О том, что Грегори сбежал из-под замка, сообщил Франк. Мальчик выглядел усталым, бледным, как бывало обычно, когда он сталкивался с темными сторонами мира. Голова его в такие минуты, должно быть, раскалывалась. Франк растирал виски, все больше бледнея, и едва держался на ногах. Дамиан крепко обнял его, прижал к себе и поцеловал в растрепанную макушку. Мальчик выдохнул облегченно, дрожь его немного унялась.

– Ми-мистер Гамильтон… Maitre, его нет.

– Как это? – Дамиан отстранился немного, заглядывая мальчику в лицо.

– Он убежал, Maitre. Замок вскрыт, дверь нараспашку, как и входная. Maitre… – Франк запнулся. – Он попал в неприятности, Maitre, я так думаю.

Дамиан выпустил Франка из объятий и, отбросив книгу, поспешил в комнату брата. Действительно, пусто, все вещи в полном беспорядке, и пахнет сладко, назойливо – асфоделями.

– Маргарет! Алессандра! – громко позвал Дамиан и побежал вниз по лестнице, рискуя каждую секунду свалиться. Ступени словно выскальзывали у него из-под ног. Он был все еще слишком слаб, даже беспомощен и в итоге едва не свалился на последнем пролете. Горничные подхватили его с двух сторон. – Нужно найти Грегори! Немедленно! Любым способом!

– Мы попробуем, сэр, – кивнула Алессандра. – Но поймите, сэр, это будет непросто. То, что околдовало его…

– Боюсь, сэр, вы не слишком благоразумно завели с миссис Шарп дружбу, – тихо вставила Маргарет.

Дамиан и сам уже это понял.

Ему нравилось это знакомство. Он очарован был Дженет Шарп, как превосходной актрисой и красивой женщиной. Пускай женская красота его не трогала, почти всегда оставляла равнодушным, он не испытывал влечения, но понимал, ощущал – умом, не чем-либо иным, – что может сотворить со здоровым мужчиной эта бесподобная красота. Теперь он знал, что совершил ошибку. Дженет Шарп всегда получала то, что хотела. Грегори Гамильтона, к примеру.

Оставался вопрос: чего еще она хотела?

– Просто попытайтесь.

Горничные кивнули и с сосредоточенным видом начали готовиться к колдовству. Чаша с водой, серебряный ножик для писем, несколько капель крови. Они упали в воду, полыхнули рубином и растворились без остатка. Ненадежный способ, на него почти нет надежды, но сейчас любой сойдет.

Околдованный может натворить немало дел.

Дамиан без сил повалился в кресло возле камина, подался вперед, силясь согреться, – в нижней гостиной царил ужасный холод. Франк подошел и обнял его, на мгновение произошла непривычная смена ролей. Дамиан прикрыл глаза, прижимаясь щекой к плечу мальчика.

– Все… все образуется, Maitre, – тихо сказал Франк. – Мистер Гамильтон найдется. И мисс Элинор вернется целой и невредимой.

Да, из-за этого Дамиан тоже переживал, и в немалой степени. Он потер ладонями лицо, онемевшее, точно сведенное судорогой.

– Мы не можем найти мистера Гамильтона, сэр…

Эти слова Алессандра произнесла тоном очень осторожным, словно она ждала в ответ брани или даже удара. Дамиан отодвинулся, привстал, глядя на горничную поверх плеча Франка. Алессандра слегка покраснела.

– Он нам недоступен, сэр. Какая-то сила скрывает его от нашего взгляда. И даже Мод – ей всегда хорошо давались гадания, сэр, – даже Мод не смогла ничего отыскать. Сказала, сэр, даже выпусти вы всю свою кровь, поискам это не поможет.

– Я могу попробовать, – предложил Франк.

Дамиан покачал головой.

– Тебе нельзя, мой мальчик. Слишком опасно. Кто знает, чем именно Дженет морочит нам головы?

Франк насупился.

