Вода во фляге нагрелась, и пить ее было до тошноты неприятно. Ромэйн казалось, что серое марево, затянувшее небо, – это крышка, накрывшая мир, превратившая его в огромный котел, где все они варятся из-за невидимого солнца, лучи которого не достигали земной тверди, но все равно умудрялись уничтожать любой намек на прохладу.

– Я скоро сдохну, – заявил Барниш, обливаясь потом. – Здесь невозможно дышать!

– Лето, – просто ответила Фария, сидевшая рядом с ним на поваленном стволе. – Линос намного южнее Пятнадцати Свободных Земель.

– Зато клятое яйцо наверняка чувствует себя прекрасно, – буркнул Ливр.

Халахэль похлопал по скорлупе и сказал:

– Да, ему определенно лучше, чем вам.

– Нам? А тебе жара нипочем, да? – Барниш стер испарину с лица и выжал платок.

– В Фате вулканы истекают лавовыми реками. Вот там действительно жарко, – ответил Хэль.

– А я слышала, что там льды, – задумчиво пробормотала Фария.

– И льды есть тоже. Мороз такой, что трещат кости.

– Вот бы сейчас нырнуть в сугроб… – мечтательно протянул Ливр.

– Настолько жарко здесь никогда не было. – Фария посерьезнела. – Этим воздухом почти невозможно дышать.

– Побочный эффект магии нуад? – предположила Ромэйн. – Или они знали, что не просто спрячут от нас солнце, а заставят мир вариться в собственном соку?

– Думаю, это стратегия. – Халахэль лениво потянулся. – Грядет война, и, если люди будут измучены еще и жарой, победить их будет куда проще. К тому же демонам не нужны доспехи.

– А людям нужны, – хмуро закончила Фария. – Умно.

– Воины просто не смогут сражаться в броне. – Ромэйн вздохнула. – Они будут лишаться чувств еще до того, как выйдут на поле боя.

– На твоей стороне дракон, – напомнил Хэль.

– Который будет поднимать температуру еще выше.

Ромэйн вспомнила, какой горячей была чешуя Латиша, когда он позволил им взобраться на свою спину. А пламя? Любое сражение превратится в пылающий кошмар.

– Интересно, в порядке ли моя команда… – Фария намочила ладони водой из фляги и протерла лицо. – Эмпуссии наверняка вернулись в бухту.

– Не думай об этом, – посоветовал Хэль. – Ты все равно не можешь им помочь.

– У тебя что, нет сердца? – возмутилась капитан. – Они мои друзья!

– Демонам плевать, кто они для тебя. Если пираты не смогли дать отпор, они уже съедены.

– Заткнуться бы тебе, – проворчал Барниш, хмуро глядя на Халахэля.

– Ладно, нужно идти дальше. – Фария поднялась на ноги. – Кричащий Город уже рядом.

«Город, в котором вы не найдете помощи».

– Заткнись… – прошипела Ромэйн.

– Что? – Ливр озадаченно уставился на нее.

– Ничего. Мысли вслух.

Они вышли на пыльную дорогу и продолжили путь, изнывая от жары. Чтобы хоть немного отвлечься, Ромэйн разглядывала окружавшие их странные деревья и кусты: ничего подобного видеть ей еще не доводилось.

Казалось, все растения Линоса изуродованы – стволы и ветви закручивались едва ли не спиралями, кусты ползли по земле, расстилаясь густыми коврами. Цветы раскрывались и закрывались, повинуясь только им известному порядку, и источали терпкий, свежий аромат, не похожий ни на что и одновременно напоминавший о чем-то забытом и приятном.

Никто не знал, сколько продолжался их мучительный поход, но время от времени Фария заставляла всех спать, и только исходя из этого Ромэйн решила, что идут они по меньшей мере пару дней. И за все это время она не видела ни одного живого существа.

– Мирай?

Хмурый и отстраненный, он повернулся к ней и вопросительно приподнял черную бровь.

– Почему здесь нет животных и птиц?

– Одни прячутся от жары, другие запутались и не понимают, когда наступает день. – Мирай пожал плечами. – Много причин. Тьма сбивает с толку.

