– ИИмперия восемьдесят восьмого реала с помощью Таллия Лобова захватила Снежану, ты знаешь. Но он же похитил и жён Итана и Иннокентия. Мы собираемся вызволить их!

Наступила пауза.

Утолин расстегнул полушубок, покосился на Шелеста, и тот сделал то же самое.

– Зачем… – начал контрразведчик хрипло.

– Когда?! – перебил его Шелест.

– Таллий выкрал Лавинию и Стефанию позавчера, – хмуро сказал Итан. Они обе… беременны…

Шелест сглотнул. О беременности сестры он уже знал.

– А зачем? – продолжал Итан, – всё просто. ИИмперия хочет завербовать нас, уговорить, чтобы мы работали на неё.

– Уговорить таким гнусным способом?!

– Если уж для иных людей такие вещи не становятся препятствием для того, чтобы достичь цели любой ценой, то для машины это вообще не проблема.

– Мы навестим восемьдесят восьмой реал, – проговорил Тарас. – И клянусь богом, ИИмперия и её халдеи пожалеют об этом!

В комнате повеяло холодом, словно отключился кондиционер.

Шелест встал, посмотрел на каждого Лобова такими же светло-льдистыми глазами.

– Я привёз кое-какое снаряжение, но для похода этого мало. Готовьтесь, за нами любая помощь. Подъеду после обеда.

Оба полковника вышли.

Лобовы молча смотрели им вслед.

– Ну так я пошёл? – сказал Иннокентий.

– Пойдём вместе, – сказал Итан.

– Хорошо, – встал Тарас, приняв слова надзорика за приглашение присоединиться.

– Ты останешься, – сказал Иннокентий. – Вся экипировка за тобой и план действий. Если удастся, мы подвооружимся в Надзоре с помощью Рунге.

Три ладони соединились в одном рукопожатии. Через секунду к ним присоединились руки Петрова и Поварова.

А Тарас с искренним огорчением пожалел, что с ним нет верных товарищей.

Россия‑88. Херсон

9 ноября

Группа была готова к походу уже к вечеру, но вернувшийся из своего реала Итан сказал, что Иннокентий не закончил свои расчёты и попросил ещё пару часов. При этом математик якобы намекнул, что наткнулся на «золотую жилу» метаматематики, которая даст поразительные результаты. Сообщив известие, Итан снова исчез в кюар-бездне.

Шёл седьмой час вечера, стемнело, снаружи похолодало, тучи закрыли небо, гулять не хотелось, делать было нечего, и Тарас, приказав бойцам проверить экипировку ещё раз, засел за уточнение плана действий в восемьдесят восьмом реале, где Таллий укрыл похищенных женщин.

Так как предположение Иннокентия о существовании «потусторонней» связи между всеми Лобовыми, в результате чего сто одиннадцатый «брат» легко находил их в разных реалах, было вполне допустимо, это меняло всю стратегию будущей операции. Выйдя в реале Иннокентия, они сразу рисковали стать обнаруженными, и хотя охранники ИИмперии не должны были открывать огонь на поражение, потому что ей Лобовы требовались живыми, в случае провала охраны, видя, что спасители пленницы побеждают, ИИмперия могла отдать приказ уничтожить всех, и женщин – первыми. Поэтому надо было иметь про запас ещё несколько вариантов отступления, главным из которых был тот, где пленницам гарантировалась жизнь.

Над вторым вариантом плана Тарас трудился около двух часов, не следя за временем, просчитав несколько вероятных ходов противника.

Но это был всё равно неточный проект, так как никаких зацепок о предполагаемом местоположении пленниц, а также о количестве и техновооружённости охраны у бесогоновцев не было. Можно было лишь строить догадки, учитывая, что охрана через Таллия знает о возможностях Лобовых исчезать бесследно.

Иннокентий с Итаном вернулись в одиннадцать часов ночи, нагруженные тремя большими баулами на колёсиках. Итан не изменил своего обычного хладнокровия, математик тоже был спокоен и твёрд, но по искрящимся глазам математика было видно, что он чрезвычайно доволен и с трудом сдерживает себя. Итан начал распаковывать баулы, вытаскивая оттуда боевые спецкостюмы и снаряжение, которое они с Кешей принесли из сорок первого реала. Иннокентий жестом пригласил всех в импровизированную гостиную, рухнул в найденное поселенцами где-то в недрах здания старенькое кожаное кресло. Остальные обступили его со всех сторон, в том числе и Шалва Топоридзе с Мишей Лариным. Они наконец освободились от наркотической грязи, которой их наградил Таллий, и чувствовали себя сносно.

Присоединились к слушателям и оба полковника, постоянно выходившие наружу для переговоров по спутниковым каналам.

– Вы не представляете, на что я наткнулся! – провозгласил Иннокентий. Глянул на бесогоновцев. – Дайте выпить.

Саша Петров протянул ему флягу.

– Розовый чай.

– Кюар-код изощрённей, чем я думал. В нём заложены потенции, о каких я не думал, когда рассчитывал первый вариант. А ведь я добавил всего лишь семь пикселей!

