Люди вернулись в Синюю Крепость так быстро, словно каждый день с трепетом ждали зова молодого лорда. Не прошло и нескольких дней, как коридоры крепости заполнили слуги, а над кузницами взвился густой дым. Вместе с жителями пришли и беженцы – десятки измученных мужчин и женщин, потерявших все. Но Савьер видел в их глазах то, чего не видел никогда прежде, – воспрянувший дух. Возвращение Монти вселило в них надежду.

Малые Дома тоже откликнулись на его зов и отправили в Синюю Крепость своих воинов. Отряды и взводы прибывали и днем и ночью, места для их размещения не хватало, и Монти пришлось приказать разбить охраняемый лагерь за стенами.

К воинам присоединялись и беженцы – мужчины настойчиво требовали снабдить их оружием и уходили из Лазурного Града за стены, чтобы освободить место для детей и стариков. Их жены и сестры тоже не оставались в стороне: одни требовали разрешения сражаться наравне с мужчинами, другие сбивались в стайки и занимались обеспечением воинов горячей пищей и постелями.

Савьер спускался по лестнице, когда его нагнала служанка. Она поклонилась и сообщила:

– Все готово, молодой лорд ждет вас.

Он кивнул и поправил воротник простой рубашки. Казалось, совсем недавно он направлялся на церемонию передачи венца Дома Багряных Вод, но с тех пор произошло так много всего…

«И тогда я был жалким калекой».

Савьер потер бедро и с благодарностью вспомнил Хести. Безумная, отчаянная жрица, сумевшая сделать то, на что оказались не способны лучшие лекари Пятнадцати Свободных Земель. Он все еще хромал, но не испытывал боли. Чувствовать себя нормальным оказалось удивительно приятно.

У закрытых, обитых металлом дверей стоял Монти. На нем не было ни подбитого мехом плаща, ни расшитой рубашки – даже в этот день он решил остаться собой. Простая удобная одежда, вычищенные сапоги, влажные после ванны волосы, зачесанные назад…

– Ожидал, что я нацеплю золотую цепь с сапфиром? – Монти обнял Савьера и похлопал его по спине.

– Нет, только не ты. Но я удивлен, что чистую одежду ты все же надел.

Говорящий – сухой старик в неприметной серой рясе – хрипло рассмеялся. Он держал в руках бархатную подушку, на которой лежал венец Дома Наполненных Чаш.

– Можем начинать. – Монти кивнул стражникам. – Открывайте двери.

Ему не нужно было повторять дважды: суровые мужчины распахнули створки, впустив в мрачный замок яркий свет факелов. Савьер затаил дыхание.

У ступеней замка собрались все: и слуги, и беженцы, и мастера в грубых фартуках. Воины толпились позади – огромная, необъятная толпа затянутых в кожаную броню мужчин и женщин. Места катастрофически не хватало, отцы посадили детей на плечи, юноши взобрались на крыши хозяйственных построек. Все хотели увидеть нового лорда и выразить ему поддержку.

Савьер прижал руку к сердцу. Ему показалось, что его ударили в грудь – сила, исходившая от толпы преданных, воодушевленных людей, не шла ни в какое сравнение с фальшивым приемом, устроенным Лаверном.

«Они обожают его, – думал Савьер, жадно разглядывая освещенные факелами лица. – И они пойдут за ним даже к вратам Фаты».

Монти вышел из замка, и воздух взорвался оглушительными криками. Савьер скромно встал справа от него, сложил руки за спиной и старался слиться со стеной. Он не хотел омрачать такой день своим присутствием, но Монти оказался непреклонен.

Говорящий дождался, пока крики стихнут, и начал читать молитвы Матери, Мастеру и Жнецу. Губы собравшихся шевелились, беззвучно повторяя заветные слова, Савьер тоже сложил пальцы и прикрыл глаза, умоляя Трех о благосклонности. Он просил для Монти долгой жизни и легкого правления, просил так искренне, как не просил бы для себя. Если кто-то и был достоин носить венец своего Дома, то этим человеком был он – скромно потупивший взгляд и склонивший голову перед своими людьми.