– Я же отыскал для вас мисс Элинор.

– В Элинор… – Дамиан запнулся. – В Элинор хватает света, чтобы защититься от любой тьмы. Но Грегори… Грегори не таков, в принципе, не таков, а сейчас он запутался, заморочен… Нет, мой мальчик, ты искать его не будешь. Займись лучше записями о Кенло, возможно, тебе повезет больше.

Франк посмотрел на него недовольно, но объятия разжал и вышел. Умный мальчик, он никогда не спорил со своим старшим другом. Дамиан откинулся на спинку кресла. Ему тоже нужно сделать хоть что-то, попробовать отыскать Грегори самому. Ведь были же у Гамильтонов свои способы помогать, следить – следить по большей части, – преследовать. Они никогда не выпускали членов семьи из виду. Когда-то Дамиану пришлось попотеть изрядно, чтобы скрыться от взора Катрионы. Жаль, он никогда ее не слушал. Материны знания сейчас могли бы помочь. Должно быть что-то наверху, в библиотеке, в кабинете Катрионы, если, конечно, удастся найти вход в него, спрятанный среди книжных полок. Матушка предпочитала скрываться в недрах дома от своих собственных сыновей и просто обожала чувствовать себя умнее всех прочих.

Дамиан поднялся с трудом, пошатываясь, добрался до двери, затем до лестницы, уцепился за перила. Нужно было проявить наконец благоразумие и лечь в постель. Отдохнув, он встанет на ноги через день-другой. В противном случае можно загнать себя на тот свет.

В дверь позвонили. Электрический звонок издавал ровный монотонный звук, никак не зависящий от настроения звонящего. И в то же время сейчас он прозвенел нетерпеливо, даже гневно. Дамиан обернулся и посмотрел на Алессандру, не без опаски открывшую дверь.

На пороге в клубах тумана стояла Дженет Шарп.

– Добрая ночь, Дамиан, дорогой.

– Дженни. – Дамиан ухватился обеими руками за перила, чтобы не упасть. – С чем пожаловала?

– Могу я войти? – Дженет указала на порог. – Мне бы не хотелось входить в такой дом без приглашения.

Дамиан кивнул неохотно и пробормотал слова приглашения, которым выучила их когда-то мать. Входи, будь гостьей и не желай нам зла. Дженет переступила порог, снимая на ходу перчатки и шляпку, которые передала хмурой горничной. Кончиками пальцев ведьма коснулась перил, и вся лестница точно содрогнулась – от отвращения или же предвкушения. Дамиан едва устоял на ногах и только крепче вцепился в полированное дерево.

Спустя минуту Дженет оказалась перед ним, всего на ступень ниже, запрокинув голову. Глубоко вздохнула, так что колыхнулась ее полная грудь. Она невольно притягивала внимание. Или вольно: едва ли Дженет Шарп упустила производимый эффект из виду.

– Зачем ты пришла? – спросил Дамиан, глядя ведьме прямо в глаза.

– Поговорить о твоем брате. А еще – об этом. – Дженет улыбнулась и медленно вынула из ложбинки между грудей перстень. – Ты же хочешь получить его назад?

– Это фамильная реликвия, – кивнул Дамиан. – И ты забрала ее обманом, заморочив моего брата.

– О, Грегори – прелесть. Он так наивен. Напомнил мне одного давнего знакомца. Он был так же мил и податлив, а потом… – Красивое лицо Дженет исказилось на мгновение от гнева и еще какого-то чувства, которому Дамиан не смог подобрать название. – Потом он женился на бесплодной, выскобленной изнутри истеричке, холодной самодовольной суке!

Дамиан поморщился.

– Чего ты хочешь, Дженет?

– Признаться честно, твой брат мне уже наскучил. – Холодные пальчики коснулись руки Дамиана, и сразу же захотелось отшатнуться. – Да и не был он моей целью. Я хочу тебя, Дамиан Гамильтон. Станешь моим любовником, и я сниму чары с Грегори и верну тебе перстень.