– За все эти дни ты не сказал ни слова, – осторожно начала Ромэйн. – Все в порядке?

Он мотнул головой и уставился прямо перед собой, но, помолчав, неожиданно сказал:

– Я должен был вернуться домой.

– Брат убил бы тебя.

– Я должен был попытаться.

– Мы вместе доберемся до архипелага и свергнем тирана. – Ромэйн осторожно коснулась пальцами его плеча. – Я обещала и не отказываюсь от своих слов.

– Прямо сейчас моих людей могут убивать. Это не дает мне спокойно спать.

Выглядел Мирай действительно неважно: осунувшийся, с впавшими щеками и темными кругами под глазами, он напоминал тень себя прежнего. Даже на раскопках ему не было так плохо.

Не дожидаясь новых вопросов, Мирай прибавил шагу, обогнал Ромэйн и пошел рядом с Барнишем. На его место тут же встала Фария.

– Он не говорит со мной, – пожаловалась капитан. – И избегает так, будто я могу заразить его чем-то.

Халахэль велел не лезть в их дела, но ведь это не она начала разговор, верно?

– Что между вами произошло? – решилась спросить Ромэйн.

– Мы вместе росли. – Фария улыбнулась, ее глаза затянула дымка воспоминаний. – Мой отец сбежал с Фокаса и вплавь добрался до архипелага.

– Вплавь?!

– Сначала у него была лодка, но потом случился шторм, и до берега ему пришлось плыть. Но он всегда опускал кусок про лодку. – Фария тихо рассмеялась. – На Чонгане отец был чужаком – темнокожий и огромный, он был выше местных на добрые полторы головы и внушал ужас. Никто не хотел давать ему работу, отцу пришлось заниматься рыбалкой. Первые лодку и сеть он украл, и даже это ему не помогло – на рынке его сторонились. Но однажды…

Фария вздохнула и искренне улыбнулась.

– Однажды? – Ромэйн толкнула ее локтем. – Прекрасная женщина не смогла пройти мимо, да?

– Да! Моя мать оказалась не из робких. Она стала покупать у него рыбу, а позже даже оставалась, чтобы поболтать. А потом отец узнал, что она дочь пиратского барона.

Ромэйн запнулась о собственную ногу и с трудом восстановила равновесие.

– Мать?!

– Ага. – Фария хмыкнула. – Все думают, что корабль достался мне от отца, но нет – это подарок деда на шестнадцатилетие. А отец просто вошел в материнскую семью, поклялся барону в верности и позволил ему выжечь на руке символ Соленого Бога.

– Ты веришь…

– Да, все мы верим, – перебила Фария. – И вере в Трех это никак не мешает. Ты не похожа на ту, которая станет упрекать меня в иноверии.

– Я и не стану, – буркнула Ромэйн. – Просто мне всегда казалось, что Соленый Бог, Погребенная Наррава и прочие остались в прошлом. В Диких временах.

– Ты даже не представляешь, сколько последователей у Диких богов. В Запретном Крае полным-полно культистов, шаманов и Трое знают кого еще. Здесь почти нет часовен и соборов, и последователи Трех кажутся местным чудаковатыми глупцами.

Ромэйн задумчиво хмыкнула. Вот как?

– Так что было дальше? С твоими отцом и матерью.

Фария провела ладонью по кудрям и вздохнула.

– Дальше родилась я. Отец настоял на том, что я должна получить хорошее образование, а не с младенчества ползать по палубам и повторять за пиратами ругательства. Тогда Чонганом правил отец Нисао, дед Мирая. Они с бароном сумели договориться, и пиратов не боялись. И не считали отбросами.

Фария горько усмехнулась и продолжила:

– Меня отправили учиться в Югэн-до – если переводить на всеобщий, то получится что-то вроде павильона тайных искусств. И так вышло, что Нисао отправила туда же одного из близнецов.

– Мирая, – поняла Ромэйн. – Но почему братья учились отдельно друг от друга?

– Потому что Тэтсуо должен был стать генералом, правой рукой брата, и обучался в военной академии Тэнгакуин, – пояснила Фария.

– Значит, вы познакомились во время обучения, – заключила Ромэйн.

