От Лауриэль несло кровью и по́том. Хести кривилась, но продолжала накладывать повязки, укрепляя исцеляющие свойства мази жестами Силы.

Таумиэль внимательно следил за каждым ее движением и время от времени рычал, напоминая о своем и без того подавляющем присутствии.

– Вы могли исцелиться самостоятельно, – лениво протянула Верховная.

Экипаж тряхнуло, Хести слишком сильно надавила на рану, и Лауриэль застонала сквозь сжатые зубы.

– Осторожнее, жрица, – прохрипел Таумиэль. – Нам понадобятся силы. Все силы, которые у нас есть.

– Вы так и не рассказали, кто на вас напал. – Верховная обвела взглядом генералов. – Кем бы он ни был, вам не удалось дать ему отпор.

– Он оказался неожиданно силен, – нехотя ответил Таумиэль.

– Они, – поправила Лауриэль.

– Так с ним был кто-то еще? – Гомиэль даже не попытался скрыть любопытство. – И кто же?

Краем глаза Хести заметила, как генералы переглянулись. Борьба за возможность заполучить силу Черной Матери становилась все более очевидной – Таумиэль и Лауриэль не торопились делиться с Гомиэлем сведениями и явно многое скрывали от Верховной.

– Генерал, – осторожно ответила Лауриэль. – С ним был еще один генерал.

– Не может быть. Он бы разорвал любого из десяти, предавших его… – заявил Гомиэль и тут же резко замолчал.

До Хести донесся его удивленный вздох.

– Не может быть! Только не говорите, что…

– Мы не уверены, – перебил его Таумиэль.

– Могу поклясться льдами Фаты – я чувствовала ее сущность! – рявкнула Лауриэль.

– Это невозможно, – продолжал настаивать ее возлюбленный. – Она развоплотилась!

– И все же это была она! А ты мог задержаться и разглядеть ее человеческий облик, а не сбегать, как последний трус!

– Прости, что я не остался висеть на скале, пригвожденный к ней проклятыми копьями, в ожидании неминуемой расправы! Мне пришлось разорвать собственные крылья, чтобы спастись!

Хести ничего не понимала, но слушала внимательно. Похоже, в игре появился новый игрок, силу которого генералы недооценили, – за что жестоко поплатились.

– Тет мертва, – уверенно сказал Гомиэль. – Она потеряла физическое тело, мы не нашли ничего, что смогли бы вернуть морю тел.

– Увидишь сам, – прорычала Лауриэль. – Нам нужно поторопиться и пробудить остальных генералов.

– Мы слишком далеко от Столпов, – напомнил Таумиэль. – Придется поручить это жрицам.

– Они уже заняли позиции, – подтвердила Верховная. – Но никто из них не сможет войти в Фату, чтобы забрать тела спящих генералов.

– Как всегда, бесполезны, – прорычала Лауриэль. – Пойдемте, нам нужно многое обсудить.

Она открыла дверцу экипажа и выпрыгнула из него. Остальные генералы последовали за ней.

– Мерзкие твари.

Верховная захлопнула дверцу потоком магической энергии и сморщила аккуратный нос. Хести вжалась в спинку сиденья, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, – меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Верховная выплеснула свое раздражение на нее.

– Не бойся, лунный лучик, – Верховная усмехнулась, – я не позволю им разрушить то, ради чего мы пожертвовали жизнями сестер.

Хести продолжала молчать, но перед внутренним взором появились ужасные воспоминания: то, как Верховная иссушила Круг, навсегда отпечаталось в памяти. Она не имела права распоряжаться их жизнями, не имела права лишать их разума, превращая в своих марионеток. Но никто не мог перечить ей. Все жрицы молча принимали свою судьбу и даже считали себя избранными.

– Если бы мы могли открыть врата без силы генералов… – Лицо Верховной снова исказила гримаса отвращения. – Как же я ненавижу зависеть от кого-то!

– Но и они зависят от тебя, – напомнила Хести.

– И только поэтому эти кровожадные твари до сих пор не попытались убить меня.

«Пытаются прямо сейчас, просто ты не знаешь об этом».

Хести уставилась в окошко и с удивлением заметила вереницу людей, торопливо шагавших в противоположную сторону.

– Что происходит?

– Должно быть, эмпуссии разорили очередной город, – отмахнулась Верховная. – Не обращай внимания.

«Тебе это отлично удается», – раздраженно подумала Хести.

Она не понимала, как можно быть такой холодной, такой до тошноты отстраненной. Неужели у Верховной нет сердца? Неужели она не испытывает ничего, хоть отдаленно напоминающего сочувствие?

«Ненависть приведет нас всех к краю бездны. Это должно прекратиться».

– Мы так и не обсудили наше родство, – вдруг сменила тему Верховная. – Ты продолжишь отмалчиваться?

