Ветер бросал в лицо снег, пытался сорвать с плеч плащ и пробирался даже под несколько слоев одежды, но Райордан не чувствовал холода – только предвкушение и необъяснимый, почти детский восторг. Отчасти он радовался тому, что вот-вот испытает нечто невероятное, но куда больше его будоражил тот факт, что родная земля окончательно приняла его и выстудила тепло чужих краев, вернув возможность легко переносить суровые условия.

Рядом шагал Йель – такой же раскрасневшийся и довольный. Его рыжие волосы рассы́пались по меховому воротнику, и единственным, чего не хватало Райордану, чтобы почувствовать себя счастливым, было солнце.

Подняв взгляд к темному небу, он поморщился. Сколько еще времени им придется провести во мраке? Как скоро люди начнут голодать, рыдая над погибшими посевами?

– Почти добрались! – крикнул шедший впереди рунический конструктор. – Еще совсем немного!

Рай махнул ему рукой и обернулся, чтобы убедиться, что небольшой отряд отобранных Неррелем воинов не отстал. Заметив его взгляд, те расправили плечи и спрятали улыбки за меховыми воротниками.

– Они боятся меня, – проворчал Райордан.

– Уважают, – поправил Йель.

– Они наверняка считают, что я вор и проходимец, вернувшийся под плащ могущественного отца, чтобы спрятать задницу от эмпуссий.

– Почему они должны так считать?

– Потому что я вор и проходимец. – Рай вздохнул. – Отчасти слухи правдивы, с этим глупо спорить.

– Но ты вернулся не для того, чтобы прятать задницу, – напомнил Йель. – Прямо сейчас ты несешь ее на утес, чтобы, рискуя собой, опробовать сомнительное изобретение наших мастеров.

– Рискуя собой и десятком таких же безумцев.

– Вот только ты мог отказаться участвовать в испытаниях. – Йель похлопал Райордана по спине. – Ты не такой плохой человек, как тебе кажется.

– А ты видишь во мне слишком много хорошего. Кстати, откуда эта царапина?

Йель прижал пальцы к щеке и смущенно отвел взгляд.

– Я… назвал Морригель бабушкой.

– Непростительно! – прошипел Рай, подражая ее голосу. – Непростительная дерзость, рыжий щенок!

Йель пихнул его в плечо и покраснел еще сильнее.

– Ты хорошо ее знаешь, – заметил он.

– К сожалению. – Рай хмыкнул. – Скверный нрав женщин Дома Черных Птиц не уступает нраву их мужчин. Да что уж там, во многом даже превосходит. Особенно когда дело касается вопросов чести и достоинства. А уж если намекнуть на их возраст… Ты легко отделался.

– Я думаю, она ударила меня из-за того, что я бастард, – пробормотал Йель.

– И поэтому тоже. Говорят, она всю жизнь держала мужа в страхе, и, глядя на нее, я склонен верить этим слухам. Знаешь, какая у нее любимая фраза?

– М? – Йель смотрел на него с интересом. – Какая? Что-то о долге и чести?

– «Никогда не порть отношения с тем, кто имеет доступ к твоей еде». – Рай сдавленно хохотнул, увидев, как вытянулось лицо брата. – Да-да, именно так она и заставляла деда хранить ей верность.

– Угрожала?

– Обещала отравить, если он появится на пороге с бастардом. А после того как отец привел тебя, наш бедный дед и вовсе превратился в бледную тень.

– Врешь!

– Клянусь! Ты думаешь, он умер случайно? Я уверен, Морригель окончательно его запугала.

– Но о стальном характере покойного лорда их Дома ходят легенды! – возмутился Йель.

– Да, легенды, которые Морригель велела сочинить и вписать в Книгу Минувшего. Не могла же она позволить, чтобы о ее муже написали правду? Это отбросило бы тень на нее саму.

Йель недоверчиво покосился на него, открыл рот, чтобы возразить, но снова захлопнул его, очевидно, не найдя аргументов.

– Ты жил среди них все эти годы и так и не понял, что суровы северные лорды только на словах. – Райордан потрепал брата по волосам. – На самом деле их жены вертят ими, как пожелают.

– Ты сам сказал, что северные женщины отличаются скверным нравом, – проворчал Йель, стряхивая его ладонь с головы. – Потому и вертят, полагаю. И тебе, кстати, предстоит жениться на одной из них.

Райордан скривился.

– Ни за что. Я возьму в жены прекрасную южанку со светлой кожей и россыпью веснушек, и…

– И?..