– Нет, – тихо ответил Дамиан. Он едва ли мог представить себя хоть чьим-то любовником, и уж точно – не ее. Что за омерзительная идея!

– Тебе понравится, мой милый.

Холодные пальцы нежно погладили щеку Дамиана, рука скользнула дальше, на шею, пригибая его ниже. Поцелуй вышел долгий, глубокий, томный и совершенно ядовитый. Никогда прежде, кажется, Дамиан не целовался ни с одной женщиной и теперь не находил это сколько-нибудь приятным. Словно скользкую рыбину засунули ему в рот, и она извивалась там угрем, или змеей, или улиткой, или еще каким-то подобным холодным и недобрым существом, вызывая приступы тошноты. И запах фиалок стал сильнее, а Дамиан просто ненавидел фиалки. Наконец поцелуй прекратился, Дженет отстранилась, впрочем, почти не размыкая объятий, и Дамиан поверх ее плеча в дверях увидел Грегори, Федору и Элинор. Взгляд последней был холоден и полон презрения.

– Те-тебе лучше уйти, Дженет, – тихо сказал Дамиан, не сводя глаз с Элинор. Это разочарование на ее лице? Обида? Ненависть? – В память о нашей былой дружбе ты можешь уйти отсюда невредимой.

Наступившая за этим тишина показалась совершенно мертвой, словно туман, ползущий с улицы через дверной проем, пожрал все без исключения звуки. А потом Дженет захохотала.

– Невредимой?! Это ты выпустишь меня невредимой?! Трое твоих друзей, – она махнула рукой в сторону двери, – ушли от меня лишь потому, что я это позволила. Что ж, если ты хочешь войны, Дамиан, будет тебе война. Тот, кто хочет заполучить тебя и твоего драгоценного братца… Он силен, и он зол. Я могла бы защитить вас, но ты сделал свой выбор, мой милый мальчик. Что же до тебя…

Спустившись вниз, Дженет почти вплотную подошла к Элинор. Они были примерно одного роста, но Дженет вся была – соблазнительные округлости, тогда как Элинор казалась в эту минуту высеченной из камня. Одни только мраморные ангелы могут глядеть так презрительно.

– То, что пришло по твою душу, мышка моя, победить нельзя. Carpe Diem [24], девочка, пока ты можешь.

Отодвинув плечом стоящую в дверях Федору Крушенк, Дженет вышла и мгновенно слилась с туманом. Алессандра выкинула следом за ней шляпку и перчатки и захлопнула дверь.

– Я… – Дамиан стиснул перила. – Вижу, ты цел, Грегори.

Элинор молча поднялась, прошла мимо него, обдав запахом влажной пыли, и скрылась на третьем этаже.

– А я бы выпила чашечку чая, – невозмутимо сказала Федора.

* * *

Когда Дженет прошла мимо, почти задев его краем платья, Грегори ощутил сладкий аромат ее духов и сразу же захотел броситься в погоню. Его гнала не любовь, от этого и следа не осталось, но страсть. Похоть. Рабская потребность. Грегори должен был следовать за своей госпожой, и от одной мысли об этом начинало мутить. И ведь бросился бы он за Дженет, как комнатная собачонка побежал, не останови его Федора Крушенк прикосновением холодных пальцев.

– Зачем она приходила? – спросил Грегори, сглотнув комок в горле.

– Предлагала сделку, – тихо ответил Дамиан. – Я в обмен на тебя.

– Ты отказался, надеюсь?

Дамиан фыркнул. Конечно, отказался. Уж кем-кем, а идиотом младший брат его не был. Грегори выдохнул облегченно. Осталось только придумать, как избавиться от влияния Дженет Шарп, как выкинуть ее из головы. Стереть воспоминания о ней.