– Да, – буркнула Хести.

– Любая жрица лишилась бы чувств, узнав подобное, но только не ты, верно?

«Я с удовольствием поменяюсь местами с любой из них».

– Теперь я понимаю, почему ты держишь меня при себе, – нехотя сказала Хести.

– Твоя жизнь значит для меня так же много, как жизнь Лагосы.

Прохладные пальцы Верховной коснулись щеки, и Хести вздрогнула от отвращения.

– Моя мать мертва.

– Я скорблю о ней каждый день.

– Тогда зачем ты поглощала ее искру? – не удержалась от вопроса Хести.

Верховная нахмурилась и отстранилась.

– Потому что удел всякой жрицы – питать мою силу. Я использую ваши искры, чтобы защищать наш Дом, чтобы…

«…призывать демонов и убивать людей».

– …вернуть нам былое величие. Наш народ слишком долго страдал, возмездие нуад свершится любой ценой.

Как же надоела эта ложь!

Хести поджала губы и коротко кивнула, но ее искра, казалось, превратилась в жидкий огонь, разлившийся в груди. Ей хотелось схватить Верховную, встряхнуть ее и высказать все, о чем приходилось молчать, но она не могла – слишком велика была вероятность оказаться иссушенной и выброшенной в овраг, словно мусор.

– Чтобы заставить предков говорить, мне понадобится сила, – бросила Верховная. – Сядь ближе, лунный лучик.

Ладони тут же вспотели, на лбу выступила испарина. Хести медленно пересела и сжала кулаки, готовясь к новой порции невыносимой боли. Успокаивало только одно: ее искра в безопасности. И за это она должна благодарить вовсе не Верховную, мгновение назад утверждавшую, что она делает все для защиты их Дома, а демона.

«Просто потерпи, – уговаривала себя Хести, – скоро все закончится».

Пальцы Верховной сжали виски, голову пронзила резкая ослепляющая боль. Хести закричала.

Танцующие с тенями остановили экипаж и помогли им выбраться из него. В непроглядной темноте виднелись очертания огромных деревьев, густых кустов и разрушенных зданий. Генералы опустились на землю, их хвосты рассекали воздух, дрожащие и нетерпеливые.

– Что это? – Хести пропустила Верховную вперед и пошла следом.

– Руины некогда великого города, – ответила та. – Место, где жили наши предки.

– Сколько столетий минуло с тех пор? – насмешливо осведомился Гомиэль. – Здесь не осталось ничего, кроме пыли и поросших мхом камней.

– Это часть нашей истории, – грубо одернула его Верховная. – Город пал жертвой неуемных амбиций.

– Так это у вас наследственное?

Хести закатила глаза. Если Гомиэль не научится вовремя закрывать пасть, однажды Верховная просто свернет ему шею.

– Я не ждала, что твари, которые даже не рождаются, поймут глубину моего почтения к предкам.

– Своих предков мы носим в себе. В прямом смысле.

– Прекрати, – прорычал Таумиэль.

На ногу Хести наступил сундук. Она пнула его и зашипела: тот оказался защищен магией от любого внешнего воздействия. Шедшая рядом жрица позволила себе хмыкнуть.

«Идиотка. Она даже не понимает, что ее ждет», – подумала Хести, но тут же осознала: жрица прекрасно понимала, куда и зачем идет. И весь ужас заключался в том, что ее это не пугало.

– Как вы нашли это место? – спросила Лауриэль.

– Танцующие с тенями могут найти что угодно, – откликнулась Верховная.

– Кроме ключей, – съязвил Гомиэль.

– Насколько мне известно, вы тоже не преуспели, – заметила Хести.

– О, она умеет говорить! Может, будешь услаждать наш слух своим голоском почаще?

Лапа Гомиэля легла на плечо, и Хести с отвращением ее сбросила. Притворяться, что ее ничего не связывает с генералом, даже не приходилось – ее неприязнь к нему была искренней.

– Мы хотя бы знаем того, кому точно известно расположение Раухтопаза, – прошипела Лауриэль. – И в следующий раз он не уйдет от нас.

– Прости, но, кажется, в прошлый раз уходить пришлось вам.

От удара демоницы Гомиэль пошатнулся, потерял равновесие и рухнул в кусты. Никто не остановился, чтобы помочь ему выбраться.

«Если его не убьет Верховная, то генералы точно оторвут его бесполезную голову».

Пока Танцующие с тенями освобождали тропу от нависавших над ней цепких ветвей, Хести усиленно думала. Кто мог оказаться настолько сильным, чтобы дать отпор сразу двум генералам? На чьей он стороне? Есть ли шанс, хотя бы призрачный, что он сумеет противостоять им и дальше? Гомиэль называл его другом, но они не близки, по крайней мере сейчас. Были прежде? Значит ли это, что этот «друг» – тоже демон?