– Мирай был единственным, кто не сторонился меня. – Фария хмыкнула. – Я оказалась выше других девчонок, еще и темнокожая… На меня смотрели как на диковинное животное. Дом Старой Крови никогда не поддерживал смешение крови с жителями Фокаса, Линоса или Большой Земли. Они так трясутся над своей белоснежной кожей и раскосыми глазами!..

По тону Фарии Ромэйн поняла, что эта часть культуры архипелага была капитану глубоко противна.

– Мы дружили. Росли вместе. А потом старый лорд умер, и венец Дома надели на Нисао. Вот тогда все и покатилось под хвост Соленому Богу. – Фария сорвала несколько листьев с дерева, под которым они проходили, и начала методично рвать их на мелкие кусочки. – Нисао организовала нападение на несколько прибрежных городов и обвинила во всем пиратов. Ей нужно было усидеть на троне – женщин-лордов в Доме Старой Крови не было слишком давно, ее власть не хотели принимать, Малые Дома взбунтовались. И она не придумала ничего лучше, чем создать врага, против которого народ смог бы объединиться, позабыв о ней.

Ромэйн кивнула, но промолчала, потому что понимала: поступок Нисао – это всего лишь стратегический ход. Наставники, обучавшие ее и братьев, множество раз рассказывали о хитрых и гадких приемах, которые могут использовать лорды, чтобы сохранять свою власть. Это всего лишь часть игры силы, и побеждает в ней тот, кто окажется самым беспринципным и безжалостным.

– Деда убили. – Фария бросила на землю ошметки листьев и обтерла руки о штаны. – Без его твердой руки пираты разобщились и стали покидать архипелаг, согласившись с ролью мерзавцев и разбойников. Вот как все произошло.

Ромэйн слушала внимательно, но понимала, что часть истории Фария предпочла оставить в тайне. Любопытство подначивало задать интересующие вопросы, но слова Халахэля звучали в голове снова и снова: «Не лезь не в свое дело».

– Я любила его. И все еще люблю.

Ромэйн уставилась на Фарию, поразившись тому, как просто и легко та призналась в своих чувствах едва знакомому, по сути, человеку.

– И это было взаимно, верно?

– Он вплетал в мои волосы белые цветы. Мы сбега́ли в укромную бухту и учились любить друг друга. – Фария буравила взглядом спину Мирая. – Его кожа была такой нежной, что я стала называть его цветком лотоса. Ему нравилось. Он смеялся.

– Мирай? – Ромэйн покачала головой. – Трудно представить.

– Нисао не изгоняла меня, – вдруг призналась Фария. – Она поощряла наши свидания и близость, потому что «наследник становился мужчиной». Она сама сказала мне об этом, представляешь? Без охраны заявилась в наш дом и сидела за щербатым столом с таким видом, будто ее совсем не смущал запах рыбы и соли. Еще Нисао сказала в тот день, что не прогонит мою семью с архипелага и прикажет воинам не трогать нас.

– Обычно за такими предложениями следует какое-то «но», – выдохнула Ромэйн.

– Ты права. – Фария кивнула. – Но мы должны были передать наши корабли Дому Старой Крови и, как она выразилась, «остепениться». Мой отец назвал это «добровольно сесть на мель».

– И Нисао позволила бы тебе продолжать отношения с Мираем? – тихо уточнила Ромэйн.

– И даже стать его наложницей, когда он наденет венец их Дома.

– Трое…

Представить свободолюбивую Фарию в роли наложницы Ромэйн не могла. Она знала капитана не так долго, но уже успела понять, что ее сердце яростное и пылкое. Делить возлюбленного с кем-то еще Фария бы не стала. Ни за что.

– Мы с Мираем встретились в нашей укромной бухте глубокой ночью, – продолжила капитан. – Он был счастлив, представляешь? Предложение Нисао казалось ему невероятно великодушным. Знаешь, что он сказал? «Вам всего лишь нужно отказаться от кораблей». Всего лишь! – Фария тряхнула кудрями и опустила взгляд, перестав буравить спину идущего впереди Мирая. – Он так и не понял, что корабли значили для моей семьи. И для меня.