Говорящий возложил изящный венец на голову Монти, и собравшиеся, казалось, одновременно вздохнули. Несколько мгновений никто не издавал ни звука, а после цветы взлетели в воздух, десятки голосов закричали, радостно приветствуя нового лорда Дома Наполненных Чаш. Монти склонился ниже, осыпаемый лепестками и овациями, он молчал, но вся его поза кричала: «Я здесь, чтобы служить вам. Я здесь, чтобы защитить вас».

Савьер утер непрошеные слезы гордости. Кто бы мог подумать, что человек, который должен был ненавидеть его, станет ему близким другом? Трое так любят шутить над людьми…

Монти взмахнул рукой, призывая толпу к молчанию, и заговорил:

– Клянусь быть таким же хорошим лордом, каким был мой отец! Он пожертвовал жизнью, но не склонился, не сдался на милость узурпатора, и я тоже не сдамся! Всех тварей, разоряющих наши земли, мы загоним обратно в Фату, а начнем с освобождения Дома-Над-Водой!

Множество взглядов устремились к Савьеру, и он видел в них не только страх и ненависть, но и огонь, вложенный в сердца словами Монти. Воины потрясали оружием и кричали. Казалось, они готовы взять Дом-Над-Водой штурмом прямо в это мгновение.

Монти отвернулся от толпы, широкая улыбка тут же сошла с его раскрасневшегося лица. Он вошел в замок, Савьер последовал за ним, удивленный мгновенной переменой в настроении друга.

Не обращая ни на кого внимания, Монти подошел к стражнику и приказал:

– Созвать генералов. Сейчас же.

От холода в его голосе по рукам Савьера побежали мурашки.

– Монти. – Он тронул друга за плечо. – Что происходит?

– Война, если ты не заметил. – Монти кивнул, приглашая Савьера следовать за собой. – Перед церемонией я получил сведения о том, что жрицы стягиваются к Столпам. Земля вокруг них мертва, а люди теряют разум и превращаются в кадавров. Мы должны увести выживших с прилегающих территорий и разобраться с нуадами. Но нам понадобятся воины твоего Дома, Савьер. Так что прямо сейчас мы с генералами составим план, которому будем следовать. Ты готов?

Савьер внутренне сжался, но кивнул. Он не знал, пойдет ли за ним армия, собранная Лаверном, но был уверен, что в случае неудачи Монти легко возьмет командование силами Дома Багряных Вод на себя.

Выступали в темноте. Не в той, к которой успели привыкнуть, а почти абсолютной – призрачный источник света, время от времени появлявшийся за клубящимся серым маревом, окончательно исчез. Никто не знал, вернется ли он, но втайне на это надеялся каждый воин, с трудом забиравшийся на лошадь.

Снабдить масляным фонарем или факелом пришлось каждого. По земле стелился густой туман, скрывавший дорогу, небольшое войско Дома Наполненных Чаш вел сам Монти, отказавшийся остаться в Синей Крепости.

Во время совета с генералами он ударил кулаком по столу и заявил:

– Я пообещал помочь, и я помогу!

Это была ошибка. Это понимали и генералы, и Савьер, но спорить не решился никто. Надев венец, Монти изменился – теперь его брови всегда были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Он словно окончательно осознал, что теперь будущее его людей зависит от него, и отнесся к этому невероятно серьезно.

Но все равно отправился освобождать Дом-Над-Водой от нуад вместе с войском.

Савьер пытался отговорить его: заявился в мрачные покои друга ночью, разбудил, чтобы поговорить без лишних ушей, но получил в ответ на все свои доводы лишь хмурый взгляд.

– Ты должен думать о своем Доме! Если что-то пойдет не так и ты погибнешь, что будет с твоими людьми?! – в отчаянии спрашивал Савьер, держась за столбик кровати.

– Я обещал, – упрямо повторял Монти. – И не откажусь от своих слов.

– У тебя нет ни наследника, ни родственников! Кто поведет твое войско, если что-то случится?!

– Лорд Барелл.

– Вы договорились об этом?.. Когда?

– Савьер, просто смирись с моим решением и иди спать.

И он ушел. Не привязывать же лорда к кровати?..

Теперь Монти ехал впереди рядом с генералом, отказавшимся отпускать его одного. Подтянутый, гладковыбритый мужчина напомнил Савьеру покойного лорда Оррена – те же открытые, честные глаза, седина на висках и высокий лоб. За время пути он несколько раз возвращался мыслями к тому, что его брат сделал с семьей Монти, и внутренне содрогался от отвращения к самому себе. Он ведь даже не пытался спасти их… Лаверн, опьяненный легкими победами, был почти беззащитен – не будь Савьер таким жалким, он бы сумел вонзить нож в его спину во время визитов в проклятую башню.