Размышления занимали ее гораздо больше, чем руины города. Хести не разглядывала обломки стен, некогда поросшие растениями, а теперь окруженные гниющим болотом, не обращала внимания на крупных насекомых, то и дело выползавших на тропу, и только большой светящийся гриб привлек ее внимание.

– Что это за уродство? – выдохнула она, разглядывая его.

Вытянутая шляпка оказалась усеяна похожими на язвы пузырьками, она дрожала, расширялась и снова собиралась, будто вдыхая и выдыхая.

– Странно, – вдруг сказала Верховная. – Мне неизвестен этот вид грибов.

Хести кивнула – она тоже впервые видела подобное, а ведь они с Амарией изучали все виды растений и животных и то, чем они могли быть полезны в ритуалах и при создании мазей, настоев и ядов.

– Всего лишь очередное уродливое творение природы, а вы удивляетесь так, будто перед вами появилась сама Эмпуса, – фыркнул Гомиэль.

– Только ее не хватало, – проворчала Лауриэль.

– Думаю, природа Запретного Края более разнообразна, – мягко сказала Верховная, беря Хести под руку. – Однажды мы займемся ее изучением, лунный лучик.

– А Эмпуса, кстати, не может ходить, – сообщил Гомиэль. – Вы когда-нибудь видели ее, жрицы?

Взглянув на него через плечо, Хести спросила:

– Правда? Почему?

– О, так вы не знаете?.. – Он оскалился, пытаясь ухмыльнуться звериной мордой.

– Она создана только для того, чтобы рожать низших демонов, – вмешался Таумиэль. – Огромная гора плоти и воспаленная утроба – ни ног, ни рук Черная Мать ей не дала.

– То еще зрелище, – фыркнула Лауриэль.

– Но она разумна, – добавил Гомиэль. – А еще она единственная демоница, способная зачать от высшего демона.

– Вы спариваетесь с ней?! – Хести не сумела сдержать стон отвращения.

– С ней приятно поболтать после. – Гомиэль пожал плечами. – Она древняя, как сама Фата, а хороший собеседник там на вес золота. К тому же ты ведь не думала, что демоны в ее необъятном животе появляются из воздуха?

– Мерзость. – Хести передернуло.

– Не мерзость, а не очень приятная обязанность каждого высшего демона. В конце концов, она одна из нас, пусть и навечно обреченная воспроизводить армии безумных тварей.

– Армии? – Хести снова не сумела сдержать любопытство.

– Она рожает их сотнями, – подтвердил Гомиэль.

– Какого же она размера?

Генералы переглянулись.

– Огромная, – холодно бросила Лауриэль. – Во время спаривания она способна принимать другой облик, а затем снова стано́вится собой.

Хести мутило. Если Эмпуса настолько ужасна, какие еще кошмары населяют Фату? Кого они хотят впустить в Упорядоченное?!

Но когда первый шок прошел, она крепко задумалась.

– Выходит, низшие демоны не появляются из моря тел? – нарочито безразлично спросила Хести, даже не повернувшись к демонам.

– Море тел порождает только таких прекрасных созданий, как мы, – подтвердил Гомиэль.

«Вот как. Значит, вся армия Фаты появилась благодаря Эмпусе».

Хести прикусила губу. Одна демоница, создающая низших демонов… Всего одна демоница!

Танцующие с тенями ловко орудовали мечами, продолжая освобождать путь, и вскоре перед ними появилось старое здание, некогда несомненно величественное, а ныне полуразрушенное, с обвалившимися башенками и дырами в крыше. В начавших подгнивать кустах светились уродливые грибы, которых стало заметно больше.

– Открывайте, – приказала Верховная.

Двойные двери поддались не сразу, Танцующим с тенями пришлось приложить немало усилий, прежде чем створки нехотя открылись. Хести знала, что Верховная могла легко выбить дверь, но она почему-то терпеливо ждала, пока мужчины справятся без помощи магии.

– Надеюсь, все это не зря, – фыркнула Лауриэль и шагнула к темному проему.

Невидимая сила оттолкнула ее, едва не повалив на землю. Демоница зашипела, а Верховная смерила ее ледяным взглядом и сказала:

– В храм войдут только нуады.

– Ты не можешь…

– Могу. Вы остаетесь здесь.

Генералы ответили недовольным рычанием. Хести поспешила войти в полумрак храма, сундук торопливо семенил рядом. Она понимала, что Верховная защищает секреты их народа от демонов и не хочет, чтобы генералы случайно узнали что-то, что смогут использовать против них. Ни о каком сотрудничестве и взаимопомощи речи точно не шло.

Когда в храм вошла последняя жрица, Верховная повернулась к двери и начертила на стене светящийся сигил. Тонкая дрожащая пелена энергии запечатала вход, отрезая демонов от древних знаний.

