. Огонь очищения лизал пальцы мечницы, и она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от боли. Ее губы сочились кровью. А на теле Сун Жуланя ее клинки не смогли оставить ни единой царапины.

Что делать? Нельзя же отступить! Отступать некуда! Внизу – охваченный пожаром город, позади – тьма Леса голодных призраков. Когти на пальцах Сун Жуланя скрестились с духовным клинком Хэ Ланфэн, и послышался неприятный скрежет. С ужасом девушка наблюдала за тем, как лезвие покрывается трещинами. А потом клинок развалился прямо у нее в руках, острые куски небесного металла впились в кожу.

На побелевших губах Сун Жуланя расцвела жуткая улыбка. Он с такой силой ударил Хэ Ланфэн в грудь, что девушка потеряла равновесие, соскользнула с лезвия клинка и начала падать. Ей было очень больно, она едва могла дышать, она лишилась всех сил и не могла перегруппироваться. Ей оставалось только падать. Падать…

Кто сказал, что у нее получится остановить великого демона? Думать об этом… было так самонадеянно… В ее глазах отразились кроваво-красные звезды. А внизу бушевало демоническое пламя.

Но внезапно Сун Жулань поймал ее и притянул к себе. Одежда Хэ Ланфэн, к счастью, не загорелась, но жар опалил кожу. Одна рука демона крепко держала девушку, другая тянулась к ее горлу. Темно-красные острые когти уже готовились вспороть кожу.

– Хэ Ланфэн, ты должна ударить меня. Давай же! Прямо сейчас!

Что?! Сун Жулань вспомнил ее?! Он все вспомнил!

Хэ Ланфэн была потрясена. Перед ней был демон, сопротивлявшийся собственной одержимости! Она могла призвать клинок, могла нанести удар. Нет, не могла! Все оказалось слишком просто. Она не могла. Хэ Ланфэн вывернулась из его рук, сделала кувырок в воздухе, вбежала по стене ближайшего дома и взобралась на крышу.

– Сун Жулань! Ты должен бороться! Ты должен успокоить сердце! Я сделаю все…

– Глупая девчонка! Такая слабая! Даже не можешь нанести удар! – выплюнул рассерженный демон. Он шел к девушке прямо по воздуху, и за его спиной Цзинлин делился на множество пылавших кровавым огнем копий.

– Сун Жулань! Ты должен успокоить сердце! Я знаю, ты сможешь! Ты сильнее прочих, ты никогда не сдашься!

– Глупая девчонка! А ведь ты должна нанести удар! Если не теперь, то позже. Разве не для того ты следуешь за мной? Чтобы моими руками забрать сокровище, а потом убить меня. Я всегда это знал.

Хэ Ланфэн почувствовала себя совершенно беспомощной. Он ведь был прав, прав. Такой она получила приказ. Но…

– Я никогда так не поступлю! Я буду бороться за тебя до конца!

– Ложь!

– Я люблю тебя и буду бороться за тебя до конца! – вскричала Хэ Ланфэн. – Сун Жулань, не сдавайся! Иди сюда, возьми меня за руку! Возьми меня за руку!

– Любишь меня? Даже после этого? – Сун Жулань развел руками. Земля пылала, и горели дома, город был охвачен безумием. Множество призрачных рук тянулись к демону, поправляли его одежды. – Такой шанс упустила! Так значит, сражайся!

Десятки пылавших мечей ринулись к Хэ Ланфэн, и та лишь чудом успела установить барьер. Ноги девушки заскользили по черепице. Хэ Ланфэн снова призвала клинки и была вынуждена обороняться.

Сун Жулань… был похож на себя. И непохож. Казалось, даже его лицо было разделено пополам. Одна сторона продолжала криво ухмыляться, а вторая была искажена глубоким страданием. Сун Жулань отчаянно пытался взять под контроль собственное тело. И не мог.

Битва продолжилась. На крыше, в небе и на земле. Хэ Ланфэн знала, что ей не победить. Она лишь тянула время. Сун Жулань боролся с собой, он все еще был очень силен, но его движения замедлились. Ей бы подобраться ближе, чуть ближе…

Тьма накрыла их обоих с головой. Холод пробрал Хэ Ланфэн до костей. Призраки касались ледяными пальцами ее кожи и шептали в уши, проклинали, угрожали, но мечница не обращала на них внимания. Она смотрела только вперед, смотрела на Сун Жуланя. Огонь, словно живое существо, полз по земле, озаряя тьму мрачным, красным светом. Кровавые слезы текли по щекам Сун Жуланя.