Математик для наглядности вскинул обе руки, загнув по три пальца и большой.

– Семь! Но при этом получил такой результат, что до сих пор в шоке!

– Тряпочку подстелить? – поинтересовался Утолин.

– Что? – не понял Иннокентий.

– Если кто-то из подчинённых директора ФСБ начинает выражать восторги, он любит говорить: «Не писай кипятком или тряпочку постели».

Бесогоновцы оживились, оценив юмор контрразведчика.

– Нет, тряпочки не надо, – не обиделся Иннокентий. – Так вот, конкретно. Таллий действительно может пеленговать нас где угодно, потому что мы с ним находимся в состоянии макрозапутанности. Все мы – один и тот же разветвлённый по реалам человек и излучаем в одном микроволновом диапазоне.

– Ваш сто одиннадцатый братец так хорошо владеет математикой? – скептически проговорил Шалва.

– Он неплохой айтишник, но ему скорее всего помогла овладеть кюар-ходом ИИмперия. Естественно, с помощью подчинённых ей военных пси-специалистов. Не суть важно, как они вытащили из его памяти сам алгоритм. Главное, что он почти мгновенно определяет наши координаты на поверхности Земли.

– Вот зараза! – расстроился Штопор. – То есть он нас видит, а мы его нет?

– Он видит не всех нас, а только единокровных, запутанных единой психикой людей. То есть Лобовых. Но и мы можем сделать то же самое!

В помещение, пропахшее нагретым пластиком, кофе и чайной заваркой, опустилась тишина. Бойцы с удивлением и недоверчивостью смотрели на впервые в жизни отбросившего невозмутимость математика. Итан и Тарас переглянулись. Лицо Шелеста осталось неподвижным.

– Как это проверить?

– Придётся потренироваться. – Иннокентий достал из кармашка на груди «скорпиона» белый квадратик, на котором был отпечатан рисунок кюар-алгоритма, передал Итану. – Запоминайте. Заранее предупреждаю, добавленные символы не лежат на одной строчке, а разбросаны по всему кюару. Я отметил их более жирной печатью. В остальном это тот же код, который позволяет нам преодолевать мембрану перехода.

Тарас присоединился к Итану, разглядывающему карточку.

– А нам не дашь? – спросил Шалва.

– Вам кюар ни к чему. – Иннокентий показал лобовскую улыбочку. – Без обид, э? С другой стороны, если сможете запомнить, почему бы и нет.

– Да, с памятью у меня проблемы, – грустно признался Штопор. – Могу запомнить любую карточную комбинацию или цель, но с геометрическими фигурами беда.

– Я бы всё-таки попробовал запомнить, – сказал Ларин.

Иннокентий вытащил ещё один кюар-код, передал ему.

– На всякий случай сделал копию.

– У тебя всё? – спросил Шелест.

– Нет, – расплылся математик в несвойственной ему ухмылке. – Этот же алгоритм даёт нам прямой выход в любую точку земного шара. То есть нам не надо будет мучить парней из сто одиннадцатого реала, как раньше, и просить их перенести в нужное место. Мы сразу можем переходить в любую точку с известными нам координатами. Хотя опять-таки надо потренироваться с запоминанием географических координат. Но если Таллий смог это сделать, сможем и мы.

Снова комнату окутала глубокая тишина, будто в ней не было живых людей.

– Давайте проверим! – загорелся Шалва.

– Я уже проверил, – произнёс Иннокентий самодовольно.

– Как?!

– Побродил с Итаном по его реалу, обалдел, конечно. Но кюар работает.

Шалва шумно выдохнул.

– Буханный мамай! Представляете, каких дров мы можем наломать?!

– Эт точно, – искривил губы Утолин.

– Я имею в виду – на раз закончим СВО! Достаточно ведь выкрасть поводырей НАТО и ЕС, вынуждающих украинцев истреблять самих себя по воле идиотов!

– Мы уже один раз промахнулись, – покачал головой контрразведчик. – Ликвидировали Зе, и что? На его месте ещё более жестокий кретин, патологически ненавидящий всё русское! Ненависть к русским у бандеровцев в крови. Её даже нельзя назвать зверской, это адская, сатанинская, дьявольская злоба! Они хуже фашистов, потому что научились манипулировать людьми и предавать всех, с бешеным удовольствием занимаясь казнями невинных!

– Валера! – негромко сказал Шелест.

Утолин сжал губы, постоял, глядя на застывших с квадратиком кюар-кода Лобовых, и вышел.

Все молча смотрели ему вслед.

– Погиб его брат, – пояснил Шелест. – Нацисты пытали его сутки, пока он не умер.

Тишина, последовавшая вслед за этим, длилась минуту.

– Это нам знакомо! – выговорил сдавленным голосом Штопор, у которого недавно погиб племянник. – Вот для чего мне нужен свободный кюар. Я бы устроил бандеровцам достойную встречу с их боссом!

– Ладно, мы ещё поговорим о наших следующих операциях. – Шелест посмотрел на Тараса. – Вы готовы к выходу?

– Так точно.

– Предупредите, когда пойдёте.

– Переоденемся, вооружимся и стартуем.

Шелест вышел.