Но не вонзил. Струсил. Предпочел молча наблюдать за тем, как брат отдавал приказы солдатам и демонам.

А Верховная? Изменились бы ее планы, потеряй она самую важную пешку?

«Глупые мысли. Я должен смириться с тем, что произошло, и сделать все, чтобы не стало хуже».

Генерал объявил привал, воины спешились и повели лошадей к лесу. Напряженные и уставшие, они вглядывались в темноту и прислушивались к шелесту жухлой травы под ногами.

Природа менялась: листья опадали, цветы не цвели. Проклятый мрак свел с ума не только животных, но и растения: они хирели без солнца и начинали гнить, превращая луга в смердящие болота.

Савьер прихлопнул мошку и поморщился. Неужели они всегда были такими большими?.. На пальцах осталась темная жидкость, воняющая мертвечиной.

Костры разводить не стали – в удушающей жаре никто даже не думал о том, чтобы погреться у огня. Воины поставили палатку для Монти, а сами расположились на попонах. Во время работы они говорили мало, а достав из походных мешков вяленое мясо и воду, и вовсе замолчали.

Помня недавнюю стычку с одним из людей лорда Барелла, Савьер расстелил попону подальше от воинов и улегся. Есть не хотелось, только пить, но он решил беречь воду. Кто знает, что случилось с реками… Природа вела себя непредсказуемо, и это пугало его так же сильно, как уродливые морды крылатых демонов.

Он не должен был стать ни лордом, ни солдатом, а потому воспитывался не мастерами меча, а Фрием – мудрым наставником, вложившим в младшего сына лорда столько знаний о мире, сколько успел. И потому изменения вокруг приводили Савьера в ужас: он понимал, что природа может убить все живое быстрее, чем нуады впустят в Упорядоченное Черную Мать. Этот изнуряющий жар, эти испарения, поднимающиеся из трещин в земле, – прежде такого не было, как не было муравьев размером с фалангу пальца. Происходило что-то неправильное, что-то меняющее цикл жизни, и Савьер не знал, вернется ли все в норму после победы над нуадами. Трое, он не знал даже, исчезнет ли проклятый купол мрака, накрывший Фокас, после смерти Верховной!

«Мы буквально варимся заживо», – думал Савьер, устало смахивая со лба испарину.

Жара изматывала. Не хотелось ни двигаться, ни сражаться – только лежать у источника с прохладной водой. Но смириться с этим значило сдаться, добровольно сложить оружие и ждать, пока Верховная откроет врата Фаты, а после – стать легкой добычей для одичавших демонов.

«Интересно, что происходит на севере? – думал Савьер, засыпая. – Начали ли таять вечные снега?..»

Проснулся он оттого, что кто-то грубо заталкивал в его рот кусок ткани. Сильные руки подхватили его под мышки, Савьер начал брыкаться, угодил сапогом по чьей-то ноге, за что получил ощутимый тычок в лицо. Не удар – предупреждение. Он глухо замычал, когда его подняли с попоны и потащили к черной громаде леса.

Нападавшие тяжело дышали, пот одного из них падал на лоб Савьера. Он пытался извернуться, лягался, но силы оказались неравны. Влажная почва чавкала под сапогами, люди поскальзывались и грязно ругались, но между собой не переговаривались. Ветви умирающих деревьев хлестали их по лицам, трещали и ломались, однако факел никто так и не зажег.

Его швырнули на землю, и Савьер понял: это не просто угроза. На этот раз они решили довести начатое до конца.

Слабый огонек в крошечной лампе осветил лица трех мужчин и суровой женщины. Он не успел рассмотреть их достаточно хорошо – первый пинок пришелся в живот, и он зажмурился от боли.

Удары посыпались градом. Воины пыхтели и явно старались покалечить его. Савьер подтянул колени к груди, пытаясь закрыться, но пинки по ногам оказались настолько болезненными, что он взвыл.

Из разбитого носа лилась кровь, кожа вокруг правого глаза набрякла, веко опухло и не открывалось.