– Пусть все исчезнет… – шептали его белые губы. – Пусть все исчезнет! Таким этот мир не должен быть! Пусть все сгорит, сгорит!

Хэ Ланфэн и прежде догадывалась, а теперь у нее не осталось сомнений. Несовершенство мира – вот причина одержимости Сун Жуланя. Он был тем, кто жизнь готов был положить, чтобы спасти других. Он защищал людей, духов и даже демонов Лун-бо, не думая о себе. Он и судил всех по себе. Но в Поднебесной, во всех трех мирах, было слишком много зла, жестокости и, что, быть может, еще страшнее, холодного равнодушия. Сун Жулань мог бороться лишь до того момента, пока верил в будущее трех миров. Но такие три мира стали отвратительны ему.

Использовав все оставшиеся силы, Хэ Ланфэн создала «Сеть мечей» и накрыла ею себя и Сун Жуланя. Ей бы только подобраться к нему чуть ближе, ближе, еще ближе! Духовные клинки гудели, гасли и исчезали под натиском многочисленных копий призрачного меча. Только бы продержаться еще немного, совсем немного! Когти Сун Жуланя вспороли одежду девушки и оцарапали плечо. Хэ Ланфэн выпустила из рук Цинпин, и он, все еще гудя от напряжения, завис позади нее. Мечница сделала резкий рывок, вцепилась в Сун Жуланя и притянула к себе. Его когти впились в кожу Хэ Ланфэн, а глаза удивленно расширились. Девушка все тянула и тянула его на себя, невзирая на боль, заставляя склонить голову. Она закрыла глаза, и на ее лбу засиял круглый знак принадлежности к бессмертным. Хэ Ланфэн прижала лоб ко лбу Сун Жуланя и замерла. Она больше не оборонялась. Он мог нанести удар в любой момент, но тоже не шевелился. Его руки безвольно повисли по бокам. Его глаза закрылись сами собой.

– Взгляни на мир моим внутренним взором, – проговорила Хэ Ланфэн. – Почувствуй то, что чувствую я. – Больше она не сказала ни слова, но в голове Сун Жуланя продолжал звучать ее печальный голос.

– Понимаю, ты больше не хочешь бороться. Не знаешь, зачем сражаться. Не знаешь, к чему стремиться. Если три мира полны жестокости и несправедливости, зачем рисковать жизнью ради их спасения? Я правда тебя понимаю. Я задавала себе тот же самый вопрос. Много раз задавала. Стоило только спуститься с горы, как я поняла, что зло повсюду. Зло в нас самих. Бессмертные защищают мир, но и сами они… сами они, поддавшись желаниям, нередко поступают бесчестно. Куда бы я ни отправилась, видела одно и то же… бесконечные войны, горе, разрушения, бедность и отчаяние. Я видела, как равнодушны к друг другу люди, как безжалостны они бывают. И стоит только ослабнуть, замешкаться, как получишь подлый удар. И все же… в трех мирах обитает так много самых разных существ. Добро и зло сосуществуют и должны пребывать в равновесии. В трех мирах всегда найдутся те, кто нуждается в защите и помощи! Ведь простой человек, самый обычный человек… всего лишь хочет жить в мире и спокойствии, не тревожиться о будущем. Самый обычный человек уязвим. И некуда ему деваться! Ради простых людей я и должна сражаться, рисковать жизнью. Таков путь меча. Этот путь выбрал и ты.