– Вот так. Не хочу, чтобы эти твари…

Верховная пошатнулась и едва не упала. Хести бросилась к ней, подставила плечо и увидела, что яркие сияющие глаза жрицы померкли – их затянул клубящийся мрак.

– О-ох…

Стон боли эхом разнесся по храму. Верховная навалилась на Хести всем телом и несколько долгих мгновений не двигалась. Ее тяжелое дыхание вырывалось хрипами, ногти впились в руку, но Хести терпела и не смела шевелиться.

– Все в порядке? – тихо спросила она.

– Да, – прохрипела Верховная. – Я просто потратила слишком много сил.

Ложь. Чтобы запечатать вход, достаточно крошечной искры, этот сигил точно не мог выпить из нее столько энергии.

«Это из-за демонической сущности, которую она поглощает?..»

– Пойдем, время не ждет.

Хести вела Верховную к старому, покрытому мусором и пылью алтарю, стараясь обходить лежавшие на полу куски обвалившейся крыши, дыры в которой затягивали толстые ветви вьющихся растений. Ее ладони вспотели от волнения, а голова кружилась от осознания того, что план Гомиэля начал работать. Неужели они убивают ее?.. Хести должна была радоваться этому, но почему-то не испытывала ничего, кроме ужаса. Оказалось, что отречься от десятилетий обожания и безусловной любви не так просто, как хотелось бы.

Танцующие с тенями встали по обе стороны от алтаря и замерли. Верховная выпрямилась, провела пальцами по щеке Хести, выражая благодарность, и жестом велела ей отойти. Остальные жрицы стояли позади, немые и незаметные, уже не личности, а единый разум, подчиняющийся воле Верховной.

Магия, которую начала творить жрица, была куда древнее, чем Хести могла представить. Жесты Силы, в которые Верховная складывала пальцы, оказались ей незнакомы, как и сигил, появившийся на полу: обжигающе яркий, он дрожал, словно воздух вокруг него стал невероятно горячим. Храм тряхнуло, с потолка посыпался мусор, старые стены стонали, не желая раскрывать свои тайны.

Но вскоре защита, наложенная кем-то давным-давно, поддалась: плиты пола разошлись в стороны, в проходе сами собой зажглись факелы, осветив покрытую толстым слоем пыли лестницу. Жрицы издали удивленный вздох – все разом, и Хести поморщилась, испытав непередаваемое отвращение к соте силы, превратившей женщин ее народа в безликих марионеток.

– Пойдем.

Верховная начала спускаться, а Хести несколько мгновений стояла, глядя в проход и надеясь, что он вдруг схлопнется и погребет жрицу в недрах храма.

Но чуда не произошло. Вздохнув, Хести похлопала сундук по крышке и поспешила за Верховной. Шелестя мантиями, жрицы Круга пошли за ней.

В подземелье ничем не пахло. Воздух оказался сухим и пыльным, ступени под ногами выглядели совсем новыми, будто этим спуском почти не пользовались. Стены пестрили старыми магическими символами, напоминавшими те, которым Хести обучала Амария, но все же неуловимо другими – более сложными, более… древними.

– Мы стали слабее, – вдруг сказала Верховная. – Веками нуады теряли знания о магии древних, и теперь мы можем использовать лишь ее слабые отголоски.

– Но наш народ хранит летописи и книги… – пробормотала Хести.

– По-настоящему могущественные маги хранят знания не в книгах, лунный лучик.

– А где?

Верховная взглянула на нее через плечо и постучала пальцем по своему виску.

– Вот здесь. Поэтому мы утратили так много – древние ушли и забрали свою силу с собой. И я собираюсь вернуть нам все, чего мы лишились.

Хести запнулась о собственную ногу и едва не упала, но успела схватиться за металлический держатель с факелом.

– Вернуть?! Но ты сказала генералам…

– Никогда не рассказывай о своих планах. Никому, даже союзникам. Особенно союзникам. Чем ближе ты их подпускаешь, тем проще им вонзить в твою спину кинжал.

– Ты никому не доверяешь, – выдохнула Хести.

– И ты тоже не должна. Всегда найдется тот, кто захочет заполучить твою силу, и, поверь мне, он будет использовать самые грязные приемы: заставит полюбить или возненавидеть, сыграет на самых тонких струнах твоей души – предатели не гнушаются ничем.

– Ты встречала таких, верно? – По коже Хести ползли мурашки.

– Они окружали меня всю жизнь. Люди, нуады… Все хотят заполучить то, что не принадлежит им по праву. – Верховная закашлялась и остановилась, опираясь плечом на стену. – Думаешь, генералы хотят чего-то иного? Нет, они думают только о том, как бы вырвать мое сердце и впитать мощь сотен поглощенных мной искр.