Лежа в грязи, он думал только об одном: пусть убьют, пусть закопают в проклятом лесу, лишь бы снова не стать бесполезным калекой! Он не вынесет этого, только не снова, только не опять!..

– Прирежь его, – прохрипел один из мужчин. – Убей, как собаку!

– Будь моя воля, я бы оставил его гнить заживо, – ответил второй. – А потом отправил голову братцу-ублюдку!

– Быстрее! – поторопила женщина.

– А что мы скажем лорду?

Савьера схватили за волосы, к шее прижалось лезвие.

«Все же убьют», – с облегчением подумал он.

– Ничего. Может, калека просто пошел отлить и провалился в Фату! – грубо ответил мужчина.

– Или его сожрали демоны, призванные братцем, – поддержал его другой.

– Давай, Брюк, просто перережь мерзавцу глот…

Свист. Крик боли. Кто-то упал на землю и застонал.

Сквозь опухшие веки пробился мягкий свет. Савьер с трудом открыл левый глаз и увидел людей с масляными фонарями, окруживших их. Один из нападавших валялся рядом, из его плеча торчало оперение арбалетного болта.

– Трое, Савьер…

На мгновение перед ним оказалось обеспокоенное лицо Монти, но жалость и волнение тут же сменились ледяным гневом. Он резко выпрямился и приказал:

– Уведите его в мою палатку.

Один из воинов подхватил Савьера под руки и попытался поставить, но тот тут же вскрикнул от острой боли и навалился на него.

– Осторожнее! – рявкнул Монти. – И разбудите лекарей. Немедленно.

– Что делать с этими?

Услышав вопрос воина, Савьер приоткрыл глаз и увидел, что люди Дома Наполненных Чаш окружили их и направили оружие на испуганных мерзавцев, напавших на него.

– Повесить.

– Нет!.. – прохрипел Савьер. – Ты…

– Они посмели поднять руку на наследного лорда Большого Дома! – снова рявкнул Монти. – Это карается смертью, и видят Трое, я не собираюсь их жалеть!

Воины не медлили – повалили предателей на землю и начали связывать их. Савьер наблюдал за происходящим с ужасом, но не решался возразить: лорд отдал приказ, и он не имел права оспаривать его.

– Пойдем.

Монти забросил его руку на свое плечо и заставил навалиться на себя. Воин, помогавший ему, молча сделал то же самое. Подогнув одну ногу, Савьер позволил им увести себя.

– Будешь спать в моей палатке, – прохрипел Монти, когда они отошли достаточно далеко.

– Но…

– Трое, ты можешь не спорить хотя бы сейчас? Стоило сделать это сразу, я просто идиот…

И тут Савьер понял: Монти поехал с ними не потому, что был безрассуден и не думал о судьбе своего Дома. Он боялся за него. Он предвидел, что ослепленные жаждой мести люди попытаются ему навредить.

«Не смей рыдать!»

– Ноги целы? – будто бы невзначай спросил Монти.

Одинокая слеза все же скатилась по грязной щеке.

Тьма перестала быть непроглядной – спрятанное за завесой солнце вернулось, но вместо облегчения принесло еще больше мучений. От влажной земли поднимался пар, запах гниющих растений наполнил воздух, насекомые обезумели и кружили над войском жужжащим облаком.

Савьер дышал как загнанный зверь, пот стекал по лбу и заливал глаза. Они остановились, чтобы ополоснуться в Багровой реке и прийти в себя после тяжелого путешествия. Воины вошли в воду и с наслаждением погружались в нее с головой.

– Дом-Над-Водой совсем рядом.

Монти сидел у берега, мокрый и довольный. Савьер стоял по пояс в воде и с удовольствием умывался, но, услышав слова друга, обернулся и сказал:

– Осталось обойти скалу.

– Ты выглядишь лучше, – заметил Монти.

Савьер прижал пальцы к побледневшему синяку на лице и покачал головой.

– Но недостаточно хорошо для будущего лорда, полагаю.

– Тяжелое время, никто не ждет, что ты явишься в подбитом соболем плаще.

– Мой отец пришел бы в ужас. – Савьер вздохнул и обвел взглядом спокойную реку. – Я развеял его прах над водой.

– Трое приняли его в Чертогах Покоя. – Монти сложил пальцы и прижал их ко лбу. – Он был хорошим человеком.

– До того, как разум подвел его.