Внутренним взором Сун Жулань глядел на мир. Видел земли, находившиеся далеко-далеко от Шоусяня. Видел, как шелестела листва, как дождь стучал по крыше маленького дома. Видел, как в тесной комнатушке женщина шила, несмотря на поздний час, как в постели крепко спал ребенок. Видел, как бессмертные мудрецы читали древние тексты, стремясь к познанию, и по ночам не смыкали глаз. Видел, как спали города, как люди и духи ждали начала нового дня. Видел, как плыли по водам Восточного моря торговые корабли, как по дорогам даже ночью шли путники, надеясь обрести счастье и новый дом. Видел чистое, усыпанное звездами небо, укрытые снегом верхушки далеких гор, ночные цветы, раскрывшие бутоны… Все, казалось бы, необъятные земли Поднебесной предстали перед его взором. Торжество жизни было во всем. Жизнь, подобно воде, продолжала течь. Вне зависимости от его решений. Ночь еще не закончилась, но все ждали рассвета.

– Услышь меня! Ответь: разве наши намерения не совпадают? – вновь заговорила Хэ Ланфэн. – Разве ты не хотел защищать других? Наши мысли похожи. Сун Жулань, я знаю, ты разочарован! Знаю, ты устал! Но нельзя опускать руки, нельзя сдаваться! Прошу тебя! Знаю, какой ты! Ты добрый, благородный и милосердный! Ты честный и справедливый! Никто не сможет убедить меня в обратном, даже ты сам!

Ты думаешь, раз родился демоном, то не имеешь выбора! Не верь в это! Есть то, что невозможно изменить, но многие дороги ты можешь выбрать сам! Ты столько раз рисковал жизнью ради других, столько сделал добра. Что теперь, что в прошлом. Сейчас тебе особенно тяжело, но всегда будут те, кто верит в тебя, кто поддержит тебя, кто прикроет твою спину. И ради себя, и ради тех, кто всегда будет рядом, не сдавайся! Прошу, не сдавайся!

Хэ Ланфэн разжала руки, отпустила Сун Жуланя, и они замерли близко-близко друг к другу. Копии сверкавшего Ципнина и призрачного меча все еще были готовы к битве. Бессмертная и демон, не отрываясь, смотрели друг на друга. Тоскливый взгляд синих глаз Сун Жуланя заставил сердце Хэ Ланфэн сжаться. Лицо юноши исказилось от боли, а тело напряглось. Было заметно, что Сун Жулань пытался контролировать себя, но это было непросто, совсем непросто!

– Хэ Ланфэн, я подвел тебя! – глухо проговорил юноша. Его руки, пальцы с длинными когтями дрожали, уголки его губ печально опустились. Исчез злой демон, остался лишь раздавленный чувством вины человек. – Я подвел тебя…

– Это не так! Нет, это не так!

К ним со всех сторон подступала тьма, к Хэ Ланфэн тянулись языки кровавого пламени, а Сун Жулань, как ни старался, больше не мог взять его под контроль. В его взгляде ужас сменился отчаянием, потом опустошением и, наконец, решимостью.

– Сун Жулань…

– Я подвел тебя… я всех подвел!

Все произошло слишком быстро. Хэ Ланфэн не успела ничего сделать, не успела… Юноша сжал лезвие Цинпина, рванул на себя и вонзил в плечо. Холодное лезвие прошло насквозь, но Сун Жулань не издал ни звука. Его кровь закапала на землю, а он так и не разжал руку, словно из последних сил держался за спасительную соломинку.

Клинки бессмертных были выкованы из небесного металла и могли нанести немалый урон демону. Хэ Ланфэн пришла в такой ужас, что сперва не могла пошевелить и пальцем. Прежде чем его глаза закатились, Сун Жулань бросил на нее последний печальный взгляд. Хэ Ланфэн поддержала юношу, осторожно уложила на землю. Цинпин вернулся в ножны, и все его копии разом исчезли. Духовный клинок дрожал, словно не мог взять в толк, что произошло, как он серьезно ранил того, кому по-настоящему вредить не желал.

Хэ Ланфэн поспешила запечатать аккупунктурные точки Сун Жуланя, чтобы остановить кровотечение, но его рукав уже успел пропитаться кровью. И с его пальцев на землю текла кровь. Пламя отступило, а потом и вовсе изменило цвет. И начало гаснуть, гаснуть… Пожар в городе разом прекратился, и тьма сгустилась еще сильнее. Призрачный меч исчез. Хэ Ланфэн попыталась передать Сун Жуланю хоть немного энергии ян, но сил у нее совсем не осталось. Отчаявшаяся девушка могла лишь прижимать к себе Сун Жуланя. Она с трудом шевелилась и наблюдала за тем, как подступает тьма. Как же быть? Что делать?