– Глядя на мать, я все больше убеждаюсь в том, что лучше остаться свободным.

– У лорда должен быть наследник.

– Заткнись, – проворчал Рай. – И лордом я не стану. Прекрати сводить к этому все разговоры!

– Взвод доверили тебе, а не мне, – напомнил Йель.

– Заткнись, – угрюмо повторил Райордан, кутаясь в плащ. Эта беседа заставляла его кости ныть от холода сильнее, чем ледяной ветер.

Представить себя сидящим на отцовском троне он не мог, да и не хотел. И пусть Хрустальная Башня приняла его, пусть ее песня успокоила мятущиеся мысли, Рай не желал править так же сильно, как не желал жениться на отстраненной бледной женщине, чтобы удовлетворить чаяния представителей Малых Домов.

– Все зовут тебя молодым лордом, – тихо сказал Йель. – Для твоих людей все очевидно, даже после всего, что произошло.

– Наследник, изгнанный с родной земли… Ты представляешь, что обо мне напишут в Книге Минувшего?

– То, что велит написать твоя жена.

Рай толкнул брата плечом, но все же улыбнулся.

– Ты рыжая заноза в моей заднице.

– А ты слишком часто для будущего лорда Большого Дома говоришь слово «задница». Тебя ведь воспитывали лучшие наставники!..

– О, если бы ты знал, как много мне пришлось пережить за годы скитаний… Я выучил слова куда хуже, – загадочно сообщил Райордан.

– Да, например «уборка».

Ответить Рай не успел: рунический конструктор остановился и размахивал руками. Рядом с ним развевался на ветру рваный красный флаг.

– Что ж, надеюсь, я не погибну, рухнув с высоты, – пробормотал Райордан.

– Я буду рядом. – Йель похлопал его по плечу.

– Нет! – тут же вскинулся Рай. – Ты не посмеешь!..

– Ты думал, что я просто так сюда взбирался? – возмутился брат. – Я надену «крылья» и научусь использовать их.

– Нет!

– Можешь топать ногами сколько угодно, я не отступлю.

Глядя в серьезное веснушчатое лицо, Райордан вдруг понял, что его брат больше не ребенок. На его подбородке пробивалась щетина, у глаз появились морщинки, а взгляд утратил мальчишеское легкомыслие.

– Я тоже хочу защищать свой дом, – мягко произнес Йель. – И ты не имеешь права запрещать мне.

– Тогда я не буду запрещать, я попрошу. – Рай сглотнул. – Пожалуйста, не подвергай себя опасности. Ты… Ты значишь для меня больше, чем весь проклятый север.

Ветер трепал их плащи, отряд неловко топтался позади, но Райордан не сводил взгляда с лица брата.

– Я больше не беспомощный глухонемой мальчишка. – Йель сжал его плечо и мягко улыбнулся. – И я надену «крылья», даже если ты затаишь на меня смертельную обиду. Прости.

– Идиот! – выпалил Райордан. – Я оберегал тебя все детство не для того, чтобы ты прыгнул с горы и разбился!

– Но ты сам собираешься сделать это!..

– Это другое!

– Молодой лорд… – Неррель вмешался в перепалку и будто невзначай заслонил Йеля плечом. – Мы можем приступить к испытаниям.

– Так приступайте! – рявкнул Райордан.

Йель раздраженно вздохнул и направился к руническим конструкторам, возившимся с «крыльями».

– А ну-ка, стой! Я не договорил!..

Рука Нерреля неожиданно сильно сжала плечо, и Рай осекся.

– У меня тоже есть младший брат. И знаете, молодой лорд, самое верное, что я сделал в своей жизни, – оставил его в покое и позволил ему самому принимать решения.

– И какие же решения он принимает? – ворчливо осведомился Райордан.

– Преимущественно скверные. – Неррель усмехнулся. – И он уже едет сюда вместе с воинами моего Дома.

– И ты позволил?!

– Это его решение. А мне пришлось заткнуться.

Рай посмотрел на Нерреля через плечо и кивнул. Возможно, ему тоже нужно просто… заткнуться.

Но не сейчас! Не тогда, когда младший брат собрался прыгнуть со скалы!

Йель уже доставал «крылья» из большого холщового мешка: спокойные, выверенные движения, такой же спокойный взгляд, будто он уже сотню раз планировал на сомнительном изобретении рунических конструкторов!

Увязая в снегу по щиколотку, Рай подошел ближе и как можно безразличнее бросил:

– Пусть первым прыгает кто-то из отряда.