Савьер подошел к Монти и сел рядом. Возвращение домой страшило его, но не так сильно, как предстоящая схватка с нуадами.

– Мы не видели демонов, – вдруг сказал Монти. – Ни одна тварь не напала на нас в пути.

– Мать прикрыла нас своей дланью, не иначе.

– Хотелось бы верить, но с тех пор, как меня взяли в плен, моя вера пошатнулась. – Монти задумчиво покачал головой. – Хотя, думаю, это случилось раньше – как только я впервые увидел эмпуссий.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, – искренне сказал Савьер.

– Тебе тоже досталось.

– Твои лекари сотворили чудо. И, Монти, если бы не ты…

– Ш-ш-ш… – Он приложил палец к губам. – Не нужно.

Помолчав, Монти добавил:

– Мы с Дольфом всегда были вместе. Если честно, мне его не хватает. Я до сих пор не оплакал его, мой разум отказывается верить в то, что брат похоронен где-то на границе. Дольф! Здоровяк и силач с хохотом, напоминающим раскаты грома! Он просто не мог умереть. – Монти горько усмехнулся. – Но все же умер.

Савьер молчал, давая другу возможность выговориться.

– Ты не похож на него, но я привык заботиться о ком-то. – Монти толкнул его плечом. – Ромэйн не позволяла этого делать, к тому же отец отдал ее на воспитание Железным Ласточкам, так что я хвостом таскался за братом, мечтая стать таким же сильным. Но мечта не сбылась – Дольф пошел в нашу воинственную мать, а я – в мудрого отца.

– Мне так жаль…

– Мне тоже жаль, Савьер. – Взгляд Монти стал жестким. – И я собираюсь сделать все, чтобы мои братья больше не умирали.

Поднявшись, он громко крикнул:

– Привал окончен!

Воины нехотя выбрались из воды, Савьер натянул рубашку на влажное тело и потер ноющее бедро. После избиения оно болело сильнее, зато мазь Хести исцелила все остальные ссадины и синяки. Лекари были уверены, что ему сломали ребра, но, к счастью, все обошлось. С той ночи Монти заставлял его спать в палатке и не желал ничего слушать. Справедливости ради, Савьер действительно чувствовал себя куда спокойнее под защитой его личных стражей.

– Готов? – Монти хлопнул его по плечу. – Мы почти у цели.

– Надеюсь, твои люди не пострадают.

– Разведчики сообщили, что на подходе к Дому-Над-Водой все спокойно.

– И это не кажется тебе странным?

– Кажется. Но нам придется узнать, в чем дело.

Монти сел на лошадь и обвел взглядом серость, раскинувшуюся впереди.

«Мать, оберегай его. Жнец, если решишь забрать кого-то в Чертоги Покоя, пусть это буду я», – подумал Савьер и, подтянувшись, забрался в седло.

Он видел башни Дома-Над-Водой, и чем ближе они подъезжали, тем сильнее сгущался воздух. Возможно, ему только казалось, но сердце предательски ныло, а бедро налилось тяжестью. Что он увидит? Трупы? Горы мертвых тел? Эмпуссий, рассевшихся на крышах?

«Хести, – шептал голос в голове. – Хести…»

Ждет ли она его? Удалось ли ей обмануть Верховную и выжить?

Их связь была недолгой, но отпечаталась в памяти. Он снова и снова мысленно возвращался к ночам, проведенным рядом с ней, и с трепетом вспоминал прохладные руки и гладкую кожу. О чувствах Савьер предпочитал не думать, пытаясь сохранить разум холодным, но каждый раз, когда приходило время нанести на бедро мазь, вспоминал сияющие в темноте глаза и нечеловеческие, мелодичные трели, которые издавала Хести, прижимаясь к нему.

Вспоминать об этом было опаснее, чем приближаться к эмпуссиям, но порой чувства все же брали верх, и Савьер мучительно стонал, сжимая подушку, – мысль о том, что Верховная могла с ней сделать, ранила и сердце, и душу.

На подступах к Дому-Над-Водой никого не оказалось – ни стражи, ни жриц, ни демонов. Густая тень замка стелилась по земле, и Савьер вновь ощутил уже забытый трепет. Он всегда ненавидел это место, ненавидел всей своей сутью, а теперь обязан надеть венец и сесть на искусно выточенный из цельного куска рунического древа трон.

