Элинор прошлась по комнате – от столика к камину, обратно, снова к камину, где облокотилась на мраморную полку, – не зная, с чего начать. Они не лучшим образом поговорили в последний раз, и сейчас Элинор испытывала чувство неловкости, понимая, что накануне была во многом не права. Дамиан подошел, опустился в кресло и сидел теперь, глядя на нее снизу вверх. Это добавляло беспокойства – и за него, бледного до синевы, и за себя, за свои собственные смятенные чувства.

Элинор никогда никого не любила. Сейчас ей забавными казались чувства, которые она испытывала к Грегори Гамильтону. Тени – не чувства. То было восхищение, приправленное малой толикой желания. Не плотского вожделения, а простого человеческого желания не быть одинокой. Элинор нуждалась в том, чтобы быть кому-то нужной, потому и выбрала стезю гувернантки. Калютэра эйнай ой дюо пара о энас [28], часто повторял отец.

Элинор никогда никого не любила, а потому не сразу опознала это чувство. Только лишь когда ощутила приступ ревности, гадкой, липкой, совершенно ей чуждой, начала осознавать. И испугалась.

– О чем вы поговорить-то хотели, прекрасная Линор? – устало спросил Дамиан.

Элинор опустилась в кресло напротив, старательно отводя глаза. Следовало хотя бы себе признаться: ей с первой минуты нравилось смотреть на Дамиана Гамильтона. Она и сейчас хотела это делать и именно потому смотрела в огонь.

– Я думаю… Я полагаю… – начало вышло беспомощное, и Элинор умолкла.

– Что вы думаете? – подбодрил Дамиан.

– Думаю, я знаю, кто может нам подсказать, как избавиться от Кенло! – выпалила Элинор на одном дыхании. – Акор…

– Хранитель Гамильтонов? – Дамиан невесело усмехнулся. – Перстень мы благодаря легкомыслию Грегори потеряли. Полагаю, можно считать, что договор наш почти расторгнут. Акор не придет нам на помощь.

– Но мы можем сами прийти к нему, – тихо сказала Элинор.

Дамиан стремительно подался вперед, покачнулся из-за необдуманного этого движения, и Элинор протянула руку, чтобы поддержать его. Кожа Дамиана была холодна.

– Что ты задумала?

– Помнишь, я говорила о своей подруге Нистре? – Элинор закусила губу. – Она знает Акора. Больше того, Нистра его боится. Одно его имя заставляет ее… быть благоразумной. А значит, Акор может достать ее в том потайном мире, где она прячется. И значит…

– Оттуда мы можем добраться до него? – Дамиан скептически хмыкнул. Откинувшись на спинку кресла, он побарабанил пальцами по подлокотнику. – Во-первых, это опасно. Для вас, дорогая Линор, в первую очередь. Во-вторых, нет никаких гарантий, что Нистра эта действительно знает Акора, что выведет на него, что ее прихвостни не слопают нас по дороге. И наконец, в‑третьих, наяву этого не сделаешь, а значит, нам придется…

– Уснуть? – кивнула Элинор. – Да, так будет проще всего. Я попадала в тот Дом дважды во плоти, но в первый раз меня затянуло, а второй же… Не было иного выхода. Боюсь, у меня это без угрозы для жизни не получится. Так что мне придется уснуть, вы же…

Дамиан криво усмехнулся.

– Я ослаб, Элинор. Сказать по правде, сколько бы ни хорохорился я, но в действительности едва держусь на ногах. Я могу не проснуться.

Элинор стиснула подол юбки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Я этого не допущу.

Дамиан хрипло рассмеялся.

– Тронут. Но вот только что вы можете сделать?

Щеки Элинор вспыхнули от гнева и самую малость – от возбуждения.

– Я уже это делала, забыл? Я вытащила тебя из ловушки Кенло, Дамиан Гамильтон. И через дом Нистры я проведу тебя и верну назад. Я бы и одна сходила…

– Нет! – оборвал ее Дамиан. – Кем бы ни был Акор, с его племенем общаться опасно!

– Я бы и одна сходила, – спокойно продолжила Элинор, – но Акор – ваш покровитель. Он не станет говорить со мной о делах Гамильтонов.

Теперь уже Дамиан прикусил бледную губу. Несколько минут на лице его ясно отражалась борьба, и наконец он медленно кивнул.