– Избалованный наследник Большого Дома, – тихо сказала Ромэйн. – Он мыслил совсем не так, как ты.

– Это до меня дошло куда позже. – Фария горько улыбнулась и сжала ее плечо. – Это сейчас я понимаю, что он жил в совсем другом мире, что в его фантазиях и мечтах отказаться от кораблей было проще простого, а стать наложницей было честью. Но тогда… Меня словно разбили на сотни осколков. Я смотрела в его искрящиеся радостью глаза и думала: «Он не чувствует меня. Он никогда по-настоящему меня не понимал». А он все щебетал о том, что подарит мне лучшие шелка и редкий синий жемчуг…

Вздохнув, Ромэйн обвила рукой талию Фарии и прижалась виском к ее плечу. Этой женщине нужен был не жемчуг, а единение душ. Она прониклась Мираем, а вот он ею – нет. Наследник Большого Дома не понял, что дело было вовсе не в кораблях, а в том, что любовь Фарии к ним так и осталась для него всего лишь прихотью, от которой легко отказаться.

– Он не хотел меня отпускать, звал в замок, уже решив, что я на все согласна, но я сказала, что мне нужно объясниться с родителями. И Мирай меня отпустил. Мы договорились встретиться на берегу следующей ночью, когда взойдет луна. – Фария расправила плечи, из ее взгляда исчезла нежность. – Утром мы ушли в море и больше не возвращались на Чонган.

Решив, что рассказ капитана закончен, Ромэйн открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Фария вдруг продолжила:

– А потом, спустя несколько лет, когда мои родители погибли, я вдруг почувствовала себя очень одинокой. Воспользовалась оставшимися на суше связями, передала Мираю Глас глубин, надеясь, что он воспользуется им. Но…

– Погоди. – Ромэйн нахмурилась. – Мирай сказал, что его предали из-за этого артефакта.

Они остановились и уставились друг на друга. Фария выглядела удивленной не меньше, чем сама Ромэйн.

– Из-за Гласа глубин? Но почему?.. – шепотом спросила она.

– Долго еще топать-то? – Голос Ливра вырвал их обеих из судорожных размышлений. – С меня сейчас кожа слезет!

– Почти пришли! – откликнулась Фария. – Ромэйн, пожалуйста…

– Нет, – сразу же отказала она. – Не проси меня об этом.

– Он ни за что не станет откровенничать со мной.

– Со мной тоже!

– С тобой он хотя бы разговаривает! Я должна узнать, что произошло. – Фария сжала пальцами ладони Ромэйн. – Не заставляй меня сходить с ума, гадая, как мой артефакт стал причиной его изгнания!

«Не лезь не в свое дело», – сказал Халахэль. Но она все же влезла.

– Я попробую, – нехотя согласилась Ромэйн. – Но ничего не обещаю.

– Этого достаточно. Спасибо. – Фария снова пошла вперед, увлекая ее за собой. – Прости, что втягиваю тебя в это, но он все еще мне дорог. Слишком дорог.

Халахэль обернулся. Его острый взгляд скользнул по лицу Ромэйн, губы искривились в насмешливой улыбке. Все его существо буквально кричало: «Я знал, что ты вляпаешься». Он покачал головой и снова отвернулся.

«Проклятье», – мысленно выругалась Ромэйн.

Когда в полумраке проступили очертания башен и шпилей, Фария выхватила короткий изогнутый меч и насторожилась.

– Что-то не так? – тихо спросила Ромэйн.

– Обычно они уже кричат.

– Кто?

– Увидишь. Эй, вы! – крикнула Фария. – Будьте осторожны, кажется, что-то не так!

– Да чтоб меня… – проворчал Ливр. – Мне казалось, что ничего хуже работ на проклятых раскопках со мной не случится, но видят Трое, я ужасно ошибался.

Ромэйн хлопнула его по плечу, пытаясь ободрить. Теперь и ей казалось, что раскопки были не таким уж и ужасным испытанием.

В стене, окружавшей город, зияли пробоины. Створки сорванных с петель ворот валялись на земле, куски разрушенной каменной арки завалили проход. В крыше сторожевой башни Ромэйн разглядела дыры.

