В тумане легко было затеряться, заплутать, и вскоре Элинор уже цеплялась за руку своей нечаянной подруги и молилась про себя. А потом и вслух, когда из тумана послышался гулкий рев, отдаленно напоминающий корабельную сирену.

– Это рыба, – сказала Федора. – Она не причинит нам вреда. У вас странная молитва.

– Обыкновенная. Ей меня научил отец.

– И какой же он принадлежал церкви? – уточнила Федора Крушенк.

– Англиканской, он был викарий. А что?

– Просто молитва на греческом.

Беседа увяла, и некоторое время женщины шли молча.

– Что это за «рыба»? – спросила Элинор спустя четверть часа.

– Ночь населяет немало странных созданий. – Федора вдруг толкнула Элинор к стене, пропуская нечто бесформенное, массивное и темное. Туша медленно скрылась в тумане. – Что-то безвинно и безвредно, но вот кое с чем не стоит встречаться без защиты.

– Дамиан говорил о Тенях и упоминал еще какие-то Силы, но у меня создалось впечатление, что он не слишком разбирается во всем этом. Как и Дженет Шарп.

– Как и все прочие, – фыркнула Федора. – Все только думают, что разобрались. Рассказывают небылицы и строят предположения.

– И вы тоже? – спросила Элинор.

– Я не занимаюсь подобными глупостями, – отрезала Федора. – Мне с лихвой хватает тех двух-трех вещей, в которых я уверена.

Элинор ей незамедлительно позавидовала: она-то не была уверена ни в чем.

Свет от фонаря скользнул по стене тумана и вдруг вытянулся в линию, поменял цвет с приветливо-желтого на темно-красный.

– Следуйте указателю, – приказала Федора. – Фонарь сейчас откликается на ваши чувства.

Здесь туман сделался особенно плотным и липким и источал настоящий могильный холод. И пах он странно, Элинор никак не удавалось подобрать этому запаху название. Улиц она не узнавала, и оттого становилось еще тревожнее.

Федора подняла фонарь повыше, выхватывая лучом света указатель.

– Флауэр и Дин [8].

– Уже легче, – пробормотала Элинор, впрочем, с чего бы легче. Их занесло на, возможно, самую опасную улицу в городе.

Место приобретало все более причудливые призрачные черты. Под ногами все так же плескалась вода, промочив подол на несколько дюймов.

– Это иллюзия. – Федора проследила за ее взглядом. – Туман морочит вас. Если бы мог, заманил нас в Темзу. Однако мы под защитой.

И она указала на вырезанные на бумаге фонаря знаки.

Спустя минуту послышалась перекличка голосов, визгливых и грубых. Можно уже было различить слова: трое или четверо мужчин обсуждали сюртук отличного покроя и серебряные часы. Элинор ускорила шаг, движимая необъяснимой тревогой. Шаг на улицу, и луна, выглянувшая из-за туч, прошила молочно-белыми лучами туман. Теперь ясно видна была картина, вполне привычная для этого места. Трое щуплых, броско одетых юнцов потрошили карманы лежащего на мостовой тела.

Узнав мужчину, Элинор воскликнула в ужасе:

– Дамиан!

Мальчишки встрепенулись и поднялись в полный рост. Они были невысоки и худосочны, но ножи, определенно, придавали им внушительности. И они были опасны, эти жадные злые крысеныши.

– Гля! – крикнул один из мальчишек.

– Стары, – ухмыльнулся второй с непередаваемым говорком. – Сми не взмёт. Для Гри тощеваты-чё.

– Нут-ка попробнуть. – Третий подбросил ножик и ловко, красуясь, поймал его. – Вон та-чё на учителку похожа. Мерзкая баба, все выпороть мя х'тела. Так я гля, чё у ней п'д платем. Учителки, оне взгливы.

– А втрая? – Первый был любознателен.

– А-чё хрен ё разберет.

– Всякая взжит, – авторитетно сказал второй. – Особливо ежли ножичком.

– Как славно, – нехорошо улыбнулась Федора Крушенк. – Садист и пара любителей поиметь женщину постарше.

– Эт мне, – решил второй, доставая из кармана плеть, короткую, но гибкую, с полудюжиной хвостов, каждый со свинцовым грузом.

Элинор содрогнулась от ужаса. Федора Крушенк сжала успокаивающе ее руку.

– Я художница, – сказала она, словно отвечала на давно заданный вопрос.

– И чё? – опешил третий.

– Я пишу картины, – улыбнулась Федора самым светским образом.

– Чё?!

– Вот это.

Федора Крушенк как-то по-особому взмахнула рукой, взметнув хищные плети тумана. В первые секунды трое крысят замерли, взгляд их остекленел. Потом они завопили – в крике этом слышался подлинный ужас – и бросились врассыпную.