– Будьте внимательны! – приказал генерал. – Смотреть в оба!

Савьер проехал под каменной аркой одним из первых. Его встретили тихий, знакомый двор, полумрак и спокойствие. Никаких трупов. Никаких демонов.

– Интересно… – пробормотал Монти, хмуро разглядывая замок.

Тяжелые двери открылись, и на пороге появился мужчина в светлой накидке на плечах.

– Фрий!

Савьер торопливо спешился и бросился к наставнику. Старик крепко обнял его, похлопал по спине и даже звонко чмокнул в лоб.

– Трое не оставили нас! Ты вернулся, о, ты вернулся, мой мальчик…

– Что здесь происходит? – Савьер смущенно отстранился от Фрия. – Где демоны? Нуады?

– Они ушли, – просто ответил наставник. – В один из дней или ночей, я окончательно запутался, все демоны сорвались с крыш и умчались, а нуады последовали за ними. Нескольких жриц оставили, чтобы они сохранили контроль над замком, но мы… – Фрий поморщился. – Отвоевали его.

– Вы? Отвоевали Дом-Над-Водой у нуад? – Савьер нахмурился. – Но как?

– Я связался с лордами нескольких Малых Домов после того, как пропал Лаверн. Когда они поняли, что узурпатора больше нет, то согласились прислать своих людей. Там, в казармах, сотни бойцов, мой мальчик, сотни!..

Савьер не верил своим ушам.

– Мы не знали, что с тобой случилось, и потому я взял на себя смелость исполнять обязанности лорда, чтобы сохранять здесь порядок. – Фрий поклонился. – Прошу прощения, мне очень жаль, но иначе…

Савьер схватил его за плечи и заставил выпрямиться.

– Прекрати извиняться! Мой дом свободен благодаря тебе.

В окруженных сеткой морщин глазах наставника блестели слезы искреннего раскаяния. Он действительно считал, что позволил себе слишком много, а Савьер готов был пожаловать ему хоть землю, хоть половину казны – что угодно, чтобы отблагодарить за помощь.

– Жрицы в темнице под казармами, – сказал Фрий.

В душе Савьера появился призрачный огонек надежды.

– Вы не убили их?

Лицо наставника превратилось в нечитаемую маску. Обтянутые сухой кожей щеки покрылись пятнами гневного румянца, и он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но подоспевший Монти опередил его:

– Полагаю, они не просто так заперты именно под казармами.

Савьер застыл.

«Только не это!»

– Отведи меня туда, – потребовал он. – Сейчас же.

– Но, мой господин…

– И прекрати называть меня господином, Фрий! Жнец с тобой, займись воинами. Пусть их обеспечат всем необходимым!

Последнее слово Савьер выкрикнул уже на ходу. Он торопился, бедро вновь разболелось, но он не обращал на него внимания.

– Погоди! – Монти нагнал его, но останавливать не стал. – Что случилось?

– Хести! – выпалил Савьер. – Жрица, которая помогла тебя спасти! Боюсь, она может быть там.

Он указал на угол каменной постройки, видневшийся за распахнутыми воротами внутренней стены, окружавшей Дом-Над-Водой.

«Но я надеюсь, что это не так».

У дверей казармы стояли солдаты. Они обеспокоенно обернулись, услышав чужие шаги, один из них тут же схватился за рукоять меча.

– Стоять! – рявкнул он.

– Ключи от темницы! – в тон ему потребовал Савьер. – Немедленно!

– Да кто ты…

– Он ваш гребаный лорд! – прорычал Монти. – Ты что, не слышал приказа?

Солдаты замешкались. Щуплый парень в расстегнутой рубашке неуверенно пробормотал:

– Лаверн Второй исчез, а его брат – калека…

– Я калека! – Терпение Савьера подходило к концу. – Тебе показать мое увечье, или ты все же принесешь проклятые ключи?

Парень попятился, а затем развернулся и скрылся за дверью казармы. Оставшиеся солдаты переглянулись, один из них неуверенно склонил голову, и только после этого остальные последовали его примеру.

– Так-то лучше, – проворчал Монти. – Запомните его лицо: отныне и впредь вы будете идти за этим человеком.

– В последнее время лорды сменяют друг друга слишком часто, – извиняющимся тоном произнес крепкий мужчина. – Мы думали, что оба сына Лаверна Первого погибли.

