Все сидят за столом и едят, но мне трудно сосредоточиться на еде. Стоит услышать какой-то шорох, как я безотчётно перевожу взгляд на Наташу, склонившуюся над компьютером. Каждый раз, когда я это делаю, Аура пинает меня ногой, чтобы я нас не выдал. Понимаю, что рискую привлечь к себе внимание, но ничего не могу с собой поделать. Внезапно тётя Джесс замирает как статуя, не донеся вилку до рта, и лишь движение её длинных ресниц напоминает, что она живой человек.

– Что-то случилось, Джесс? – спрашивает дядя Севен.

Тётя чуть вздрагивает, словно её вырвали из сна, потом качает головой:

– Не знаю… Мне показалось, я что-то почувствовала…

Я едва не давлюсь зелёным горошком. Совсем забыл, что тётя Джесс такая же, как Аура. Иногда она чувствует или видит нечто, чего другие не замечают. Однажды я спросил её, откуда у неё такая способность, и тётя ответила, что, во-первых, это не способность, а дар, а во-вторых, она такой родилась. Очевидно, она и сама не может это объяснить, как и то, почему моя сестра-близнец унаследовала этот дар, а я нет. Иногда я говорю себе, что это несправедливо, что я тоже хочу обладать такими способностями. Хотя, когда вижу странное поведение тёти и сестры или когда мне приходится утешать Ауру после приснившихся ей кошмаров, я думаю, что отлично проживу и так.

Дядя Севен касается моей руки.

– Всё нормально? – спрашивает он, озабоченно глядя на меня.

– Да, – пыхчу я и подцепляю вилкой ещё одну горошину. Потом снова смотрю на Наташу. Она перестала печатать и как-то встревоженно глядит на тётю Джесс. С тех пор как Наташа приехала к нам домой, она ведёт себя довольно странно. Хотя наша семья тоже не совсем обычная. Возможно, всё-таки это из-за нас, а Наташа ни при чём.

Аура снова меня пинает, на этот раз ещё сильнее, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть «Ай!». Тётя Джесс резко поворачивает голову к Наташе, и я понимаю почему: можно было бы стучать по клавишам и потише. Я застываю на стуле. Наташа тоже не двигается, её лицо исказилось от страха.

«Только бы тётя Джесс её не увидела!» – молюсь я про себя.

Наконец тётя отворачивается и берёт графин с водой.

– Наверное, просто померещилось, – бормочет она, наполняя стакан.

Я с облегчением перевожу дух и вздыхаю про себя.

– Что именно? – невинным тоном спрашивает её Аура.

– Чьё-то присутствие.

Наташа встаёт и быстро выходит из комнаты в коридор, очевидно, чтобы вернуться в нашу комнату. Тётя снова поворачивает голову: мне кажется, она провожает Наташу взглядом, словно она… её видит. Но раз тётя только что сказала, что ей «просто померещилось», значит, она Наташу не видит. Впрочем, она определённо почувствовала её присутствие, и нам нужно быть осторожнее. Я беру свой стакан с апельсиновым соком.

Уже поднеся стакан к губам, я его роняю. Стакан ударяется о край стола, падает на пол и разбивается на миллион осколков.

– Ты не мог бы быть поосторожнее, Айден?! – отчитывает меня дядя Севен.

Я делаю виноватое лицо:

– Извините.

Тётя Джесс встаёт:

– Ничего страшного, я уберу.

Аура улыбается мне уголком рта, как бы говоря: «Молодец, ловко отвлёк внимание», а потом как ни в чём не бывало начинает уплетать зелёный горошек.