– И эти тоже визжат, – сказала удовлетворенно Федора, проводив их взглядом.

– Что это… было? – Элинор никак не могла унять дрожь.

– Демоны. В каждом их предостаточно, стоит лишь отпустить цепь. Нам нужно…

Элинор уверилась, что крысята не вернутся, и бросилась к распростертому на земле Дамиану. Дрожащей рукой она нащупала пульс.

– Он жив! Слава богу! Без сознания.

– Кажется, он не ранен… – задумчиво проговорила Федора Крушенк. – В отличие от того паренька.

Элинор скосила глаза в сторону, увидела бесформенную кучу тряпья и поспешила вновь вернуться к Дамиану.

– Останьтесь с ним, мисс Кармайкл, а я найду экипаж.

Федора собралась уже скрыться в тумане, но вернулась и протянула Элинор револьвер:

– Возьмите.

И ушла.

Потянулось мучительно долгое ожидание. Элинор удавалось занять себя лишь первые несколько минут. Она перевернула Дамиана на спину и, отбросив ненужную стыдливость, ощупала все тело в поисках ран. Физически Дамиан был цел. Элинор положила его голову себе на колени и нежно коснулась бледного лица.

– Очнись, прошу.

Дамиан был холоден и неподвижен. Элинор вновь коснулась его лица, убрала волосы со лба. Подвинула поближе фонарь, с ним было спокойнее. Обняв Дамиана, уловив его слабое дыхание – здесь! Не впал в беспамятство! Не погрузился в летаргию! – Элинор забормотала молитву.

Ей показалось, что прошла целая вечность. Спустя добрую тысячу лет Элинор услышала стук копыт и визгливый скрип рессор. Она достала револьвер из кармана дрожащими руками и взвела курок. Экипаж, выехавший из тумана, на мгновение показался ей похоронными дрогами. Элинор подняла револьвер, он так и плясал в ее руке.

– Спокойно, это я, – сказала Федора Крушенк, спрыгивая с подножки. – Помогите, любезный.

Кучер нервно огляделся.

– Этот человек…

– Ранен, – сухо сказала Федора. – Помогите.

Кучер неохотно соскочил на мостовую и помог женщинам втянуть Дамиана в экипаж.

– Гоните! – велела Федора.

Элинор была слишком измождена и смятена, чтобы как-то реагировать. Она откинулась на спинку сиденья и сжала безвольную руку Дамиана.

– Что мне делать? Как?..

– Он жив? – спросила Федора деловито, касаясь виска Дамиана.

Элинор вспомнился тот случай, когда Дамиан демонстрировал свои способности. В тот раз он, несомненно, был мертв, сейчас же, прислушавшись, можно было отчетливо различить его сиплое дыхание.

– Да, – твердо сказала Элинор, – он, определенно, жив. Он… спит, я думаю.

Франк и прислуга ждали у крыльца. Продолжая командовать, Федора заставила кучера поднять Дамиана и отнести в спальню, а затем расплатилась. Элинор покраснела.

– Я не… Мистер Гамильтон…

– Не трудитесь, – отмахнулась Федора. – Это гоблинское золото.

– Го-гоблинское?

– Не буквально. Оно исчезнет к утру.

– Это неправильно, – нахмурилась Элинор.

– Он просадит его на выпивку, продажных женщин и карты. Каждый третий пенни в лондонских притонах и так обернется к утру осиновым листом. Наша забота – мистер Гамильтон.

Дамиан лежал неподвижно, стиснув судорожно кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Франк приблизился, коснулся его руки и отшатнулся, смертельно побледнев. Элинор обняла мальчика и подтолкнула к двери.

– Выйди, я сама всем займусь.

– Я… Я… – Франк выглядел совершенно беспомощным.

– Выйди. – Элинор вытолкала его из комнаты и закрыла дверь. – Что же делать?

Федора закончила осматривать Дамиана и распрямилась.

– Он заплутал во снах. Это опасное место, если не за что ухватиться.

– Так что мне делать-то?

– Разбудить его.

Элинор почему-то представила, как целует Дамиана, точно Спящую Красавицу. Федора хмыкнула и зашептала, жарко дыша и почти касаясь уха Элинор губами.

– В сказке, которую мне рассказывали, король набрел на замок спящей принцессы, был пленен ее красотой и овладел ей, нимало не смущаясь отсутствием отклика [9].

Элинор покраснела.

– Овладеть беспамятным мужчиной, конечно, куда сложнее, – доверительным тоном сообщила Федора.

– Мисс Крушенк!

– Вам нужно достучаться до Дамиана, заставить его пробудиться. Вы достаточно с ним близки, чтобы это сделать. У меня дела в городе, но, если потребуется моя помощь, только позовите.

– Где вы остановились?

Федора чуть поморщилась.