Хести начало казаться, что Верховная знает о ее сделке с демоном. Кислая слюна наполнила рот, накатила тошнота, перед глазами поплыли черные круги. Неужели?..

– Я могу доверять только тебе, – вдруг сказала Верховная. – В нас течет одна кровь, лунный лучик. Моя любовь к твоей матери не могла не оставить отпечатка. Пока Лагоса вынашивала тебя, округлившаяся и все же истощенная, я пела ей песни, расчесывала волосы и варила отвары, поддерживающие ее силы. Мы были куда ближе, чем могло показаться. Лагоса настояла на том, чтобы мы не проявляли привязанности друг к другу, она пыталась защитить меня, поддержать образ холодной и властной Верховной жрицы… Ей удалось, верно? Нас боялись, нас уважали, но никто даже не подозревал о том, как мы успокаиваем друг друга в личных покоях, как под покровом ночи создаем иллюзию семьи, которой нам обеим так не хватало.

Тошнота усилилась. Хести прижала руку к животу и почувствовала, как по виску стекает капля пота.

– Жрицы называют друг друга сестрами, однако они не понимают, что значит быть сестрами по крови. – Верховная выпрямилась и продолжила спускаться.

– Но наш народ всегда презирал семейные отношения, – пробормотала Хести, торопливо нагоняя ее. – Девочек отдают наставницам в младенчестве!

– И именно поэтому наша связь с Лагосой была такой глубокой. Нам повезло жить, зная, что рядом находится родная кровь, которая не способна на предательство.

«Еще одно слово про семью или предательство, и меня стошнит».

– Мы не одни, – напомнила Хести, бросив взгляд на бредущих позади жриц.

– Они ничего не слышат, – отмахнулась Верховная. – Я управляю разумом соты силы.

– Значит, они действительно лишаются личности…

– Последние жертвы, лунный лучик. Смирись с этим, как смирилась я. Думаешь, мне нравится видеть сестер такими? Нравится иссушать их? Нет. – Верховная покачала головой. – Но я верю в лучшее будущее для нашего народа.

– Но ведь демоны могут предать тебя! – не выдержала Хести.

– Ты знаешь не все, – коротко ответила Верховная. – Я смогу держать их под контролем после того, как мы откроем врата.

«Если сумеешь поглотить силу Черной Матери!» – хотела выкрикнуть Хести, но прикусила язык.

– После того как я поглощу силу предков, генералы перестанут быть проблемой. Когда они помогут впустить в Упорядоченное Черную Мать, я избавлюсь от них. И все закончится.

– А люди? – Хести сжала кулаки. – Ты просто позволишь демонам растерзать их?

– Это плата за силу. И месть. – Голос Верховной не дрогнул. – Они отличаются от нас, лунный лучик. Мы должны думать о нашем народе, а не о тех, кто принес нам столько страданий.

Одно и то же, одно и то же! Годами Хести слышала это от наставниц и, что самое ужасное, верила им!

Только из-за страха разоблачения она промолчала, прикусив щеку изнутри. Если Верховная поймет, что ее мысли на этот счет давно изменились, доверию придет конец, а допустить этого Хести не могла.

Лестница наконец сменилась длинным проходом с выложенными камнем стенами. Символов на них стало больше, многие из них нанесли поверх стершихся, кончики пальцев Хести покалывало от сгустившейся древней магии, запечатанной в подземелье кем-то могущественным. Чем дальше они уходили от входа, тем легче дышалось – в воздухе появилась ощутимая прохлада.

Вскоре Хести увидела первую нишу с останками: в ней лежали лишь пожелтевшие от времени кости. Верховная даже не взглянула на них – прошла мимо, взметнув пыль подолом мантии.

– Ты будешь говорить с костями? – не удержалась от вопроса Хести.

– Прояви терпение. Почти пришли.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы ты чаще молчала и прислушивалась к своей искре, ты бы тоже знала.

Последовать совету Хести не успела – проход привел их в большой зал с неожиданно высоким потолком. В темных нишах тоже лежали останки, вот только они не имели ничего общего со скелетами, мимо которых они только что прошли: тела полностью сохранились. Издалека казалось, что нуады просто спят.

– Ох… – Хести замерла рядом с одной из ниш и уставилась на некогда красивого мужчину. – Они точно мертвы?..

– Они не умели умирать, лунный лучик, я уже говорила.

Верховная кивнула жрицам Круга, и те рассредоточились по залу. Одни суетливо сплетали магию жестами Силы, другие начали чертить на полу огромный сигил, состоявший из невообразимо сложных элементов.

Крышка большого сундука откинулась, и Хести увидела мирно спящего Джемини. Малыша явно ввели в магический сон, но он выглядел здоровым.