Брат резко повернулся к нему и толкнул в грудь. Не ожидавший этого Райордан пошатнулся и едва не сел задницей в сугроб.

– Ты считаешь, что моя жизнь стоит больше, чем жизнь любого из них? – сквозь зубы спросил Йель.

– Да! – не раздумывая выпалил Рай.

– Значит, идиот вовсе не я!

Он мог оскорбиться, но за годы скитаний его называли куда худшими словами. Ничего другого не оставалось: Райордан выхватил «крылья» из рук брата и прошипел:

– Идиоты прыгают первыми.

Лицо Йеля побледнело, он открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого сложил руки на груди и отошел в сторону.

– Отлично, – бросил он.

– Выглядишь спокойным, – заметил Рай. – Вот только пальцы дрожат.

Пусть почувствует то же, что чувствует он! Рисковать собой куда легче, чем смотреть на то, как единственный близкий человек пытается свести счеты с жизнью.

– Я все сделаю, молодой лорд.

Рунический конструктор помог Райордану надеть «крылья» и занялся ремнями: толстые кожаные полосы обхватили грудь, талию, металл конструкции жестко зафиксировал хребет.

– Вы не должны прыгать первым.

Неррель подошел ближе и со сдерживаемым интересом рассматривал сложенные за спиной Райордана «крылья».

– А кто должен? Ты? – огрызнулся Рай. – Представь мне отряд. Если кто-то из вас разобьется, я должен буду отправить письмо с соболезнованиями вашим семьям.

Он говорил нарочито резко, пытаясь грубыми словами отвлечь всех от своих трясущихся коленей. Заканчивать жизнь, лежа со сломанными ногами у подножья горы, он не планировал, но, кажется, пришло время пересмотреть планы.

Неррель кивнул и жестом приказал отряду построиться перед затянутым в ремни Райорданом.

– Зердан, Малый Дом Колючего Холма.

Высокий худощавый юноша сделал шаг вперед. Светловолосый, с почти прозрачными глазами, он сливался бы со снегом, не будь на нем надета темная форма.

– Вонзаемся в плоть и в память! – рявкнул он неожиданно низким голосом и вернулся в строй.

– Нино и Лин – Малый Дом Треснувшего Стяга.

– Близнецы?

Рай прищурился, разглядывая низкорослого юношу и девушку, гордо вскинувших головы. Их лица казались отражениями друг друга: белое родимое пятно на левой щеке Нино полностью повторяло очертания такого же пятна на правой щеке его сестры.

– Знамя сломано, мы – нет! – в один голос произнесли близнецы.

По коже Райордана поползли мурашки. Он знал историю их Дома и потому почтительно склонил голову: настоящие воины, всегда первые, всегда занимающие самые невыгодные позиции, несущие огромные потери, но никогда не отступающие.

– Каттани, Малый Дом Вечной Тверди.

В ее глазах уважения Рай не заметил, только пренебрежение и злую насмешку.

– Камень не склоняется.

Девиз своего дома Каттани буквально выплюнула ему в лицо.

– Ты прибыла вместе с леди Морригель? – спросил Йель.

– Я и все воины моего Дома. – Каттани даже не взглянула на него. – В отличие от лорда Абботта, леди Морригель быстро собрала под своими знаменами всех, кто способен сражаться.

– Рад слышать, что бабушка не потеряла хватку, – фыркнул Райордан. – Продолжай, Неррель.

– И… – Юноша не успел представить последнего воина.

Из строя вышел крепкий, широкоплечий молодой мужчина с покрытой снегом короткой бородой. Он рыкнул, выпрямился и ухмыльнулся. Поверх формы он накинул волчью шкуру, а на его груди Райордан разглядел ожерелье из клыков, костей и уже почерневших ушей.

– Кханташ, – прорычал он. – Малый Дом…

– …Мрачнодревов, – закончил за него Рай. – Вас всегда было легко узнать.

– Не отступаем. Не падаем.

Увидеть в отряде, согласившемся испытать «крылья», ледяного берсерка Райордан не ожидал. Представить этого крепкого мужчину в воздухе оказалось даже сложнее, чем самому согласиться прыгнуть с головокружительной высоты.

– Постарайтесь не разбиться, – сказал он. – Будет ужасно жаль потерять вас до начала заварушки.

– Не волнуйся, молодой лорд, умирать в мои планы не входит. – Кханташ осклабился, а Неррель многозначительно кашлянул.