– Понимаю. – Говорить спокойно Савьеру удавалось с большим трудом – от одной мысли о том, что могли сделать с Хести, ему становилось дурно.

Парень с ключами наконец вернулся. Тяжелая связка легла в ладонь, Савьер сжал ее и поспешил к надземному входу в темницы. Солдаты последовали за ним без лишних вопросов.

Металлические двери над уходящими под землю ступенями оказались распахнуты.

– И так вы следите за нуадами? – возмутился Монти. – Совершенно безответственно!

– Они безобидны, – промямлил парень, принесший ключи. – Сами увидите.

Савьер выхватил из железного кольца факел, один из солдат торопливо запалил его, чиркнув кресалом. Каменные ступени оказались стерты от времени, спускаясь, приходилось держаться за влажную стену.

Отперев деревянную дверь, Савьер вошел в темницу и приблизился к клетке.

– Трое…

Нуады походили на сломанных кукол: бледные, почти белые лица, обескровленные губы и пустые, уставившиеся в потолок глаза. Символы на их коже не сияли, волосы превратились в неопрятные колтуны, но хуже всего было то, что их одежда оказалась грязной и разорванной, а на телах отчетливо виднелись следы побоев.

– Вы издевались над ними? – Голос, вырвавшийся из горла Савьера, был незнакомым, грубым и ледяным. – Отвечайте!

– Но они враги… – пробормотал кто-то из солдат.

Облегчение от того, что Хести среди жриц не оказалось, сменилось обжигающей ненавистью и отвращением. Савьер развернулся и схватил солдата за грудки, выронив факел.

– Они сопротивлялись! – выпалил тот. – Вы же не думаете, что проклятые жрицы просто сдались?!

Монти сжал плечо Савьера и спокойно спросил:

– Здесь нет той, кого ты искал?

– Нет, – прорычал он, все еще сжимая рубашку солдата.

– Тогда отпусти его и давай вернемся к моим воинам.

– Но…

– Потом. Просто разожми пальцы, Савьер.

Ему не понравилось, каким тоном говорил с ним Монти, не понравилось и то, как он крепко сжал локоть, чтобы вывести его из темницы. Только оказавшись снаружи, Савьер позволил себе сорваться.

– Что ты делаешь?! – прорычал он. – Ты видел это?!

– Просто послушай… Савьер!

Монти снова сжал его локоть и оттащил подальше от спуска в темницу. Глубоко вздохнув, он зашипел:

– Ты забываешься! Идет война, а нуады вовсе не беззащитные дети! Они убивали твоих людей! У солдат просто не было выбора!

– Они могли хотя бы привести к ним лекаря! – рявкнул Савьер, вырываясь.

– А приводили ли нуады лекарей к пленным?

Савьер толкнул его, не смог сдержаться. Монти пошатнулся, но тут же толкнул его в ответ.

– Можешь ударить меня! Знаешь, сколько раз мы с Дольфом колотили друг друга? – Монти тряхнул волосами и сжал кулаки. – Хочешь подраться? Давай! Только ты знаешь, что я прав, как знаешь, что я легко уложу тебя на лопатки.

И видят Трое, он был согласен с Монти, но не мог смириться с этим!

– Это ужасно, – бросил Савьер. – Неправильно и омерзительно.

– Я знаю. – Монти тяжело вздохнул. – Но сейчас наша задача – вести своих людей и сделать все, чтобы освободить земли от захватчиков.

– Но насилие!..

– Все, что сейчас происходит, – это насилие! – рявкнул Монти. – Убийства, казни, беспощадная резня! Никто не уйдет с чистыми руками, Савьер! Тебе это не нравится? Мне тоже! Но моралью придется пожертвовать ради победы!

Он развернулся на каблуках и быстро пошел прочь. Савьер сверлил взглядом его спину, до тех пор пока ее не поглотил мрак.

Проклятье!

Монти прав, тысячу раз прав! И это в который раз доказывает, насколько по-разному растили наследника и жалкого калеку, на которого не возлагали никаких надежд! Монти умеет принимать тяжелые решения, умеет держать под контролем разъяренных воинов, а он? Что умеет он, Савьер?

– Дерьмо, – сквозь зубы прошипел он. – Гребаное дерьмо!..