– Если не смогу достучаться до древних сама, использую силу некроманта, – пояснила Верховная, ласково проводя пальцами по личику Джемини.

– Это опасно? – Хести поморщилась, вспомнив боль, которую испытывала каждый раз, когда ей приходилось делиться силой своей искры.

– Для меня – нет. Для него… В конце концов, он был создан для этого, и, если вдруг умрет, я готова смириться с таким исходом.

Хести едва не задохнулась от возмущения.

– Но это ребенок!..

– Человеческий ребенок, – неожиданно жестко прервала ее Верховная. – И если ты забыла, ради него мне пришлось пожертвовать жрицами Круга.

– Я думала…

Ну конечно. То, что Хести приняла за попытку заручиться доверием Лаверна, оказалось очередным продуманным ходом.

– Но ты не знала, что он родится некромантом. – Она не спрашивала, а утверждала.

– Вариантов было не так много. – Верховная пожала плечами. – Что нужно, чтобы обрести подобную силу, лунный лучик?

– Умереть и воскреснуть, – нехотя ответила Хести.

– Я действовала почти наверняка. После подобного магического вмешательства ребенок не мог родиться без дара. Я просто доверилась Черной Матери, и она не подвела меня.

«Бедняга Лаверн. Он даже не подозревал, насколько давно и крепко она держала его за горло».

– А теперь отойди, чтобы тебя не задело, – приказала Верховная.

– Я не буду помогать? – удивилась Хести, отступая к проходу, ведущему к выходу.

– Ты помогаешь мне больше, чем тебе кажется.

«Действительно, ведь это моя искра подпитывает тебя».

Танцующие с тенями тоже предпочли держаться подальше. Хести встала рядом с ними и шепотом спросила:

– Почему никто не разорил это место?

– Оно считается проклятым, – коротко ответил один из мужчин.

– И все? Только из-за глупых слухов никто не попытался обокрасть трупы древних? На них надето столько украшений…

– Почему же, попытки были. Но воры так и не покинули склеп.

– Именно с тех пор руины считаются проклятыми, – добавил второй Танцующий с тенями. Он опустил маску, и Хести увидела его злую ухмылку.

Она так давно не видела мужчин-нуад, что засмотрелась на его идеальное ледяное лицо, покрытое светящимися узорами. Они отличались от тех, которые носили на коже жрицы, и оттого казались экзотическими и прекрасными.

«Как вышло, что, родившись среди нуад, я делила постель с человеком?» – вдруг подумала Хести, вспомнив бледное лицо, обрамленное темными кудрями.

Савьер уступал нуадам во всем – и в росте, и в ширине плеч, не говоря уже о мускулатуре и соблазнительных чертах лунного народа вроде клыков и чувствительных ушей. Но он был… человечным. Теплым. Живым.

«И надеюсь, не стал мертвым», – мрачно подумала Хести, обхватив себя руками.

Мазь должна была исцелить его ногу, но демоны могли добраться до него раньше. Оставалось надеяться, что спасенный ими наследник какого-то-там-Большого-Дома не бросил его.

То тут, то там вспыхивали яркие искры – воздух вокруг начал потрескивать, волосы Хести поднялись над плечами и вздыбились. Сигил на полу горел неприятным зеленоватым светом и отбрасывал на лица жриц жуткие тени. Танцующие с тенями достали кинжалы и замерли, готовые в любой момент кинуться в атаку. Вот только тела древних не двигались – так и лежали в нишах, сложив иссохшие руки на впалых животах.

Верховная провела перед собой рукой и нахмурилась. Ей явно не нравилось то, что происходило, и Хести понимала ее – от энергии, наполнившей склеп, по коже бежали мурашки.

Воздух продолжал сгущаться. Из-под капюшонов жриц потянулись тонкие нити, сходящиеся над центром сигила.

«Она иссушает их!»

Хести бросила взгляд на Танцующих с тенями в надежде, что они прервут ритуал, но те не двигались. Их преданность Верховной была непоколебима, и они наверняка даже и помыслить не могли о том, чтобы помешать ей убивать собственных сестер.

Верховная приблизилась к одному из древних и положила ладонь на бездыханную грудь. Силы угасающих жриц потянулись к телу, проникли в него сквозь ссохшиеся ноздри и глазницы, просочились в рот, и…

Ничего.

Сияние, охватившее нуаду, просто рассеялось. Три жрицы Круга упали, и Хести услышала неприятный звук, с которым их головы столкнулись с каменным полом.

– Что ж… – прошептала Верховная и брезгливо тряхнула рукой.

Несколько мгновений она смотрела на древнего, а затем медленно подошла к сундуку и начала напевать старую колыбельную лунного народа. Сердце Хести сжалось в ожидании душераздирающего детского крика, но Джемини молчал. Никто не шевелился, даже воздух, казалось, замер, и только тихая песня продолжала литься из уст Верховной, склонившейся над ребенком.