– Помыться бы… – Грегори оглядел себя: беспорядок в одежде, и пыль, и грязь. И как-то мимолетно удивился, что не видно следов прикосновений ведьмы, которые просто пылают на коже. – Алессандра…

Горничная посмотрела на него с подозрением и присела в реверансе, впрочем, держась на расстоянии.

– Как пожелаете, сэр. Я сейчас приготовлю вам ванну.

Она поспешила подняться наверх, и Грегори медленно пошел за ней. По дороге подставил плечо Дамиану, который едва стоял на ногах. Обернувшись, Грегори встретился глазами с Федорой. Ведьма быстро отвела взгляд и невозмутимо прошла в гостиную. В доме Гамильтонов она себя чувствовала вполне уверенно.

Она помогла ему сегодня на рассвете. Нужно бы поблагодарить.

– Ты не помнишь? – уточнил вдруг Дамиан и сам же кивнул утвердительно. – Ты не помнишь, как напал на Маргарет.

– Я… что?! – Грегори тряхнул головой. События последних дней были окутаны густым туманом, и слова брата едва ли вызвали хотя бы тень воспоминаний. – Нет. Погоди, что я сделал?!

– Маргарет и Алессандра понимают, что ты околдован, – хмыкнул Дамиан. – Но пока держись от них подальше, хорошо? Не так-то легко найти хороших горничных в наши дни.

Горничные были в самом деле отличные: согрели воду, полотенца приготовили, мыло и замерли – то ли держали оборону, то ли ждали, когда можно будет забрать всю пропыленную, испачканную одежду. От ткани пахло фиалками и асфоделями.

– Сожгите, – велел Грегори, отпихивая тряпье ногой и кутаясь в халат. – Где-нибудь подальше от дома.

Горничные подхватили всю одежду и скрылись за дверью. Грегори забрался в горячую воду, от которой исходил запах полыни и лаванды, и откинулся на бортик. Прикрыл глаза.

– Что я еще натворил?

Дамиан опустился прямо на пол, вытянув ноги и глядя на брата снизу вверх.

– Подарил Дженет перстень.

– Я… – Это Грегори вспомнил. Да. Он отдал Дженет Шарп родовой перстень, фамильную драгоценность, свой талисман. – Ты нас познакомил, знаешь ли!

Прозвучало это по-детски, однако спорить Дамиан не стал.

– Да. Моя вина. Прости.

– Как вы познакомились?

– А как знакомятся с ведьмами? – усмехнулся Дамиан.

– На шабаше?

– В «Комеди Франсез». Она играла Мольера, но, сам знаешь, у него немного сильных женских ролей. Однако…

– Ты у нас заядлый театрал, – кивнул Грегори.

Дамиан вздохнул как-то особенно покаянно. Мало кто умеет извиняться вздохами, но ему удалось. И злиться совершенно не хотелось. Ведь Грегори и сам был хорош.

– Я знал, что она – ведьма. Но я не подумал – насколько именно.

– Ничего непоправимого ведь не произошло, – примирительно сказал Грегори, потом вспомнил мертвецов в клубе и вынужден был признать: – Ну, кроме массового убийства. Мы целы. То, что у нее перстень, конечно, плохо…

– То, что у нее перстень – настоящая катастрофа, – покачал головой Дамиан. – Это не просто семейная реликвия. Я изучил кое-какие старые хроники сегодня, Грегори. Перстень – своего рода залог. Символ договора между Гамильтонами и хранителем. Это, не считая нашей фамильной земли, единственное, что передается в семье уже которую сотню лет и всегда достается первенцу. Если с перстнем что-то случится, боюсь, мы можем потерять эту защиту.

– Значит, – спокойно сказал Грегори, – нам придется полагаться на себя.

– Без перстня у нас маловато шансов, дорогой брат, – мрачно ответил Дамиан. – Я не знаю, что затеял Кенло, но нацелился он на нас с тобой. Прежде нам помогал хранитель: оберегал тебя, дал Линор совет, как изгнать из меня эту тварь. Теперь мы беззащитны и, признаться, в этот самый момент беспомощны. Все, что у нас есть, это догадки Элинор. Эта… безрассудная особа ходила сегодня в Уайтчепел с мисс Крушенк, расспрашивала в работных домах и глядела по сторонам. Наверняка безрезультатно.