– Хорошо. Мы сделаем это, но когда вернутся Грегори или мисс Крушенк. Я не собираюсь…

– Мы сделаем это сейчас, – качнула головой Элинор. – При свете дня. Солнце вредит тебе, оно опасно для Кенло, думаю, оно и Нистру с Акором может остановить. Мы не можем ждать заката.

Дамиан устало потер переносицу и медленно неохотно кивнул.

– Хорошо, твоя взяла. Пускай Маргарет и Алессандра за нами посмотрят. Но, Линор, если у нас ничего не получится, второй попытки не будет.

Элинор кивнула. Впрочем, обещать, что не станет пытаться проникнуть за завесу и добиваться правды от Нистры, она не стала. Элинор сейчас не хотелось врать.

* * *

Кофейня «Белый Арап» появилась на узкой старой улочке неподалеку от клуба еще лет сто пятьдесят тому назад и мало с тех пор поменялась. Вид она имела ветхий, запущенный, неопрятный, такому заведению самое место было в трущобах. Однако изнутри тянуло неожиданно приятным кофейным ароматом и пряностями. Грегори поднялся на невысокое крыльцо и толкнул дверь. Звякнул колокольчик. Молодой человек за стойкой на мгновение отвлекся от целой батареи стаканов, тусклых, не до конца отмытых, и сразу же вернулся к прерванному занятию: он лениво смахивал с них пыль. Грегори сделал несколько шагов, оглядывая тесное, темное, плохо освещенное помещение. Клиентов не было ни одного, несмотря на приятный запах кофе. Всех их, должно быть, отпугивали внешний вид кофейни и неприветливость ее работника.

Грегори подошел к прилавку и облокотился на него, стараясь держаться непринужденно. Прикасаться к засаленному, вытертому годами дереву было неприятно.

– День добрый, любезный. Я ищу человека по имени Джермин. Говорят, он здесь завсегдатай.

У молодого человека за стойкой были тяжелые веки, казалось, он с трудом держит глаза открытыми. Он поднял их на Грегори, и взгляд был пустой и пыльный. На мгновение даже показалось – вот глупость, что перед ним не совсем человек.

– Мистера Джермина нет, как видите, – тусклым голосом отозвался молодой человек и опустил взгляд.

– Мне непременно нужно с ним связаться. – Грегори достал визитную карточку. – Мое имя – Грегори Гамильтон. Не могли бы вы…

Молодой человек взял карточку из рук Грегори и убрал ее куда-то под стойку. Не покидало ощущение, что он попросту бросил кусок картона на пол и, может быть, наступил ногой. Грегори подавил приступ подозрительности и раздражения:

– Кофе, пожалуйста.

Он оттолкнулся от стойки, подошел к столику возле пыльного окна и сел. Стул был жесткий и слегка покачивался, поскрипывая. Одна из ножек была, кажется, чуть ли не на полдюйма короче трех других. В углу оконной рамы собралась паутина. Есть и пить что-то в подобном месте было, право слово, неблагоразумно, поэтому, когда молодой человек вышел-таки из-за стойки и поставил перед Грегори фарфоровую чашку с кофе, тот только тронул ручку и более ни к чему прикасаться не стал. Аромат щекотал ноздри.

За окном проходили люди, улица была привычно полна народа, там кипела жизнь, а Грегори ощущал странное: словно бы выпал из нее, заблудился и никак не может вернуться. То и дело в памяти всплывало белое, пышное, жаром пышущее тело Дженет Шарп, и тогда кровь приливала к лицу и… иным местам. И Грегори краснел еще больше, понимая, в какую глупую попался ловушку.

– Пить вы не будете?

Грегори повернул голову и удивленно посмотрел на стоящего возле стола мужчину лет тридцати. Весь он был подвижный, гибкий, и выражение на некрасивом, но привлекательно живом лице постоянно менялось.

– Марк сказал, вы меня искали, мистер Гамильтон. – Мужчина протянул руку. – Натаниэль Джермин.

Грегори пожал крепкую сухую ладонь.

– Я сяду? – спросил Джермин и, не дожидаясь ответа, устроился напротив. Неприятно длинные пальцы его принялись барабанить по краю стола. – Марк!

На этот раз подавальщик мгновенно выскочил из-за стойки и принес завсегдатаю большую керамическую кружку, исходящую паром.