«Только не убей его… Только не убей…»

Тени пришли в движение. Верховная отпрянула от сундука, пошатнулась и неловко осела. Мягкое сияние ее глаз померкло, а спустя мгновение из глазниц хлынула тьма.

Хести прижалась к стене, Танцующие с тенями бросились к Верховной, но упали навзничь, едва приблизившись к сигилу. Жрицы Круга рухнули на пол, их тела выгнулись дугами, крики агонии наполнили склеп.

Верховная прижимала ладони к лицу и кричала. Ее идеальная кожа стекала по щекам, словно расплавленный воск. Хести зажала рот руками и сползла по стене, продолжая молча наблюдать. Она не понимала, что происходит, и понятия не имела, что ей делать.

Клубящаяся тьма стелилась по полу густым туманом. Стены склепа сотрясались, с потолка сыпалась пыль и падали мелкие камни. Верховная продолжала истошно кричать, пока ее лицо оплывало подобно свече.

«Нужно что-то сделать… Нужно что-то…»

Хести вытащила кинжал из спрятанных под мантией ножен, поднялась на ноги и бросилась к сигилу, но стоило ей приблизиться, как незнакомая энергия неподъемным грузом легла на плечи. Она подавляла, приказывала пасть ниц, от нее разило тленом и разложением.

Борясь с одеревеневшим телом, Хести на коленях подползла к краю сигила и разрезала ладонь. Хлынувшей из раны кровью она нарушила целостность круга, стерла часть границы уродливой кровавой кляксой, и странное свечение погасло, но давление, прижимавшее к полу, почти не ослабло.

Она могла сбежать, могла бросить и умирающую Верховную, и сестер, чьи тела застыли в неестественных позах сломанных кукол, но не ребенка – Джемини все еще лежал на дне сундука и, возможно, был мертв, но Хести не знала наверняка.

– Проклятье!.. – прорычала она, с трудом поднимаясь.

Тьма опутывала ноги, поднималась выше, норовила забраться под мантию. Ни один из защитных жестов Силы не сработал – стоя за границей сигила, Хести перепробовала все. Пока она пыталась вспомнить хоть что-то полезное, время ускользало – склеп трясло все сильнее, сверху падали камни.

Огромный кусок потолка рухнул на жриц Круга и раздавил их тела с мерзким треском. Хести вскрикнула и побежала к сундуку, наплевав на осторожность.

Тело Верховной горело без пламени – черные всполохи рвались из открытого рта, голова обуглилась. Тьма пожирала ее и все быстрее ползла к неподвижным жрицам и Танцующим с тенями. Хести наконец добралась до сундука, заглянула внутрь и тут же отпрянула: все тело Джемини покрывали черные символы. Они шевелились, ползали по коже и одежде, роились в белках его глаз.

– Проклятье…

Хести застыла в нерешительности. Она понятия не имела, что это и что произойдет, если она прикоснется к ребенку.

«Брось его. Брось и беги!»

Ледяные руки сжали плечи. Хести резко повернула голову и уставилась в мертвые глаза древней нуады. По ее коже тоже ползали древние символы.

– Отпусти!

Из ниш выбирались все новые мертвецы. Незрячие и едва стоящие на ногах, они брели к Хести, выставив перед собой иссохшие руки. Тьма лизала их ноги, обволакивала тела, заползала внутрь через ноздри и рты.

Хести ударила древнюю кинжалом, но та даже не заметила, только открыла рот и вывалила язык, на котором чернел сигил. Подобных символов не было ни в одной книге, ни в одной летописи, нигде! Хести никогда не видела таких агрессивных, отталкивающих линий.

Древние окружили ее, черный туман поднялся до самого горла и сдавил его. Пытаясь вдохнуть, Хести разомкнула губы и тут же поняла, что совершила ошибку: поток тьмы хлынул в рот, а оттуда – куда-то вниз, к груди, разрывая внутренности.

Она закричала, но крик потонул в грохоте падающих камней. Древние касались ее тела, рвали одежду, прижимали к ней шершавые языки и руки. Хести закричала снова, когда увидела, как символы переползают с сухой кожи мертвецов на ее собственную.

– Нет! Пожалуйста!..

Острая боль пронзила правый глаз. Хести уже не пыталась отбиться от древних, только прижимала ладонь к лицу и кричала. Под кончиками пальцев расходилась кожа: Хести чувствовала странную, мягкую шерсть, пульсацию и мелкие щупальца.

На мгновение мир померк, все затянула кромешная тьма. Моргая снова и снова, Хести пыталась прояснить зрение, а когда ей это удалось, заорала от ужаса: она видела сразу шесть вариантов мира, шесть разных реальностей, шесть картинок, перекрывавших друг друга. И это сводило с ума.