– На них напали… – прохрипела Фария и прибавила шагу.

– Стой!

Мирай вдруг схватил ее за локоть, заставив остановиться. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, общаясь без слов, а после Фария медленно кивнула и произнесла:

– Нужно отправиться на разведку. Яйцо с собой лучше не брать.

– Мы не оставим его без охраны. – Ромэйн покачала головой. – Оно слишком ценное, чтобы просто спрятать его в кустах.

– Я не чувствую эмпуссий, – лениво протянул Хэль. – Если демоны и были здесь, то сейчас их нет.

– То же ты говорил в гроте! – рявкнула Фария.

– В самом гроте эмпуссий не было, – заступилась за Хэля Ромэйн.

Она понимала, что Фария переживает за команду, брошенную в бухте на произвол судьбы, но допустить разобщенности в их крошечном отряде не могла.

– Пойду вперед. – Мирай, казалось, даже не заметил возникшего напряжения.

– Тебя здесь не знают. – Фария качнула головой. – Я иду с тобой. А вы держитесь сзади и в случае чего просто бегите, понятно?

– И бросить вас? – возмутился Барниш.

– Яйцо стоит десятка таких, как мы, – отрезала капитан и поспешила за Мираем.

Ромэйн хотела возразить, но вдруг поняла, что Фария права: без нее и Мирая они смогут победить в войне, а вот без дракона – нет.

«Верно. Не привязывайся к ним. Они всего лишь две пары рук, способных держать оружие».

«Заткнись!»

«Твое сердце не должно дрожать, девочка. В войне победит тот, кто сумеет отдать все, чтобы получить больше».

«Не говори со мной!»

«Спроси у него, сколько войн мы выиграли. Спроси, скольких он убил. Пусть он расскажет, как разрывал глотки, как пировал на останках твоих предков. Спроси, девочка. Спроси…»

– Эй, леди, ты совсем бледная. Держи.

Ливр передал Ромэйн флягу с водой, она приняла ее и вымученно улыбнулась.

Голос демоницы походил на змеиное шипение, и, сколько бы усилий Ромэйн ни прикладывала, она не могла заставить ее замолчать.

– Как думаете, в городе остался хотя бы один трактир? Убил бы за миску похлебки. – Барниш вздохнул.

– А тебе лишь бы пожрать. Твое пузо скоро не влезет ни в одни штаны, – заявил высокий худощавый Ливр.

– Это мускулы! Нет у меня никакого пуза!..

Воспользовавшись тем, что мужчины отвлеклись, Ромэйн нагнала Халахэля и пошла рядом. Его присутствие успокаивало, ей казалось, что он точно поможет, но почему-то она никак не могла признаться в том, что Тет продолжала говорить с ней.

– Если что-то пойдет не так, я унесу тебя отсюда, – тихо сказал Хэль.

– А зверомаг?..

– Плевать на зверомага.

– Он сможет защитить людей, а я – нет.

– Без него я смогу жить, а без тебя – нет.

Алый туман поднялся от земли к лицу Ромэйн. Удивительно, но она ощущала его прикосновения так ярко, будто Халахэль трогал ее руками. Сущность ласкала ее щеки, касалась век, проходилась когтями по затылку.

– Что ты…

Она вдохнула алый туман и ощутила горькую влагу на языке. Губы пощипывало, будто сущность целовала ее, прикусывая кожу клыками.

Отшатнувшись, Ромэйн взмахнула рукой, пытаясь избавиться от наваждения.

– Что это такое?!

– Изучаю себя. И тебя. – Халахэль усмехнулся. – Поделишься впечатлениями?

– На что еще способна твоя проклятая сущность?

– Ты даже не представляешь… – Его темные глаза подернулись алой дымкой. – И я не представлял, пока не появилась необходимость попробовать.

Ромэйн хмуро смотрела на Халахэля, пытаясь прогнать воспоминания о том, что произошло в «гнезде» Латиша. Там, в крошечной каморке, она решилась отдаться демону, чтобы привязать его к себе. Чтобы быть уверенной в том, что он не бросит их в разгар войны. Что он убьет ее, если что-то пойдет не так. И ей не было стыдно за это.