– Никакого уважения, да? – Рай хмыкнул.

– Мы можем притвориться, – бросила Каттани.

– Я приказал тебе найти тех, кто согласится испытать «крылья», а не тех, кто меня ненавидит. – Райордан посмотрел на побледневшего Нерреля и усмехнулся. – К Жнецу притворство!

Он подошел к Каттани и заглянул в ее темные, почти черные глаза.

– Я тебе не нравлюсь, верно? Так выживи и устрой восстание, чтобы не позволить моему отцу надеть на меня венец Большого Дома. Справишься?

Она ухмыльнулась, обнажив мелкие острые зубы. На мгновение Райордану показалось, что девчонка выхватит из рукава нож и вскроет ему горло, но Каттани лишь подалась к нему и прошептала:

– Я сделаю все, чтобы этого не произошло, лорд Позор Рода.

«Сука, – подумал Рай, отступая. – Злая, дикая сука».

Вмешаться никто не осмелился – ни Йель, прижимавший к груди «крылья», ни бледный Неррель, сверливший Каттани таким взглядом, будто мысленно уже отдавал приказ отходить ее плетьми за такую наглость.

– Позор Рода, да?.. Это Морригель придумала? – Райордан скривился. – Можешь не отвечать.

– Нет, она называет позором появление на свет твоего брата.

Не сдержавшись, Рай рассмеялся.

– Видят Трое, эта старуха переживет нас всех!

– Мне наказать ее, молодой лорд? – хрипло спросил Неррель.

– За то, что она посмела сказать мне в лицо неприятную правду? Брось, моя мать говорила вещи куда хуже.

Йель застонал сквозь зубы и отвернулся. Райордан подметил, что они с Неррелем были очень похожи: оба отчаянно боролись за идеалы, пытались сохранять достоинство и приходили в ужас, когда кто-то вел себя неподобающим образом.

– Вы готовы, молодой лорд? – Молчавший всё это время рунический конструктор собрался с духом и подошел ближе. – Я должен объяснить вам, как они работают.

Рай кивнул. Перепалка взбодрила, он почувствовал уже знакомое обжигающее упрямство, всегда заставлявшее его браться за самые идиотские и опасные дела. Они не верят в него? Отлично! Он докажет, что южное солнце не сумело согреть кровь и превратить его в мягкотелого ублюдка, способного только на то, чтобы сидеть на троне и отдавать приказы.

– …кистевые ремни соединяются с передней кромкой «крыла». Если вам понадобится изменить угол атаки, тяните за них. На предплечьях есть петли, для пальцев – кольца. Вот так, молодой лорд… Потянете – изменится натяжение полотна. На соединительных шарнирах рунная стабилизация, а поясной ремень вот, видите?.. Опоры на бедрах. При приземлении они погасят нагрузку.

Райордан видел, слушал, но ничего не понимал. Стабилизация, нагрузка… Пока они договаривались об испытаниях, все выглядело куда проще и приятнее. К тому же он не думал, что окажется первым, кому придется оторваться от земли.

– Хорошо, что у нас есть хотя бы рунические конструкторы, – пробормотал он, вымученно улыбаясь. – В твоем роду были нуады?

– Были, молодой лорд, – откликнулся конструктор. – Но так давно, что я способен лишь на то, чтобы работать с рунами.

– У других Домов нет и этого. – Рай похлопал его по плечу. – Уверен, лорд Абботт гордится тобой и твоей работой.

– Рад служить Дому Ледяных Мечей.

– Как тебя зовут?

– Джоури, молодой лорд.

– Если я разобьюсь, отбери «крылья» у моего брата, Джоури. Я должен просто… спрыгнуть?

Они подошли к краю, Райордан взглянул в темную бездну под ними и поежился. Если бы эти проклятые склоны хотя бы освещало солнце!.. Но благодаря жрицам всюду простиралась серость: где-то совершенно непроглядная, где-то похожая на густой туман.

– Вот эта лямка, потяните ее и…

Вздохнув, Рай потянул и почувствовал, как конструкция за спиной пришла в движение – «крылья» раскрылись. Благодаря звездному металлу их веса он почти не ощущал, но в натянутую парусину тут же ударил ветер и едва не повалил его в снег.

– Осторожнее!.. – Неррель попытался поддержать его, но Рай отмахнулся:

– Ты полетишь следующим, – пообещал он. – Если все будет в порядке.