Она видела пылинки, кружащиеся в воздухе, видела дрожащие руки мертвецов и каждую линию символов на них. Мир рассы́пался на фрагменты, она замечала все, но не могла сложить в единую картину, ее голова раскалывалась от боли и страха. Хести видела больше, точнее, глубже и пугающе ясно, но стоило ей моргнуть или повернуться, как реальность вновь распадалась на куски, которые никак не мог осознать истерзанный разум.

Шаря пальцами по лицу, Хести нащупала глаз и успокоилась было, но тут же обнаружила еще один. И еще. И еще… Они усеивали всю правую часть ее лица.

Глаза показывали ей мир, кровавые реки которого вышли из берегов. Показывали ее, распростертую на полу в окружении мертвецов, – на ее коже не осталось свободного места, черные символы превратили тело в исписанную безумцем книгу, наполненную древними знаниями. Хаотично расположенные глаза попеременно моргали, их черные белки пульсировали, а огненные радужки метались в разные стороны. Хести видела, как древние возводили склеп, как первые старцы спускались в него, чтобы обрести вечный покой. Глаза показывали ей беременную Лагосу, почему-то ревностно оберегавшую округлившийся живот от взгляда Верховной; показывали ее искаженное ненавистью лицо и разрушенную спальню, по которой словно прошел ураган.

Но что это?..

Хести замерла, на мгновение забыв обо всем, кроме виде́ния, появившегося в одном из фрагментов, на которые теперь был разбит весь ее мир.

Верховная склонилась над колыбелью и творит магию. Лиловые символы вспыхивают в воздухе и отпечатываются на коже ребенка. Сияние вокруг колыбели меркнет… Двое мужчин-нуад держат Лагосу. Она кричит. Верховная бьет ее по щеке и говорит что-то, прежде чем исчезнуть вместе с видением.

Разум Хести пронзила новая вспышка боли. Судорога заставила тело выгнуться, и… все прекратилось.

Тишина склепа оглушала. Хести подтянула колени к груди и разрыдалась, но вместо слез по ее щекам текло что-то густое и черное, будто тьма, пробравшаяся внутрь, заполнила ее собой.

Рядом рухнул камень, но Хести не пошевелилась. Каждое движение размывало зрение, ее тошнило, она не могла зажмуриться – глаза моргали по только им ведомому принципу. Поднеся ладонь к лицу, она сумела разглядеть почерневшие кончики пальцев и проклятые символы, которые и не думали исчезать.

Порыв ветра ударил в лицо. Хести с трудом оторвала голову от пола и разглядела две мощные лапы и беспокойно мечущийся из стороны в сторону хвост.

– Проклятье!..

Удивленный возглас прозвучал неожиданно громко, и Хести поняла, что все это время почти ничего не слышала и не чувствовала. Голос демона разбил купол тишины, и она услышала грохот падающих камней, ощутила подземные толчки, разрушающие склеп.

– Иди-ка сюда…

Он подхватил ее на руки и расправил крылья. Зрение приходило в норму, Хести видела уродливую морду Гомиэля и застывший в демонических глазах страх.

– Ребенок… – прохрипела она. – В сундуке…

Демон сделал несколько шагов и прорычал:

– Здесь нет никакого сундука, жрица. Только трупы.

– Но…

Он взмахнул крыльями, поднялся в воздух и чудом протиснулся в образовавшуюся в потолке брешь, а после вылетел из храма через дыру в крыше. Как только они оказались снаружи, руины содрогнулись и со страшным шумом обрушились, погребая под собой и мертвых жриц, и Верховную.

Он мчался так быстро, что у Хести заложило уши. Она пыталась говорить, пыталась убедить его вернуться, но изо рта вырывалось лишь нечленораздельное бормотание.

– Черная Мать устала ждать, – прорычал Гомиэль. – Чую кончиком хвоста, что это не закончится ничем хорошим…

– Ч-что?.. – Хести удалось приподнять голову. – Мать?..

С силой взмахнув крыльями, генерал поднялся выше, а после развернулся так, чтобы она смогла увидеть раскинувшуюся под ними землю, объятую черным пламенем.

– Нет… – прохрипела Хести, жадно разглядывая распространяющийся пожар. – Как?..

– Порталы, – прорычал Гомиэль. – Они повсюду.

Он не выглядел довольным, взгляд злых глаз выражал только отвращение.

– Где генералы? – В горло Хести будто натолкали земли.

– Улетели разведать обстановку, когда все началось.

– А ты?..

– Пошел спасать тебя, идиотка! – рявкнул Гомиэль. – Что вы наделали? Где Верховная?

– Мертва.

Развернувшись, демон полетел прочь от руин города древних. Он не сказал ни слова, но его когти, впившиеся в кожу Хести, говорили куда красноречивее слов.