– Собираемся, – сказал Тарас.

Понимая, что операция по освобождению любимых женщин требует особой подготовки и тщательного продумывания деталей, решили не мчаться сломя голову в восемьдесят восьмой реал и на всём скаку рубить головы охранников, как выразился ёрник Штопор. Все понимали, что риск велик, что им подготовлена ловушка, но о каком-нибудь обмене речь не шла. Конечно, можно было по-рыцарски предложить Таллию, за спиной которого маячила ИИмперия, обменять себя на пленниц, как делалось в прошлые времена, однако эпоха рыцарских поединков прошла, наступила эра глобальной лжи и обмана, и надеяться на честь и совесть искусственного интеллекта, да ещё и управляемого далеко не рыцарями, не следовало категорически.

Тарасу доверили общее командование операцией, и он не стал возражать, имея мощный опыт десантных рейдов как будучи в ЧВК, так и в «Бесогоне». В отличие от Иннокентия, получившего в своей восемьдесят восьмой версии мироздания биотехнические и нанотехнологические дополнения, и даже от «ближнего» по числу реалов «брата» Итана, жителя сорок первого варианта реальности, он не имел вшитых в тело чипов и наноформов, позволяющих «братьям» выживать в экстраординарных ситуациях, поэтому изучал новый кюар-код с ожесточением загнанного в угол беглеца, гоняя «интерфейс памяти» чуть ли не до изнеможения.

Итан быстро научился применять новые расширения собственного мозга, потратив на тренировки чуть больше сорока минут. Тарасу на это понадобилось вдвое больше времени, однако он справился-таки с задачей, оповестив «братьев». Вместе они часа два упражнялись, совершенствуя способности организма вызывать друг друга без помощи раций, а главное – переходить границы реалов, намечая координаты точки выхода. Для этого они по десятку раз уходили в соседние версии реальности, промахиваясь всё меньше, пока Иннокентий не объявил отбой.

– Я уже говорил, что для точного попадания в нужную точку на территории любого реала нужно владеть хорошей географической памятью. Не просто называть самому себе место, куда хочешь попасть, типа: хочу в Жуковку или хочу в Лондон, – но и представлять район выхода вживую, каким он выглядит в реальности. Поэтому нам ещё предстоит изучать карты и запоминать внешний физический облик точек выхода.

– А на Луне можете выйти? – внезапно поинтересовался Шалва, с завистью наблюдавший за кюар-шнырянием Лобовых.

На Иннокентия этот вопрос подействовал как откровение бога. Он вытаращил глаза, хлопнул Шалву по плечу и проговорил с досадой и восторгом:

– Чёрт меня подери, дружище! Я об этом даже не думал! Действительно, мы посещали только линейную цепочку реалов, побывали в даже в том, где Землю постигла катастрофа, но никогда не мечтали о космосе! Колоссальная идея!

– Дарю, – ухмыльнулся Топоридзе.

– Просто вы не знали о пределах возможностей кюар-кода, – сказал Итан. – Добавка пикселей помогла в мозгу создать новое расширение связей, и мы, наверно, можем выходить за пределы Земли.

– Жалко, – сморщился Шалва. – Почему я не ваш брат? Мне тоже хочется погулять по космосу. Кеша, придумай доп специально для меня.

– Попробую, – пообещал Иннокентий.

– Что значит – специально для меня? – с упрёком сказал Миша Ларин. – Эгоист! А для нас? Мы тоже хотим побродить по космосу.

– Ладно, возьму тебя с собой, – сказал Шалва. – Давайте попробуем прямо сейчас прыгнуть на Луну. Или сразу на Марс.

– Я вам прыгну! – с угрозой проговорил Шелест, поглядывающий на часы. Он прибыл в дом отдыха к одиннадцати часам, уставший как грузчик после рабочего дня, но так и не присел. – У нас нет времени на эксперименты.

– Да и рискованно, – сказал Саша Петров. – На Луне нет воздуха и температура там под минус сто пятьдесят градусов. На Марсе немногим лучше.

– Закрыли тему! Время выходить.

Бесогоновцы собрались в гостиной, ещё раз проверяя амуницию, технику связи и оружие. На всех семерых были разные спецкостюмы, почти не отличавшиеся друг от друга по виду, но имеющие свои функциональные особенности.

Подчинённые Тараса надели российские мультикамы «стрелок», так как для них они были привычнее, а чтобы пользоваться костюмами из «поздних» реалов, надо было специально тренироваться.

Итан и Тарас предпочли «хамелеоны», Иннокентий – «скорпион», в котором он и прибыл из восемьдесят восьмого реала. Разумеется, эти комби-комплексы имели больше разных приспособлений и дополнений. Чего стоило только распределённое по всему костюму программное обеспечение встроенного компьютера, не говоря уже о системах наведения оружия или о простеньких блоках саморемонта костюмов. И всё же ни Штопор с Михаилом, ни оперативники Шелеста, ни сам Тарас не захотели носить «умные защитные комбинации», способные обходиться без носителей, как пошутил Шалва. На них остались не менее грозные «стрелки», превратившие владельцев в киберсолдат.