Полночная жемчужина раскалилась, обожгла шею Хэ Ланфэн. Завороженная девушка смотрела на то, как ее саму и Сун Жуланя окружает полоса яркого белого света. Вскоре они оказались заключены в полупрозрачную сферу, не пропускавшую инь. С губ Хэ Ланфэн сорвался вздох облегчения. По крайней мере, они смогут продержаться еще немного, пока она не придумает… Она должна взять себя в руки!

Нефритовый жетон, который Сун Жулань прикрепил к поясу, ударился о землю. Хэ Ланфэн заметила, что по нему стекает кровь. Она струилась по вырезанным на гладкой поверхности жетона знакам.

«Лу Шэн».

Несколько дождевых капель упало на землю, а после раздался птичий крик. Удивленная Хэ Ланфэн подняла голову и увидела огромных журавлей, летевших над домами. Увидела формацию, проступившую в ночном небе. Юноша в серебристых одеждах спустился прямо с облаков. Когда сфера погасла, а Хэ Ланфэн и Сун Жуланю стало негде укрыться от дождя, юноша раскрыл над ними большой зонт.

– Все закончилось, – проговорил он, – все уже позади! Боги Желтых гор окажут любую помощь.

* * *

Дождь усилился, струи холодной воды стекали по сломанным деревянным балкам и лились на пол. Демоническое пламя изменило цвет, но так и не погасло. Ван и теневые стражи оставались отрезанными от выхода из большого зала. Они тряслись от нестерпимого холода, терли руки, но от этого становилось лишь холоднее. Никто не приходил на помощь. Быть может, и прийти было некому…

Сколько бы ван ни пытался уничтожить амулет, ничего не получалось. Цзи Жэнь снова и снова топтал его, пытался разрубить, но на деревянной поверхности не появилось ни одного повреждения. Ван уже был в совершеннейшем отчаянии. Слезы замерзли на его щеках, ноги окоченели, а пальцы на руках не гнулись. Жуткий страх перед смертью сменился полным опустошением. Цзи Жэню не уйти, не покинуть это место… целую вечность он будет расплачиваться за ошибки предков. Это ведь они… все они начали. Вместе с придворными гадателями. Лес с самого начала таил в себе угрозу, но никого это не волновало. А Цзи Жэню теперь предстоит ответить за чужие ошибки. Какая ужасная несправедливость!

Ван и сердился, и сокрушался, и горевал, но всякий раз его намерение уничтожить амулет оказывалось неправильным. Да и какое может быть намерение? Цзи Жэнь лишь хотел выжить, выбраться из дворца, отыскать сыновей и дочерей. У него ведь была семья, у него осталась старая мать, которую он безмерно любил и уважал. А еще у него была страна, были подданные, которых следовало защищать. Ван был отцом не только своим детям, но и тысячам жителей Чу. На нем лежала ответственность за судьбу целого государства. А Цзи Жэнь… кого он смог спасти, кого защитить? Он столь отчаянно желал властвовать над всеми землями Поднебесной и зваться императором, что забыл о долге. Он потворствовал жадности придворных гадателей и сам был жаден.

Цзи Жэнь содрогнулся, вспомнив взгляд грозных очей великого демона. Владыка Востока оставил вана в живых, но обрек на ужасные муки, подарил призрачную надежду на спасение и одновременно проклял. Если Цзи Жэнь ничего не предпримет… Ван крепко сжал амулет в руке. Он хотел жить, хотел все исправить, но не знал, как это сделать. Он осознал свою вину, и она тяжелым грузом опустилась на плечи. Если бы его предок не погубил великого генерала, если бы придворные гадатели не посадили призрачные деревья, если бы он сам не согласился пленить Владыку Востока… Он виноват, так виноват! Небеса и правда должны разразиться молниями и покарать его! Как ему быть, как все исправить? Прошлого ведь не воротишь…

Если бы только он мог все исправить! Цзи Жэнь был готов отринуть желания, он решил отречься от трона и посвятить себя помощи обездоленным. Он хотел заботиться о своих подданных, он более никому не желал вредить… он…

Амулет обратился в пыль в его руках.