– Я ведь говорил, что мне уже доводилось летать. Я мог бы…

– Тогда объясни остальным, как работают «крылья» и что делать, чтобы не сдохнуть. – Райордан осторожно пошевелил пальцами левой руки, на которые конструктор надел кольца для управления. – А мне пора прекратить топтаться на месте.

«Во всех смыслах».

– Вы не боитесь высоты, молодой лорд? – запоздало спросил Джоури.

– Боюсь, – откликнулся Райордан.

И шагнул в бездну.

Ему удалось не заорать, когда ветер подхватил его. Он даже вспомнил, какие ремни за что отвечают, сжал левую руку в кулак и выровнял «крылья».

Страх сменился восторгом.

Правая рука оставалась свободной, чтобы использовать оружие, под ногами – беспросветная темнота. Ощущение полета сводило с ума – Райордан никогда не чувствовал себя таким свободным.

Он осторожно тянул за лямки и петли, поворачивал и нырял вниз, чтобы, подхватив восходящий воздушный поток, вновь взмыть вверх. От «крыльев» по телу расходилась приятная дрожь, и Райордан понял, что это резонанс – звездный металл слышал песню Хрустальной Башни и отзывался. Более того, «крылья» ловили воздушные потоки будто сами собой – или это ветер стремился поддержать их?..

Воины прыгали с горы один за другим. Райордан был слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, но у края не медлил никто. «Крылья» поднимали людей в воздух, кто-то умудрился взлететь выше точки, на которую их привел рунический конструктор, а кто-то крутился в воздухе с таким мастерством, что Рай невольно открыл рот, позабыв об управлении, за что тут же поплатился – «крылья» накренились, металлические «косточки» жалобно застонали.

– Чтоб тебя…

Воздушный поток подхватил его, перевернул, протащил над вершиной горы, едва не срезав снежную шапку его головой. Рай дергал ремни и никак не мог вернуть управление. Черная громада скалистого выступа приближалась с опасной скоростью, он вскрикнул и зажмурился, приготовившись к неминуемому столкновению.

Но ничего не произошло.

– Не хотелось бы, чтобы ты сдох раньше, чем я устрою восстание.

Райордан вскинул голову и увидел Каттани, без особого труда удерживающую его за основание «крыльев» свободной рукой. Они легко уклонились от выступа и начали снижаться: девушка ловко управляла конструкцией, заставляя ее опускаться к земле кругами, накренившись на один бок.

– Где ты этому научилась?

– Нигде. Просто я слушала, когда нам объясняли принцип работы «крыльев», а не таращилась в пустоту невидящими глазами.

– Мне приятно твое внимание.

– Я должна знать, за кем мне придется идти.

– Или кому всадить нож в спину.

– В спину бьют только ничего не знающие о чести ублюдки.

– Такие, как я. – Райордан хмыкнул.

– Заметь, ты сам это сказал.

Его ноги коснулись земли, он пробежал несколько шагов и рухнул в снег лицом. Отплевавшись, Рай поднялся и посмотрел на Каттани – она приземлилась на колени, «крылья» протащили ее вперед и сложились.

– Ловко, – оценил он.

– Спасибо, – удивительно беззлобно ответила Каттани.

Рай протянул руку и помог ей подняться. Косы растрепались, темные пряди прилипли к ее вспотевшему лицу, но выглядела девушка абсолютно счастливой.

– Остальные?..

– Еще в полете. – Каттани задрала голову и прищурилась. – Вон там близнецы. А там… Твой брат, кажется.

– У тебя отличное зрение.

– Я лучница. – Она пожала плечами. – Ваши рунные конструкторы обещали придумать что-то, чтобы я могла стрелять в полете.

– Когда ты успела договориться?

– Как только Неррель отобрал нас. – Каттани зачерпнула горсть снега и обтерла им лицо. – Я могу сражаться мечом, но по-настоящему полезной в бою будет моя меткость.

– Ты могла просто присоединиться к лучникам.

– Я хотела летать. – Каттани неожиданно улыбнулась. – Кто откажется от такой возможности?

«Любой, у кого достаточно ума», – подумал Райордан, но вслух сказал:

– Наверху ты показалась мне другой.

– Ты плохо разбираешься в людях.

– Ошибаешься. Если бы не мой нюх на мерзавцев, я бы не выжил после изгнания.

– Ну конечно, ведь держать игорные дома и отбирать для них особых работников так сложно.

Пренебрежение в ее словах задело его. Райордан схватил девушку за плечо и развернул к себе.

