Я на цыпочках крадусь к комнате тёти Джесс и слышу, как в другой комнате Айден рассказывает о нашей первой неделе в школе. Он говорит, говорит и говорит, не давая взрослым вставить ни слова. Я невольно улыбаюсь, вспомнив, что в машине он помалкивал. Ну теперь-то, по крайней мере, дядя Севен должен быть доволен, а то наше молчание его явно волновало.

Я делаю знак Наташе идти за мной и тихонько открываю дверь. Когда Наташа за мной входит в комнату, закрываю дверь и направляюсь к платяному шкафу.

– Здесь так приятно пахнет.

– Тётя обожает жечь ладан, – поясняю я, раздвигая вешалки с одеждой, чтобы добраться до книг.

Книги на месте, лежат на полке аккуратной стопочкой. Как и тогда, когда я впервые их увидела, я не могу удержаться и разглядываю старинные тома: есть в них что-то странное и притягательное, мне сразу хочется их заполучить. Это странно, ведь когда мы с Айденом читали один из них в тот, первый раз, мне было очень страшно.

– Кто все эти люди на фотографиях?

Наташа стоит возле кровати и рассматривает десятки прикнопленных к стене снимков. Тётя Джесс часто сидит неподвижно и подолгу смотрит на эти фотографии, словно не в силах оторваться, и иногда при этом глаза у неё блестят больше обычного.

– Это члены моей семьи.

– Правда? А тут есть фотография твоих родителей?

Среди этих снимков есть несколько фото нашего с Айденом отца, но я не отвечаю. Фотографий матери у нас, увы, нет. Мы знаем о ней лишь по рассказам тёти и дяди. Они говорят, что мама была очень красивая и что у меня волосы такого же огненного цвета, как у неё. Поскольку я знаю, что у мамы были длинные волосы, я неизменно отказываюсь стричься: мне кажется, что так мы с мамой ближе. А вот Айден унаследовал прекрасные тёмные волосы нашего отца.

Я не особо люблю говорить о родителях и, проигнорировав вопрос Наташи, вместо ответа беру с полки самую толстую книгу. На обложке изображено множество символов, некоторые из них немного похожи на выбитые на той медали и коробке.

– Помоги.

Наташа подходит ко мне и, увидев книгу, морщится:

– Ну и толстенная.

– Можешь её донести?

– Это же просто старая книжка…

Я смотрю на Наташу с удивлением. Никак не ожидала от неё такой реакции. Мы думали, что она обрадуется; в конце концов, мы именно из-за неё рискуем получить от тёти головомойку. Я сую книгу ей в руки и снова ныряю в шкаф.

– Я тут видела ещё одну книгу, там говорится о фантастических существах. Возможно, из неё мы узнаем что-нибудь о той красноглазой твари.

– Почему ваши родители с вами не живут?

Я вздыхаю. На мой взгляд, Наташа слишком любопытна. Хватаю второй том, закрываю шкаф и поворачиваюсь к Наташе.

– Наши родители попали в аварию и пропали, – отвечаю я, надеясь, что новых вопросов не последует.

– А-а, прямо как ваша тётя, да?

Я мысленно вздыхаю.

– Нет, не как наша тётя.

– Тогда что это была за авария?

Я смотрю на Наташу и хлопаю глазами. Почему она так настойчива?

– Пойдём скорее в нашу комнату, пока тётя не спохватилась, – говорю я и направляюсь к двери.

– Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? – спрашивает Наташа, идя следом за мной.

Я никак не реагирую и молча, на цыпочках, крадусь по коридору. В дверном проёме я замечаю Айдена: он всё ещё разливается соловьём, вдобавок с полным ртом. Брат ставит свой стакан на стол и продолжает болтать, повышая голос, чтобы заглушить наши шаги. На мой вкус он слегка переигрывает, но уж ладно, это же Айден, он всегда всё делает с перебором. Я пропускаю Наташу вперёд, следом за ней вхожу в нашу комнату и закрываю дверь. Обе принесённые нами книги прячу под кровать.

– Ты боишься узнать о своих родителях что-то ужасное? – говорит Наташа, глядя мне прямо в глаза.

– Что? Слушай, ты задаёшь странные вопросы!

Разумеется, я ничего не боюсь, мне просто не хочется говорить о родителях, потому что для меня это больная тема. Они исчезли в тот день, когда мы родились, и мы никогда их не видели.

Наташа опускает голову, будто бы смутившись. Такое переменчивое настроение меня настораживает. Возможно, я так болезненно реагирую, потому что речь идёт о моей семье. У Наташи есть право задавать вопросы. – Друзья ведь должны делиться друг с другом, да?

Наташа открывает рот, намереваясь что-то добавить, но я поворачиваюсь к двери:

– Я вернусь.

– Хорошо.

Наташа присаживается на краешек моей кровати, а я выхожу из комнаты и иду в столовую. Когда я вхожу, тётя Джесс, дядя Севен и Айден дружно поворачивают головы в мою сторону.

– Хочешь апельсинового сока? Пирожное?

– Нет, не хочу ни пить, ни есть, спасибо, тётя Джесс.

Я многозначительно смотрю на брата, показывая, что его миссия закончилась. Айден залпом осушает свой стакан и со стуком ставит его на стол:

– Ладно, нам уроки надо делать! До скорого! – и следом за мной выходит из комнаты.