– Шоколад, – доверительным тоном сообщил Джермин. – Моя слабость. Совершенно теряю при нем волю.

Этот человек вовсе не походил на того, кто обо всех знает. Он помешивал свой шоколад, потом облизывал ложку, начисто лишенный манер. Словно он дитя, чуждое условностей.

– Так зачем я вам понадобился, мистер Гамильтон? – Джермин откинулся на спинку стула, продолжая отбивать пальцами ритм.

– Командер Коркоран сказал, что вы помогли его племяннику избавиться от зависимости.

Натаниэль вскинул брови, затем сощурился и бегло оглядел Грегори.

– Командер Коркоран? Как же, помню, помню. И его, и его племянника. Бестолковый мальчишка попался на зуб настоящей ламии.

Слова эти трудно было не принять на свой счет. Примерно так Грегори и ощущал себя – бестолковым мальчишкой.

– Я и в самом деле помог племяннику командера, – улыбнулся Джермин. – Отвез мальчишку за город и сдал в надежные руки. Пара месяцев честного труда с вилами и лопатой в руках, и он был как новенький. Но вам я такую услугу не окажу.

Грегори вовсе не хотелось заниматься чем-то подобным, физический труд всегда ему претил, да и деревню он, признаться, недолюбливал, и все же слова Джермина задели.

– Почему?

Джермин хмыкнул.

– А вам это не поможет. Мальчик связался с актрисулькой, дамой полусвета. Вы – с ведьмой. Того, кто знает о существовании магии, околдовать даже проще, чем того, кто в нее верит. – Джермин сокрушенно покачал головой. – Нет, это не ваш вариант. Но я могу вам дать хороший совет: когда нужно черта, то и ступай к черту! И тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами.

– И как это понимать? – нахмурился Грегори.

– Как хотите, так и понимайте, – улыбнулся Джермин. – Больше вы ни о чем меня не хотите спросить?

Грегори покачал головой. Полезность этого визита была весьма сомнительна, совет – глупым и нелепо-загадочным. Даже если и возникали у него другие вопросы, к чему задавать их, если ответ наверняка будет таким же бессмысленным.

– Странно, – протянул Джермин. – Что ж, если вам будет что спросить, вы знаете, где меня найти.

И, отвернувшись, он принялся потягивать свой шоколад, разом потеряв к Грегори всякий интерес.

* * *

Идея Дамиану не понравилась. В то же время он вынужден был согласиться, что, возможно, это единственный шанс хоть что-то узнать. И все равно ему было тревожно, даже страшно. Не за себя, он давно уже смирился с опасностью сгинуть однажды в тенях. Но Элинор… Для нее история эта делалась слишком опасной. Легкомысленно взявший с молодой женщины обещание помочь, Дамиан мучился теперь от осознания, как сильно она рискует. Вместо того чтобы думать о Гамильтонах, ей следует позаботиться о себе. Выяснить, что за силы хотят заполучить ее. Вспомнить, когда была впервые пересечена граница теней. Найти путь из мрака, который для Гамильтонов давным-давно утрачен.

Когда он сказал это, Элинор улыбнулась:

– Дамиан… ты самый противоречивый человек из всех, что мне встречались в жизни. Подозреваю даже, ты самый противоречивый человек на этой планете. Мы вернемся к моему прошлому, когда Джеймс будет найден и возвращен домой и когда мы выясним, что можно сделать с Кенло. А до той поры… забудем о моем прошлом.

И, повернувшись, она принялась раздавать указания горничным. Только пальцы, мнущие шаль, выдавали ее нервозность.

– Если вы хоть что-то почувствуете, немедленно будите меня. Пускай шторы будут задернуты, но ставни откройте и будьте наготове. Нам может понадобиться дневной свет. И… – Элинор огляделась. – Вроде бы все.

– Не думаю, – покачал головой Дамиан, – что у нас что-то выйдет.

– Ваш дух спокойно блуждает вне тела, – возразила Элинор. – Какая разница, куда ему направиться? Я проведу вас.

Дамиан слабо улыбнулся. Его позабавила уверенность, звучащая в голосе молодой женщины. Хотел бы он сейчас испытывать хотя бы долю той уверенности.

– Ложитесь. – Элинор указала на кровать.

– Нечасто леди делают мне подобные предложения, – ухмыльнулся Дамиан.