Он желал ее. Или не ее, а сущность Тет, клубком скрутившуюся где-то в животе, – это не имело значения. Лежа под горячим телом, Ромэйн думала лишь о том, какую выгоду сможет извлечь из союза с демоническим генералом. Да, ей были приятны его ласки, но впускать его в свое сердце она не собиралась. Он определенно хотел этого. А она хотела победить в войне.

«А ведь совсем недавно ты осуждала меня, девочка. Приятно обладать им, правда?.. Таким яростным, таким сильным и таким… податливым».

«Я не делаю того, что делала с ним ты!»

«Ему нравилось, можешь мне поверить».

Фария стояла у развалин арки и махала рукой. Ромэйн взяла себя в руки и повернулась к Барнишу и Ливру.

– Кажется, в городе безопасно.

– Тогда поднажмем! Горячая еда ждет!

Ромэйн заметила внимательный взгляд Халахэля и робко улыбнулась.

«Правильно, девочка. Ему нравится думать, что ты беззащитна».

Кричащий Город разрушили, но жители не сдались – они собрались в большие группы и разбирали завалы. Грязные и раненые, они громко переговаривались и отказывались сидеть без дела. Ромэйн заметила молодого лекаря в светлых одеяниях – он метался от одного человека к другому, предлагая помощь, но те лишь отмахивались и возвращались к работе.

– Когда это случилось? – тихо спросила она.

– Пару дней назад, – ответила Фария. – У местных есть поговорка: «В Кричащем Городе даже дети принимают удары рока грудью».

– Что это значит?

– Они не сгибаются. Не падают на колени, – холодно сказал Мирай.

– И не боятся боли, – тихо добавила Фария.

Ромэйн ничего не поняла, но кивнула, надеясь разобраться со всем позже.

– Смотри.

Капитан указала на обломок окружавшей город стены, и Ромэйн разглядела на ее вершине острые шипы.

– И что? – спросила она, хмурясь.

– Прежде на них были насажены кричащие черепа тех, кто пытался захватить это место и потерпел неудачу. Теперь их нет.

Местные провожали их маленький отряд удивленными взглядами. Интерес вызывали не люди или замаскированный демон – люди глазели на яйцо.

– Стоило спрятать его, – проворчал Барниш. – Того и гляди эти оборванцы попытаются зажарить нашего приятеля.

– Они не оборванцы! – возмутилась Фария. – Давайте попытаемся оплатить пару коек над трактиром и подумаем, что делать дальше.

– Пахнет демонами. – Хэль шумно втянул воздух носом. – Будьте внимательны.

Ромэйн придерживала скрипящую дверь, пока они с Барнишем протискивались сквозь узкий проем с носилками. Им навстречу выбежала обеспокоенная женщина, которая, увидев яйцо, всплеснула руками и выпалила:

– Не смейте меня пугать! Я думала, вы принесли кого-то из моих мальчиков!

– Извини, – искренне сказала Фария.

– Какое огромное… – Женщина прищурилась. – Им можно накормить кучу людей! Продаете?

– Нет, – поспешно ответила Ромэйн.

Женщина хмыкнула:

– Жаль, испортится ведь.

– Нам нужно отдохнуть. – Фария встала между носилками и хозяйкой трактира. – Найдется место?

– Найдется. Все пришлые разбежались, когда напали демоны. Чем платишь?

– Золотом.

Фария достала из кармана браслет, а Ромэйн вспомнила о золотой решетке, которая теперь перекрывала выход из бухты Утопленников. Тот, кто обнаружит ее, мгновенно разбогатеет. Или погибнет, если эмпуссии не покинули свое убежище.

– И давно на вас нападают демоны? – Фария оперлась локтями на деревянную стойку и наблюдала за суетливыми движениями хозяйки.

– Они пришли вместе с тьмой, – ответила та.

– Ты не выглядишь напуганной, – заметил Барниш. – Не разглядела тварей из Фаты?

– Почему же? Разглядела. Но видела морды и поуродливее. Например, бывшего мужа.