– В Обителях Полутени не было особых работников, – прошипел он. – Никогда. Я не рабовладелец.

– Нет нужды оправдываться, молодой лорд. Только не открывай такие заведения здесь, ладно? Хотя бы сделай вид, что тебе не плевать на своих людей.

Он стиснул зубы, а Каттани сбросила с плеча его руку и бодро пошла прочь, туда, откуда доносились восторженные вопли близнецов.

«Да что она знает?!»

Неподалеку в снег неловко приземлился Йель, и это отвлекло Райордана от мрачных раздумий. Он бросился к брату, помог ему выбраться из сугроба и отряхнуть одежду.

– Я видел, как тебя закрутило! – Йель тяжело дышал. – Ты едва не разбился!

– Как видишь, Трое решили, что мне еще рано отправляться к предкам, и послали спасение в лице хмурой лучницы.

Йель прищурился, разглядывая темные силуэты воинов, приземлившихся поодаль.

– Не понимаю, когда ее успели прикрепить к твоему взводу, – пробормотал он.

– Могу поспорить, что отец просто решил избавиться от воинов Морригель. Его выводит из себя все, что связано с Домом Черных Птиц. – Райордан тоже наблюдал за тем, как Каттани помогала здоровяку-мрачнодреву выпутаться из ремней. – Они ненавидят меня.

– Ложь, – фыркнул Йель. – Они просто не знают правды.

– О том, чем я занимался на юге, они прекрасно осведомлены.

– Сплетни распространяются быстрее заразы. Не бери в голову, в конце концов, если отец объявит тебя наследником, они не посмеют возразить.

Раскрасневшиеся и возбужденные, воины подошли ближе. Одно «крыло» Кханташа так и не сложилось, но мужчина не выглядел расстроенным. Неррель выжидающе смотрел на Райордана.

– Вы хорошо справились, – нехотя сказал он. – Думаю, нам нужно научиться держаться в воздухе дольше, но в целом…

– Что теперь? – Неррель огляделся.

– Можем вернуться в крепость. Если увидишь рунических конструкторов, передай им, что мне нужно обсудить с ними кое-что.

– Конечно, молодой лорд.

Воины развернулись и побрели прочь, но Каттани осталась на месте. Она нерешительно подошла к Йелю и спросила:

– Мы собираемся провести вечер в трактире, не хочешь с нами?

Райордан хмыкнул. Похоже, его видеть никто не желал.

– Я… Мне…

Покраснев до корней волос, Йель таращился на Каттани и молчал.

– Иди, – как можно безразличней бросил Рай. – Почему бы не сблизиться? В конце концов, вам придется прикрывать друг друга.

– Нам, – хрипло поправил брат.

– Не имеет значения.

Гадкое чувство отверженности появилось внутри, но Райордан старался не обращать на него внимания, преувеличенно бодро шагая по глубокому снегу. Йель был тем, кто рос на севере, тем, кто не запятнал свою честь идиотскими выходками, – Рай понимал это. Но все равно до боли сжимал ремни, крестом обхватившие грудь.

«К Жнецу все! Как только война закончится, я уеду и больше не вернусь сюда. У Йеля не останется выбора, ему придется надеть венец Дома и стать лордом. Так будет лучше для всех».

«Крылья» за спиной дрогнули, резонируя с Хрустальной Башней. Райордан провел ладонью по волосам и прибавил шагу.

– А вот и ты! Где тебя носило? Что с твоей одеждой?

Морригель поморщилась, разглядывая Райордана. Весь ее вид кричал: «Плевать я хотела на вашу войну!» Роскошное, но чопорное платье с высоким горлом, собранные в элегантный узел на затылке седые волосы, неизменная трость с клинком внутри и острые, ледяные глаза, подведенные чем-то темным. Некогда роковая красавица, а ныне увядающая леди Дома Черных Птиц взглядом пригвоздила Рая к месту и заставила почувствовать себя провинившимся ребенком одной фразой.

– Мы готовились к войне, Морригель, – устало ответил он. – Слыхала о ней?

– Не дерзи, – на удивление спокойно осадила она. – Пойдем, твоя мать хочет тебя видеть.

Райордан не сдвинулся с места. Мать?..

Они не виделись со дня его возвращения. Неожиданно приветливая во время первой встречи, после Мартильда заперлась в своих покоях и не покидала их. Слуги приносили ей еду, но никто из них так и не сказал Раю, что происходит с леди. Он был уверен, что она приказала им молчать.