Щеки Элинор вспыхнули румянцем, глаза – гневом.

– Ложитесь, – приказала она, ткнув Дамиана в плечо пальцем. – Молча. И без ваших шуток забот хватает.

Дамиан снял сюртук, передал его Алессандре, разулся и вытянулся на постели. Руки сложил на груди и крепко, до боли сцепил пальцы. Элинор, продолжая кутаться в шаль, легла рядом. Перина прогнулась под ее весом, кровать жалобно скрипнула. Все звуки обострились, и ему слышно было, как неровно дышит Элинор, как стучит заполошно ее сердце. Она волновалась. Дамиан нащупал ее руку и сжал холодные пальцы. Элинор протяжно выдохнула.

– Как вы собираетесь… вести нас, Линор? – спросил Дамиан шепотом, к тому располагала обстановка.

– Еще не знаю, – так же шепотом ответила Элинор. – Обычно у меня само выходит…

Ответное пожатие вызвало мурашки по всему телу, до того оно было потусторонним. Словно не знакомая Элинор лежала рядом, а существо бесконечно чуждое, далекое, жуткое. Дамиан стиснул ее пальцы еще сильнее, но молодая женщина даже не ойкнула. Голос ее прозвучал глухо:

– Следуйте за мной.

И Дамиан упал. Просто провалился в черноту, как часто бывало, когда он слишком уставал и дух его больше не держался в ослабевшем теле. Он падал и падал вниз, и темноту расцвечивали только редкие сполохи алого, точно кровь, света. А потом Дамиан упал на что-то твердое, приземлился по-кошачьи на четвереньки и достаточно сильно ушиб колено и подбородок.

Элинор помогла ему подняться на ноги.

– Вы в порядке?

Медленно нехотя Дамиан открыл глаза и огляделся. Место это болезненно напомнило о часах плена у Кенло в воображаемом, но между тем бесконечно реальном мире, в котором существо то обладало безграничной властью. Тот мир был неправильным, в нем ощущалось нечто неестественное, болезненная фальшь. Так было и здесь. Дамиан стоял посреди коридора, слева тянулись окна, закрытые белыми полупрозрачными шторами, справа – двери, все до единой закрытые. Это место походило на больницу или на школу, на суд, на любое присутственное место, и вместе с тем в коридоре не было ничего привычного, человеческого. Дамиан опустил взгляд. Пол был присыпан пылью или пеплом, в котором его ноги оставляли глубокие следы.

– Здесь вы… – Дамиан откашлялся; казалось, пыль набилась ему в горло. – Здесь вы оказались в тот раз?

– Не уверена, – качнула головой Элинор. – Я даже не уверена, что само это место существует где-то, кроме моего воображения. Идемте, нам нужно отыскать Нистру.

* * *

Нистра нашла их сама. Она вышла вдруг из двери справа и преградила дорогу, глядя мрачно, неодобрительно и вместе с тем обиженно. В который раз она напомнила Элинор капризного ребенка. В руках у Нистры был острый нож с зазубренным лезвием, и, кажется, на его тусклом металле запеклась кровь.

Это страшилка, не более. Элинор тряхнула головой и заставила себя рассуждать здраво. Само это место едва ли доступно кому-то, кроме нее. Более того, Элинор начало казаться, что это место создано для нее. Нистре и Тетушке не нужны все эти комнаты, коридоры, шторы, холмы за окном, диваны и вазы с сухостоем. Они просто пытаются играть в людей, чтобы угодить Элинор. А значит, никто, кроме Элинор, не может попасть сюда. Выходить же… наружу? Нет, Нистра на это не способна. Чтобы оказаться там, ей нужно чье-то тело. И причинить физический вред она, безусловно, может, но и оружие останется там, в реальном мире. Физическое, настоящее. Следовательно, нож и запекшаяся на его лезвии кровь – не более чем иллюзия.

Нистра коротко выругалась и отбросила нож. Глаз своих, злых, серебристых, она не сводила с Дамиана.

– Зачем ты привела его?

– Это мистер Дамиан Гамильтон, – самым формальным тоном представила Элинор, стискивая холодные пальцы Дамиана. – Это Нистра, моя старая подруга.

– Зачем ты привела его? – повторила Нистра холодно и обиженно. – Здесь ему нечего делать.

– Нам нужно поговорить с Акором.