Хозяйка хрипло рассмеялась, Ливр тоже хохотнул, но остальные пропустили шутку мимо ушей.

– Где костяные певцы? – спросила Фария. – Неужели они не сумели дать отпор эмпуссиям?

– Как видишь, не сумели. Однако благодаря им многие выжили. – Хозяйка положила на стойку три тяжелых старых ключа. – Купальни остались целы, но они на соседней улице. Золота вы дали достаточно, буду кормить вас, пока не решите уйти.

Фария кивнула, сгребла ключи и направилась к узкой лестнице. Мирай помогал Ливру и Барнишу затащить на второй этаж яйцо, а Халахэль стоял в стороне и смотрел на улицу сквозь удивительно прозрачное, но ужасно грязное окно.

Ромэйн подошла к нему и прикоснулась к стеклу пальцами.

– Как они добились такой прозрачности?

– Я демон, а не стеклодув.

– Что мы будем делать дальше? – Ромэйн посмотрела на Халахэля.

– Похоже, капитан хочет заручиться поддержкой костяных певцов. Если их будет достаточно, они станут хорошим подспорьем в войне.

– А что они вообще делают?

– Певцы-то? – Хозяйка трактира подошла ближе и усмехнулась, обнажив ровные крупные зубы. – Поют, девочка.

Ромэйн хотела съязвить, но остановила себя.

«Что на меня нашло?»

– Поют и поднимают мертвых, – добавил Хэль.

– Не мертвых, – возмутилась хозяйка. – Только кости! Певцы – это не какие-то там проклятые некроманты! Они создали костяных големов, которые защищали нас от демонов. Множество тварей пали, пронзенные их костяными копьями. Но этого оказалось недостаточно.

Вздохнув, женщина с тоской посмотрела на заваленную мусором и камнями улицу через окно. Ромэйн хотела ее утешить, но не знала, что сказать. Возможно, пока они стоят здесь и тратят время на разговоры, ее дом тоже превращается в руины.

«Серокожие предательницы взывают к генералам, девочка. Очень скоро твой мир захлебнется собственной кровью».

«Заткнись».

«Спроси его о Черной Матери. Спроси, что она такое».

– Ты хмуришься, – заметил Халахэль.

– Я просто устала, – соврала Ромэйн. – Не хочешь… сходить в купальни?

Его брови приподнялись, он медленно кивнул и сжал ее ладонь. Не отрывая взгляда от ее глаз, Хэль провел Ромэйн к двери и вывел на пыльную темную улицу.

Она чувствовала присутствие его сущности и невесомые прикосновения. Халахэль с трудом сдерживал себя, и Ромэйн знала, как это использовать.

Купальни действительно уцелели, более того, оказались совершенно пусты. Угрюмый владелец принял оплату золотой сережкой и бросил:

– Когда прозвонит колокол, вам лучше уйти – сюда заявится весь город.

Ромэйн тянула Халахэля за собой, вниз по каменным ступеням, к исходящему паром источнику, назвать который купальней не смог бы и слепой. Но за неимением лучшего варианта пришлось согласиться на это.

Ромэйн начала стягивать пиратскую рубаху, отвернувшись от Халахэля. Она не хотела быть слишком откровенной, не хотела, чтобы он что-то заподозрил. Он нужен ей преданным, как пес, и она сделает все, чтобы добиться этого.

Избавившись от одежды, она села на край источника и коснулась воды пальцами ног.

– Горячая.

Раздался всплеск, а спустя мгновение Халахэль обхватил ее за бедра и стащил с края. Камень оставил на коже царапины, и они неприятно заныли, когда их коснулась вода. Тело Хэля было еще горячее – Ромэйн чувствовала исходящий от него жар, и ей казалось, что еще немного, и источник закипит, а они сварятся заживо.

– Почему ты ушел тогда? – тихо спросила она, беззастенчиво покусывая кожу на его плече.

– Оказалось, что наша природа не совсем совместима, – прошептал Халахэль, лаская когтями ее затылок.

– Что это значит?..

– Только то, что я непременно захочу тебя съесть, маленькая леди. – Его голос стал низким и урчащим, как и всегда, когда они оказывались слишком близко друг к другу.