– В трущобы?! – ужаснулся Грегори. – Вдвоем? Постой, а мисс Крушенк мы с чего верим? Она ведь тоже ведьма.

– Ей доверяет Элинор. – Дамиан улыбнулся кривовато. – Я подумал, если нам с тобой в этом вопросе веры нет, то уж на суждения Элинор вполне можно положиться. По крайней мере, одна женщина не доверяет другой без причины.

– Ты у нас большой знаток женщин, – проворчал Грегори.

– А ты женился на Лауре и спутался с Дженет, – парировал Дамиан. Медленно, цепляясь за бортик ванны, он поднялся.

– Иди спать, – попросил Грегори, разглядывая бледное лицо брата.

– Я должен понять, как нам справиться с Кенло, когда он отыщется. Спать мне сейчас нельзя. Неизвестно, чем это обернется. Пару лет назад лег вздремнуть во вторник после обеда, а проснулся спустя четыре месяца.

– Ну так отдохни хотя бы! – отрезал Грегори. – Я уже угодил в историю, не хватало еще и тебе…

– Думаю, это тебе нужно выспаться, – покачал головой Дамиан. – Поговорим обо всем завтра. И, надеюсь, до того, как Элинор в очередной раз отправится блуждать по Уайтчепелу.

– Ее безопасность так беспокоит тебя? – усмехнулся Грегори.

Дамиан его проигнорировал, он попросту вышел и прикрыл за собой дверь. Грегори выкинул из головы и упрямого брата, и Элинор Кармайкл, все еще кажущуюся ему странной и опасной, и взялся за мочалку.

Он долго тер кожу, силясь избавиться от прилипшего к ней запаха фиалок, а заодно и от прикосновений Дженет Шарп. Теперь, когда пелена с глаз спала, Грегори было стыдно. Он все еще испытывал влечение к ведьме, но похоть больше не могла затуманить рассудок, и становилось понятно, насколько все произошедшее мерзко и стыдно. Он только чудом избежал беды. И избежал ли, все еще остается под вопросом. Подобно всем ведьмам, Дженет коварна, злопамятна и мстительна. Тут впору было злиться на Дамиана, но у Грегори не получалось. В женщинах его брат не разбирался, это факт, но тут не было его вины. Такой уж он есть. К тому же Грегори действительно никто не заставлял поддаваться на чары. Он сам не устоял.

Выбравшись из ванны, обтершись жестким полотенцем, также пахнущим травами, Грегори закутался в халат и подошел к зеркалу. Бледен, утомлен, хмур. Да уж, глядеть на себя одновременно смешно и неприятно.

Выйдя в комнату, Грегори обнаружил, что Федора Крушенк сидит в кресле возле камина, попивая чай. Еще одна ведьма на его голову!

– Мисс?

– Стакан на столике, – сказала ведьма, не оборачиваясь. – Выпейте.

Взяв стакан, наполовину заполненный золотистой жидкостью, Грегори принюхался.

– Что это?

– То, что ослабляет связи. Вы ведь не думаете, что Дженет Шарп отпустит вас так просто? – Ведьма бросила на него короткий взгляд через плечо. – Она очень сильна.

Вспомнив огромную обнаженную фигуру, чем-то схожую с древней богиней, монументальную, могучую, Грегори содрогнулся.

– Я заметил, – выдавил он.

– Вы едва ли заметили даже половину, – хмыкнула Федора Крушенк. – Она стара, а могущество копится годами. Так просто вам от нее не избавиться, не говоря уже о том, чтобы победить.

– А вы, стало быть, сможете, мисс Крушенк? – мрачно уточнил Грегори, понюхал жидкость (ничем она не пахла) и все же сделал глоток. Вкуса у снадобья тоже не было.