– Ты обратился в ледяной столб? – нетерпеливо осведомилась Морригель. – Пойдем! И подай леди руку, не в мои годы скакать по вашим проклятым лестницам.

Штаны промокли от снега и липли к коже, от него несло по́том, но отказаться от приглашения Райордан не сумел. Ему хотелось увидеть мать, и это осознание пронзило его разум раскаленным лезвием.

Морригель вцепилась в его руку, но не опиралась на нее. Престарелая леди вполне могла подняться сама, но почему-то предпочла притвориться немощной. От нее пахло курительными травами, злоупотреблять которыми она начала так давно, что Рай даже в глубоком детстве видел ее исключительно с трубкой в руках. Удивительно, что сейчас она явилась без нее.

– Я грязный и воняю, – бросил Райордан.

– Как и все мужчины.

Он скривился. Да, нрав его бабушки явно не улучшился с годами.

У покоев матери дежурил сурового вида страж, даже не снявший шлем в форме птичьей головы. Он почтительно склонился перед Морригель и открыл дверь, позволяя ей войти. Райордана он окинул цепким взглядом и тоже пропустил.

– Он не впустит никого без разрешения, – бросила Морригель. – Только представь, твою мать не охраняли все это время! Твой отец – безответственный болван.

В большой комнате, смежной с личными покоями матери, пахло жжеными травами. Густой белый дым плавал под потолком и вился по полу. Рай вдохнул его и почувствовал легкое головокружение.

– Помогает от боли, – вновь подала голос Морригель. – Твоя мать в спальне, я приведу ее. Не думаю, что она захочет принимать тебя, лежа в постели.

Бабушка скрылась за тяжелой дверью, а Рай принялся взволнованно мерить комнату шагами.

Неужели все так плохо? Травы для облегчения боли!.. Они меняют сознание и делают людей другими – это знают все. Может, именно поэтому Мартильда решила позвать его? Может…

Дверь открылась, и Райордан кинулся к матери. Он подхватил ее под руку так бережно, как только мог, и ощутил под пальцами тонкое, почти детское запястье, спрятанное под рукавом темно-синего платья. На Морригель он даже не взглянул – все его внимание было поглощено бледным лицом матери, которая неожиданно нежно улыбалась, глядя на него.

– Райордан…

Ее голос – всего лишь шепот. Хриплый, лишенный силы, жалкий.

Рука, сжимавшая локоть матери, предательски задрожала. Рай сглотнул, попытался ответить, сказать хоть что-то – и не смог. Слова застряли в пересохшем горле.

Усадив Мартильду на мягкую, обитую темной тканью скамью, Райордан встал на колено и прижался губами к подолу ее платья. Так, как должен был сделать в первую встречу. Морригель отошла к столику у окна и делала вид, что ужасно занята приготовлением отвара.

– Вставай, ну же…

Слабыми, тонкими руками Мартильда попыталась поднять Райордана с колен, но он будто примерз к месту. Тщетно скрывая дрожь, он обхватил пальцами ее запястье и поднес ладонь к своей щеке.

Холодная, невесомая ласка матери, которой он всегда был лишен. Взгляд затуманился, губы задрожали. Он рвано выдохнул и посмотрел на нее.

И без того мелкие черты лица заострились и напоминали птичьи. Глаза на худом лице выглядели огромными, губы потрескались до крови. Ресницы, длинные и густые, подрагивали в такт ее слабому дыханию. Тонкая шея. Такая тонкая!.. Голубые дорожки вен на груди. Ее кожа истончилась, казалось, что сквозь нее можно увидеть даже сердце.

Сердце, которого, как он думал, у нее нет.

Ласковые ладони обхватили его лицо. Мартильда рассматривала его так же пристально. Интересно, что она видела? Свои ошибки? Нелюбимого сына? Незнакомца, вернувшегося домой спустя годы скитаний?

Сухие губы скользнули по лбу не задержавшись. Мартильда закашлялась, схватилась за грудь, Морригель тут же оказалась рядом с платком и чашкой, над которой поднимался пар.

– Тише, тише. Вот, сейчас я…

Рай забрал у нее платок и сам стер кровь с губ матери. Та посмотрела на него своими невозможными глазами, и он увидел, как в них появились слезы.

– Нет, нет… – Он сел рядом, обхватил ее за плечи.

«Суровая Мартильда никогда не плачет», – говорили слуги и друзья отца. И он верил этому, верил до этого дня.

Райордан прижал ее голову к своей груди, растерянно сжимал хрупкое тело и вздрагивал каждый раз, когда ее слезы капали на его штаны.