– Еще чего! – фыркнула Нистра. – Не думаешь же ты, дорогая моя Эли… нор, что я устрою вам эту встречу?

– Думаю, – кивнула Элинор. – Кто, кроме тебя, может помочь нам?

– И на кой он вам сдался? – Нистра скрестила руки на груди. Взгляд ее продолжал буравить Дамиана, и тому, кажется, стало не по себе, хотя был он и не робкого десятка.

– Мы пришли попросить совета.

Нистра снова фыркнула, а потом и вовсе расхохоталась в голос. Смех у нее был тоже детский, заливистый и заразительный.

– Не думай, что он какой-то там всемогущий и всезнающий. Не обманывайся. Он всего лишь выживший из ума старик. Он врал, постоянно врал нам, будто знает все на свете. И что оказалось? Он просто трус и похотливый дурак!

Голос Нистры сорвался. Она закусила губу, став еще больше похожа на капризную девочку-школьницу из тех, что вечно оказываются в комнате для наказаний.

– Думаю, на наш вопрос он сумеет дать ответ, – сказал Дамиан.

Нистра посмотрела на него с изумлением, словно бы заговорил камень или кусок дерева.

– В вас, Гамильтонах, течет порченая кровь. Может, о чем вы и сговоритесь. Но Элинор с тобой не пойдет, мертвец. Она останется здесь. Мы защитим ее.

Элинор еще крепче стиснула руку Дамиана, цепляясь за нее, как за последнюю свою надежду. Нистре едва ли удастся оставить у себя желанную жертву, но она, несомненно, приложит к тому все усилия. И скорее всего, ничем хорошим дело не закончится. Как знать, на что еще она окажется способна.

– Благодарю за предложение, сударыня, – сухо сказал Дамиан, рука его вдруг выскользнула из пальцев Элинор и легла ей на талию, обжигая сквозь слои ткани. – Думаю, мы с братом и сами справимся с этим делом. Обещаю вам, ни один волос не упадет с головы Линор. А теперь, будьте так любезны, подскажите, где нам искать Акора.

Голос Дамиана тек ядовитым медом, за каждым словом, безупречно любезным, чувствовалось изощренное оскорбление. И Нистра бледнела все сильнее, но почему-то не делала попытки приблизиться. Дамиан прижал к себе Элинор еще крепче. Кажется, еще ни с одним мужчиной она не была так близка.

– Она побоится вас задеть, – шепнул Дамиан, касаясь уха Элинор губами. – И я предупреждал, что это плохая идея.

Сейчас уже и Элинор была с тем согласна. Нистра им помогать не станет. Она будет тянуть время до заката, а потом, во мраке ночи, она может оказаться куда сильнее. Однажды она получит Элинор в полное свое пользование. При мысли об этом мурашки бежали по коже. Был ли это страх или странное предвкушение, Элинор и сама не знала. Именно так Нистра всегда понимала любовь и дружбу: как обладание. Сейчас ей двигали по-своему благородные мотивы. Известно, куда вымощен путь благими намерениями.

– Хорошо, – сказала наконец Нистра, к немалому удивлению Элинор. – Идите. Все равно Акор не станет с вами разговаривать. Он слепо следует своим правилам и слова не скажет младшему Гамильтону. Выйдете через дверь в конце коридора, вверх по холму, вниз, все прямо, прямо, пока не дойдете до леса. Акор непременно почует, что вы его ищете. Старая гончая. Идите.

И Нистра, махнув рукой, исчезла. Просто растворилась в воздухе. Элинор облегченно выдохнула и вдруг обнаружила, что ноги ее не держат, подкашиваются, и вся она – словно желе, мелко трясется дурной, нездоровой, лихорадочной дрожью. Дамиан едва успел подхватить ее, не давая упасть, и прижать к себе. Губы его на мгновение коснулись виска Элинор.

– Все хорошо, Линор?

– Нет, – качнула головой Элинор, втайне надеясь вновь ощутить на своей коже чужое дыхание. – Но через минуту будет. Тут должен быть диванчик, мне нужно присесть ненадолго.

Дамиан обнял ее за талию, довел до низкой, обитой пыльным бархатом банкетки и сам сел рядом, продолжая касаться ее, поглаживать дрожащие руки.

– Идемте, – сказала наконец Элинор, переведя дух. – Мне доставит немало удовольствия, когда Нистра окажется не права.