– Все немного… сложно. Если я понадоблюсь, просто сожгите листок с моим именем в пламени свечи, и я вас услышу.

Уточнять недоверчиво, сработает ли, Элинор не стала. Наверняка Федора Крушенк после такого вопроса поднимет ее на смех. Она поблагодарила ведьму и проводила до двери. Большие часы в холле показывали три пополуночи. Ухватившись за перила, Элинор неотрывно следила за движением стрелки.

– Мисс!

Элинор вздрогнула и обернулась.

– Да, Пегги?

– Мы переоденем мистера Гамильтона, мисс, – сказала горничная, глядя на нее с тревогой. – А вы выпейте чаю. Вам еще потребуются силы.

– Да, – кивнула Элинор. – Ты права.

Она осушила чашку чая, своего любимого, с ромашкой; прошлась нервно по гостиной, после чего поднялась наверх. Горничные как раз закончили переодевать Дамиана и теперь укрывали тонким одеялом. Кровать была для него слишком велика, худощавая фигура казалась совсем хрупкой, истончившейся, почти истаявшей. Лицо в контрасте с белыми накрахмаленными наволочками и черными кудрями казалось серым.

– Я… – пробормотала Элинор, ухватившись за столбик кровати, – я совершенно не знаю, что делать…

И не у кого было сейчас просить совета.

* * *

Мучения были бесконечны. Боль парализовала все тело, из горла вырывался жуткий, почти предсмертный хрип. Дамиан уже готов был сдаться.

Существо, принявшее облик Лауры, оказалось немыслимо сильным. Ему невозможно было сопротивляться. Дамиан хотел бежать, воспользовавшись своим излюбленным способом, но душе не удавалось оставить тело.

– Бесполезно. – Лаура устало вздохнула. – Мне надоело повторять: ты в моем мире. Здесь все так, как я хочу. Так, а не иначе. Уяснил?

– Уяснил, – мрачно ответил Дамиан.

Он проиграл. Сила этого существа была несоразмерна человеческой.

– Умница, – улыбнулась Лаура, точно прочитав его мысли. – Больно не будет, обещаю. Ты наконец-то уснешь.

Дамиан покорно опустил веки. В это время краем глаза он различил слева свечение, чуждое этому миру. То, что Лаура, вопреки своим словам, не все контролировала, давало надежду на спасение. Дамиан сорвался с места и побежал, потратив на этот рывок последние силы.

* * *

Элинор все перепробовала, но разбудить Дамиана не удавалось. Он лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела, и только слабое дыхание и едва различимый стук сердца говорили, что он еще жив. Отчего-то это беспамятство пугало больше, чем испугал бы вид мертвеца. Что-то было неправильно, но Элинор не удавалось разобраться толком в своих ощущениях. Кроме того, годами она полагалась на логику, а не интуицию и потому сейчас боялась полностью довериться своим чувствам.

Она поднялась и прошлась по комнате, нервно оглядываясь. Большая мрачная спальня, убранная по моде двадцатилетней давности, изрядно действовала на нервы. В ней совершенно ничего не увязывалось с Дамианом, зато на Катриону Гамильтон комната походила чрезвычайно. Элинор, поморщившись, оборвала ленты и какие-то нелепые розетки и свалила их кучей под окном.

До рассвета осталось совсем немного времени, и кажется – с восходом солнца все образуется, но это лишь призрачная надежда.

Элинор обернулась и посмотрела на Дамиана, и вот тут поняла, что смущает ее. Его тело обволакивали тени, тянущие во все стороны свои гибкие щупальца. Когда они касались огня в камине или свечей, пламя начинало затухать.

Элинор уже видела такое дважды: когда мадам Кесуотер – вернее, Аждар – явилась в дом мистера Гамильтона; и еще раньше, на спиритическом сеансе.

Дамианом пыталась завладеть темная потусторонняя сила, и Элинор не собиралась с этим мириться.

Она села на край постели, сжала холодную руку и позвала:

– Дамиан.

Он не шелохнулся. Было необычайно тихо, даже огонь в камине не трещал, не гудело в трубе. Сверху неспешно и беззвучно осыпалась пыль.

Элинор разозлилась. Она выпустила руку Дамиана, вскочила и принялась срывать отяжелевший от времени пропыленный полог.

– Похвальное рвение.

Элинор застыла, боясь обернуться. Голос принадлежал Дамиану, но говорил не он. Интонации, полные злого сарказма, были чужие. Элинор метнула взгляд в зеркало в дальнем конце комнаты и различила очертания сидящей на постели фигуры.

– Тебе его не спасти, – сказало существо голосом Дамиана. – Почти невозможно сбежать из ящика Кенло.

Элинор промолчала.

– Там Кенло полноправный хозяин и может по своему желанию двигать горы и разливать моря под ногами беглецов. Он заманивает к себе одиноких заблудившихся детей, и у него сейчас желанная добыча.

