Наташа нам солгала. Я снова и снова думаю об этом, пока директор орёт на нас, да так громко, что у меня уши закладывает. Почему Наташа нам соврала? Айден быстро нашёл в поисковике слово «диббук», хотя Наташа, сидевшая за компьютером тёти Джесс, сказала, что такого слова нет.

«Диббук»! Вот что написано на коробке. Не какой-то там непонятный монстр, которого показывают по телевизору, а самый что ни на есть настоящий!

– Вы меня слушаете, мадемуазель Легер?

Услышав свою фамилию, я вздрагиваю, опускаю глаза и смотрю на свои сложенные на коленях руки.

– Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю! – рычит директор. – Вы двое здесь всего неделю, но уже продемонстрировали полное отсутствие воспитания!

Вместо ответа я шмыгаю носом и вытираю текущие по щекам слёзы.

– Завтра я вызову ваших родителей и, уж поверьте, применю к вам такие санкции, что вы запомните это надолго!

– У нас нет родителей, – буркнул Айден.

– Что, простите? Вы ещё и спорите со мной? Может, хотите, чтобы вас исключили из школы?

Краем глаза вижу, что брат мотает головой. Он не плачет, но я знаю: ему тоже очень не по себе. Кому нравится, когда на вас кричат? Тем более если вы не сделали ничего плохого.

– Я вызываю ваших родных, а вы пока отправляйтесь по своим комнатам! – заключает директор.

Мы торопливо встаём, горя желанием поскорее покинуть кабинет директора. Когда Айден открывает дверь, господин Буракас нас окликает. Разумеется, приходится повернуться к нему.

– Ещё хоть одна малейшая выходка – и я вам обещаю: это очень плохо для вас закончится. Я понятно выражаюсь?

Мы одновременно киваем.

– Не слышу.

– Да, месье, – отвечает Айден.

Суровый взгляд директора останавливается на мне.

– Да… месье, – лепечу я сиплым голосом.

– А теперь выметайтесь!

Мы уходим. В коридоре ни души. Мы шагаем молча. Не знаю, о чём думает Айден, но лично я гадаю, как отреагирует тётя Джесс, когда её вызовет в школу директор. Меня это немного тревожит.

– Почему Наташа соврала нам про слово «диббук»? – внезапно спрашивает Айден.

– Может, она искала неправильно, – отвечаю я с изрядной долей скептицизма. Если уж даже мой брат, не привыкший пользоваться интернетом, сразу всё нашёл – почему у Наташи не получилось? А пока что я очень хочу узнать, как избавиться от той собаки.

– У нас ещё есть немного времени до отбоя, зайдём ко мне? – предлагает Айден, когда мы доходим до общежития мальчиков.

Я киваю и следую за ним. Дойдя до его комнаты, мы с удивлением видим, что перед дверью сидят Эдди и Наташа.

– Ну что? Директор не слишком свирепствовал? – спрашивает Эдди, вставая.

Наташа тоже поднимается.

– Я почти оглох от его воплей, – шутит Айден и заходит в свою комнату.

– Ты мне отвечаешь – значит, ещё не всё потеряно. – Эдди идёт следом за Айденом.

Я пропускаю Наташу вперёд, не глядя на неё, потому что мне не хватает смелости на неё смотреть. Мы вчетвером усаживаемся на кровать, как делали раньше, только на этот раз коробка стоит не между нами, а под кроватью. И никто не торопится её доставать.

Мы слушаем рассказ Айдена о том, как закончилось его противостояние с огромной собакой в столовой и как чудовище исчезло так же внезапно, как и появилось.

– Ты в порядке? – встревоженно спрашивает меня Наташа, заметив, что я не принимаю участия в разговоре.

Я не отвечаю, не зная, что теперь о ней думать. Если верить тому, что мы с братом прочитали в интернете, то диббук – это демон, который проникает в разум человека и завладевает им, а избавиться от него можно лишь заточив его в специальной коробке, например в такой, какую нашла Наташа в подвале и которая теперь стоит у Айдена под кроватью.

Ещё Айден сказал, что диббук может быть духом умершего человека. Думаю о наших родителях: как бы я отреагировала, если бы один из них стал подобным монстром. Наверняка это было бы ужасно. Встряхиваю головой, чтобы отогнать от себя подобные мысли. Хоть мы с Айденом и не знали своих родителей, уверена, они бы никогда такого не сделали. На меня накатывает грусть. Сейчас нам бы очень пригодились бы родительские советы и поддержка.

Делаю вид, что внимательно слушаю Айдена, а сама украдкой наблюдаю за Наташей. Теперь она кажется такой спокойной, и ничто не напоминает о диком приступе, скрутившем её в столовой. Можно подумать, что это два разных человека. Я снова задаю себе вопрос, не дающий мне покоя с тех пор, как Айден нашёл в интернете значение этого проклятого слова: кто же одержим этим диббуком? Наташа? Или же то похожее на собаку существо, напавшее на нас в столовой?