– Нет, я даже и пытаться не стану. – Ведьма вновь повернулась к огню. – Chacun doit vivre de son métier [25]. Я прибыла в Лондон с другой целью и просто оказала услугу мисс Кармайкл. Она – человек славный.

– И вам она не кажется странной? – усмехнулся Грегори.

– Мне, мистер Гамильтон, все кажутся странными. Взаимно, как я полагаю.

Грегори обошел кресло и присел на табурет возле камина, чтобы иметь возможность рассмотреть ведьму. До той поры ему было недосуг, но теперь он видел, что Федора Крушенк красива. Черты ее лица были удивительно гармоничны, и все в ней складывалось в на редкость привлекательную картину: грация, посадка головы, манера держаться так, словно она в комнате самая главная. Умный, немного насмешливый взгляд. Этой женщине лучше было не попадаться на зубок. Даже неряшливость придавала ей очарование. И вот Грегори глаз оторвать не может, а ведьма и не обращает внимания, знай себе глядит на огонь, поглаживая кончиками пальцев подлокотник.

– Это последствия колдовства, – спокойно сказала Федора, не поднимая глаз. – Миссис Шарп вас до того заморочила, что вы сейчас и в столетней старухе найдете что-то привлекательное.

Грегори тряхнул головой, и наваждение пропало. Федора Крушенк осталась столь же красивой женщиной, этого не отнять. Но притягательности больше не было. Женщина как женщина, и неряха к тому же. Платье ее было в беспорядке, а на щеке след от угля. И все пальцы в грязи.

– А можно как-то избавить меня от этих чар? – спросил Грегори. Ему вовсе не хотелось влюбляться в каждую встречную женщину.

– Можно попробовать, – кивнула Федора Крушенк. – За плату, конечно.

– И что вам нужно? Деньги?

Федора рассмеялась негромко.

– Деньги нужны всегда, мистер Гамильтон. Но нет, от вас мне требуется одна услуга.

– Какого рода? – насторожился Грегори. Он понял, что отныне в общении с ведьмами будет как можно осторожнее.

– Вы человек заметный, вращаетесь во всевозможных клубах. Нет у вас среди товарищей по клубу коллекционера каких-нибудь древностей? Предпочтительно – египетских. И предпочтительно – папирусов.

Грегори пожал плечами.

– Полагаю, что такой человек найдется без труда, мисс Крушенк. Но почему вам просто не посетить Британский музей? Вот уж где внушительная коллекция папирусов.

Федора хмыкнула.

– Несомненно, мистер Гамильтон, несомненно. Но знаете ли вы, что хранители музея – люди далеко не простые? Есть среди них по меньшей мере дюжина пусть не сильных, но весьма и весьма опытных ведьмаков, так что все самые ценные и опасные свитки хранятся под замком. В частную коллекцию мне залезть будет куда проще.

Грегори представил себе эту картину удивительно ярко. Из Федоры Крушенк получилась бы отличная взломщица.

– Я разузнаю это для вас, мисс Крушенк.

– Благодарю. А теперь вам лучше отдохнуть.

Федора поднялась, и Грегори тоже встал одновременно с ней, так что оба они едва не столкнулись лбами. Она была высокой – недостаток для женщины – и какой-то… жесткой. Не было в ней ни соблазнительности Дженет Шарп, ни вяловатой мягкости Лауры. Впрочем, в компенсацию всего этого Федора Крушенк была исключительно… настоящей. И пахло от нее приятно полынью, корицей и олифой.

– Поспите, мистер Гамильтон, а я пока подумаю, как избавить вас от влияния Дженет.

– Я… – В горле отчего-то пересохло.

– И даже не пытайтесь до утра переступить порог комнаты. – Ведьма с улыбкой сделала шаг назад. – Я его заколдовала.

Она вышла стремительно, широкой неженской походкой и забрала вместе с собой все свои ароматы. Об этом Грегори даже сожалел.