– Дамиан не заплутавший ребенок, – отрезала Элинор, нарушив собственное обещание молчать, не реагируя на этот чужой и страшный голос.

– Самый что ни на есть, – рассмеялся ее собеседник. – Он бежит от удушающей любви матери и надеется заслужить любовь брата.

– Вы совсем не знаете Дамиана! – разозлилась Элинор.

– Напротив. Я знаю о Гамильтонах все.

Элинор обернулась. У существа, вполне успешно прикидывающегося Дамианом, глаза были как две полированные серебряные монеты.

– Меня зовут Акор, – сказал он.

– Элинор, – от неожиданности представилась Элинор.

– Допустим, – кивнул Акор.

Элинор подошла опасливо и села на край постели.

– Зачем вы здесь?

Акор усмехнулся, и эта ухмылка сделала знакомое лицо совсем чужим.

– Я знаю Гамильтонов уже очень давно и, признаться, не слишком люблю. Но мне, некоторым образом, симпатичен этот мальчик.

– Значит, – рассудила Элинор, – вы знаете, как ему помочь.

Акор схватил ее за локоть и притянул к себе. Между их лицами теперь была всего пара дюймов. Дамиан тоже вел себя зачастую бесцеремонно, но он никогда не пугал Элинор, в отличие от этого существа. Элинор окаменела.

– Одному человеку удалось-таки убежать от Кенло, но эта девочка заплатила высокую цену.

Он замолк. Эту привычку – постоянно что-то недоговаривать – Элинор нашла ужасно раздражающей. Он ждал, когда же ему зададут вопрос.

– Как ей это удалось? – сдалась Элинор.

– Это я запамятовал. А может, и не знал вовсе?

Разозлившись, Элинор ударила своего собеседника в плечо. Он рассмеялся:

– Полегче! Это ведь тело Дамиана. Пока еще его. Подумай, Элинор: один раз выход уже был найден, значит, он существует, и все можно повторить.

Элинор нахмурилась, затем кивнула. Щупальца тьмы с появлением Акора ослабли, но продолжали жадно тянуться к огню и свету, силясь его загасить. Никакой тьме не под силу загасить солнце.

– Солнечный свет может помочь?

– Возможно, – согласился Акор. – Но ведь солнце сожжет мальчика.

Элинор потеребила край шали, в которую все еще была закутана.

– Я… Это ведь как прижигание раны, верно? Секундное действие.

Элинор поднялась, раздернула шторы, открыла ставни и оперлась на подоконник. Небо уже начало розоветь, туман приобрел лиловый оттенок. До рассвета оставались считаные минуты. Элинор вынула шпильки, распуская свои густые пышные волосы, и присела на край постели. Акор наблюдал за ней блестящими серебряными глазами.

– Желаю удачи, Элинор, – сказал он, усмехаясь.

Протянув руки, он сжал вдруг ее в объятиях и легко, едва ощутимо поцеловал в уголок рта. Не как любовник. Не как родственник. Точно… точно пометил ее этим поцелуем. Элинор никогда в жизни никто не целовал, даже сам Дамиан не пересекал границу, впрочем, едва ли и хотел. И вот сейчас Элинор ощутила кожей губы… даже не человека, существа. Это не было неприятно, это не было приятно, просто странно. Когда Акор отстранился, Элинор залепила ему пощечину.

– Это тело Дамиана, – смеясь, напомнил Акор.

– И ему бы я тоже дала пощечину, – сухо сказала Элинор.

– Вам бы лучше найти способ расправиться с Кенло навсегда, – посоветовал Акор. – Это мстительная злющая тварь, и она умеет ждать долго, очень долго. Светает.

Элинор обернулась к окну. Подоконник окрасился золотом, потом дорожка солнечного света легла на пол и поползла к кровати. Дамиан снова лежал неподвижно, глаза ввалились. Солнечный свет, губительный для него, подбирался к беспомощному телу. Элинор стиснула шаль так, что пальцы побелели. Это было рискованно, очень рискованно. Элинор не была уверена, что задумка ее сработает. Хуже того, она, эта самая задумка, могла убить Дамиана!

Солнце подбиралось к телу все ближе. Тени, подтверждая догадку Элинор, подтягивали щупальца. Солнце должно было уничтожить их. И, возможно, Дамиана. Лучи мазнули по лицу мужчины, кожа его задымилась. Дамиан выгнулся дугой, точно припадочный, и закричал. Этот чудовищный вопль заставил Элинор содрогнуться и податься вперед. Потом она увидела щупальца тьмы, извивающиеся в попытке спрятаться во мрак. Издав последний истошный вскрик, сгусток тьмы метнулся к камину и исчез в облаке сажи, а Элинор бросилась к Дамиану, накрывая его шалью и своими растрепавшимися густыми волосами.