Невозможно. Он помнил ее совсем другой…

– Пусть выпьет. – Морригель поставила чашку на край скамьи. – Я должна сжечь тра́вы, иначе она не сможет уснуть.

Они остались вдвоем. Райордан вдыхал запах матери – единственное, что осталось неизменным с тех пор, как его изгнали, и упорно сдерживал рыдания.

– Ты не должен был видеть меня такой, – шептала Мартильда, – но я не знала, будет ли у нас время…

– Ты умираешь? – прямо спросил Рай. – Почему отец ничего не делает?

– Он испробовал все.

На первый вопрос она так и не ответила.

– Нам нужны нуады. Немедленно! – Райордан стиснул мать в объятиях и горячо добавил: – Они смогут помочь тебе.

– Только Верховная может обменять мою жизнь на чью-то еще. – Мартильда покачала головой. – Абботт сделал выбор в пользу наследника. Я его понимаю.

– А я – нет! – возмутился Рай. – Неужели он не мог потребовать лучших условий? Почему сдался так легко?!

– Потому что Дом Ледяных Мечей не может остаться без наследного лорда, а потерять жену не так уж страшно – всегда можно жениться еще раз.

Мартильда закашлялась и потянулась к чашке с отваром. Райордан суетливо подал ее и заботливо придерживал, пока мать пила.

– Он думал, что ты не вернешься.

– Если бы он потрудился хотя бы написать мне… – Рай резко выдохнул, пытаясь успокоиться.

Ну почему, почему его так трогает трагедия матери?! Она была холодна, жестока и бесчувственна, он все детство страдал от ее безразличия, и все равно… Все равно дрожит от боли и жалости, глядя на нее. Мартильда никогда не была участливой и теплой, но… Как бы она ни поступала с ним, он любил ее безусловно, даже когда рыдал, получив очередную оплеуху.

«А ведь мне казалось, что я оборвал все нити, связывавшие меня с семьей», – с горечью думал Райордан, глядя на женщину, которую всю жизнь обожал и боялся.

– Мальчишка заслужил голос. Он был хорошим сыном и старался изо всех сил, – хрипло сказала Мартильда, обессиленно откинувшись на спинку скамьи. – Я была к нему несправедлива.

Рай едва не лишился чувств, услышав это. Он вцепился в мягкую обивку пальцами и тяжело задышал.

Она хвалит Йеля?.. Не называет его бастардом?..

«Похоже, ей действительно осталось недолго».

– Мы вылечим тебя, – как можно тверже сказал он. – Я обещаю.

Мартильда подалась к нему, провела ледяными пальцами по его щеке и мягко улыбнулась.

– Не нужно. Защити нашу землю, Райордан. Не трать силы на поиски лекарства – его все равно нет. Когда мой жизненный путь закончится, позволь Морригель забрать прах. Хочу, чтобы она развеяла его там, где я была счастлива.

– Прекрати. – Он стиснул ее руку и прижал к своей груди. – Если потребуется, я притащу Верховную за волосы и заставлю помочь тебе!

Ее взгляд был полон смирения – Мартильда приняла неизбежное. Но Райордан был не готов потерять ее.

– Ты так изменился, – прошептала она. – Посмотри на себя…

Тонкие пальцы пробежались по груди, по плечам и предплечьям. Мать изучала его, а Райордану казалось, что она впервые видит его по-настоящему.

– В твоих глазах метель, мама. – Его голос дрожал. – У тебя еще есть время.

– И я проведу его рядом с сыном, которого всегда была недостойна.

Он больше не мог выносить это: сжал Мартильду в объятиях и разрыдался. Ее ногти впились в спину, болезненно худое тело дрожало от кашля и больше не сдерживаемых слез.

«Больно, Трое, как больно!..»

Он задыхался, тонул в нахлынувших чувствах. Страх, жалость, нерастраченная детская любовь – все обрушилось на него огромной волной, погребло под собой и не давало вдохнуть, сжав грудь тисками. Как долго он этого ждал!.. Как отчаянно всю жизнь искал хоть кого-то, кто откроет для него свои объятия и согреет, а находил лишь имитацию чувств за пару серебряных сетов…

– Отведи меня в часовню, – попросила Мартильда, отстраняясь. – Я хочу поблагодарить Мать за то, что она вернула тебя домой.

Райордан кивнул:

– Конечно.

«Я сделаю все, о чем ты попросишь, мама».