После ужина мы с Айденом торопимся в свою комнату и с удивлением обнаруживаем, что там никого нет.

– А где Наташа?

– Понятия не имею, – отвечаю я, вытаскивая из карманов хлеб, который прихватила, чтобы перекусить вечером.

Айден делает то же самое, попутно усыпав всю кровать крошками.

– Осторожнее, ты всё одеяло изгваздал!

– Расслабься, сестрёнка, это можно убрать.

– Пф-ф-ф. – Я пожимаю плечами и снова иду к двери.

– Ты куда?

– Наташа, наверное, в ванной или в туалете. Хочу проверить.

Я направляюсь к туалету, попутно заметив в кухне тётю Джесс и дядю Севена – они о чём-то шушукаются. Каждый раз, когда они так делают, мне кажется, что у них есть какие-то секреты от нас. Я снова думаю о вопросе Наташи насчёт моих родителей: не боюсь ли я узнать о них что-то ужасное. Возможно, тёте Джесс и дяде Севену тоже есть что скрывать. Что-то ужасное. При мысли об этом я содрогаюсь. Тихонько скребусь в дверь туалета.

– Наташа, ты там? – шепчу я.

Ответа нет, и я иду к ванной комнате. Уже хочу войти туда, как вдруг взгляд мой падает на дверь комнаты тёти Джесс, и внутренний голос подсказывает мне, что Наташа там. «Да что ей там делать-то?» – спрашиваю я себя. Однако инстинкт редко меня подводит. Так и не дойдя до ванной комнаты, я направляюсь к комнате тёти.

Открываю дверь, стараясь сделать это совершенно бесшумно.

Наташа действительно там, стоит перед стеной с фотографиями. Увидев, что она держит один из снимков в руках, я прищуриваюсь и подхожу к ней:

– Что ты здесь делаешь?

Наташа вздрагивает. Фотография падает на пол, я наклоняюсь и поднимаю её. На снимке мой отец. Кровь приливает к моим щекам, и я в упор смотрю на Наташу, понимая, что выгляжу сейчас не очень-то дружелюбно.

– Фотография упала. Я… я её подняла. Не нужно было, да?

Не отвечая, я подбираю откатившуюся в сторону кнопку и прикрепляю снимок на место.

– Это твой отец?

– Тебе нечего делать в этой комнате, Наташа. Идём.

Она снова смотрит на стену. И вновь интуиция подсказывает мне, что взгляд Наташи прикован к фотографии нашего с Айденом отца. Не понимаю, почему она это делает, но меня это раздражает. Я беру её под локоть:

– Идём.