«Опасно. Слишком опасно!»

– Ты ведь не серьезно?.. – Ее руки скользили по его спине и остановились, лишь достигнув ямочек на пояснице.

– Более чем серьезно.

Халахэль прижал ее к каменной стенке источника и придавил собой. Алая сущность смешалась с густым белым паром и окружила их плотным коконом.

– Я едва сдерживаюсь, маленькая леди… – Он неторопливо вылизывал волосы на ее виске. – Твое хрупкое тело не сможет принять меня. Ты сломаешься в моих руках, и я не прощу себе этого…

Сущность ласкала, гладила, сжимала и скользила по бедрам Ромэйн. Ей казалось, что у Халахэля появились еще одна пара рук, еще одни губы и еще один бесстыдный, горячий язык.

Что-то скользнуло по ее ноге и обвилось вокруг нее. Ромэйн вскрикнула, а Хэль лишь хрипло рассмеялся.

– Что это?!

– Попробуй догадаться, – прошептал он и прикусил кожу на ее шее.

Нечто скользило выше и походило на змею. Ромэйн судорожно выдохнула:

– Хвост!..

Тело выгнулось, она вцепилась в плечи Халахэля и вдохнула пар, смешанный с демонической сущностью. Голова закружилась, его длинные волосы накрыли ее лицо, когда он склонился и впился губами в ее рот. Язык и хвост двигались в едином ритме, сильная ладонь легла на горло и сжала его – не чтобы лишить воздуха, а чтобы обозначить свое присутствие.

Он был везде. Руки, языки, когти и клыки – их стало так много, что Ромэйн не понимала, где заканчивается его тело и начинаются призрачные прикосновения сущности. Хвост извивался и подрагивал, касался, скользил и изучал.

И этого все равно было мало.

«Твой аппетит растет. Хорошо… Бери все, что тебе предлагают».

Халахэль впился клыками в ее шею и потянулся к сущности. На этот раз она откликнулась охотно – спустя мгновение он урчал, навалившись на Ромэйн всем своим весом. Алая пелена вокруг стала гуще, ее прикосновения – настойчивее. Хэль подхватил Ромэйн под ягодицы и поднял, заставляя обхватить свои бедра ногами.

Ее пальцы путались в его волосах, сжимали и тянули и вдруг нащупали пробивающиеся рога. Острые и шершавые, они медленно росли прямо под ее прикосновениями. Ладони Ромэйн стали влажными от крови.

С мучительным рыком Халахэль отстранился и схватился за голову. Соскользнув с него, Ромэйн погрузилась под воду, а когда вынырнула, ощутила пустоту: его хвост исчез, как и сущность.

– Тебе больно? – Она попыталась приблизиться к нему, но Хэль отмахнулся. – Я хочу помочь!

– Кровь и плоть Черной Матери отвергает все человеческое, – прохрипел он. – Я не могу.

«Спроси. Спроси! Спроси его!»

– Что это значит? – Ромэйн сжала кулаки. – Кто такая Черная Мать?

Халахэль посмотрел на нее, и она увидела, что его зрачки расплываются, пытаясь принять демоническую форму.

– Черная Мать – это все. Фата. Демоны. Наша плоть. Каждый проклятый вулкан и ледяные пустоши. Она сущность, из которой состоит мир демонов. Она воплощена в каждом из нас.

Ромэйн не верила своим ушам. Сущность?..

– Но как победить то, у чего нет тела?! – в отчаянии выкрикнула она.

– Запечатав, – выдохнул Халахэль. – Зверомаг поступил верно.

Она хотела отступить, хотела выбраться из источника и сбежать, но пересилила себя и приблизилась к нему. Вода алела кровью.

– Значит, мы ее запечатаем. Снова.

Ромэйн прижала рогатую голову Халахэля к своей груди и покачивалась, баюкая его и его боль. Хвост обернулся вокруг них и прижал ее к пылающему телу.

– Возьми мою сущность, – прошептала она. – Мне не справиться без тебя, а тебе понадобятся силы.

Халахэль послушно приник к ее шее горячим ртом.

«Вот так, девочка. Дай ему почувствовать себя особенным».