– Думаешь, это возможно?

– Подключим умные головы, – осклабился Шалва.

– Свою имеешь в виду? – осведомился Ларин.

– Почему, Иннокентий у нас математик, придумал кюар, придумает и ещё что-нибудь не менее интересное, чтобы справиться с ИИмпериями.

– Оптимист, – покачал головой Саша Петров.

– Почему? Реалист.

Снаружи донёсся гул подъехавшего автомобиля.

Выглянули в окно: это был броневик «Титан», из которого выбрались на снег двое мужчин в зимних полушубках, Шелест и Утолин.

Их встретили стоя.

Тарас вытянулся по стойке «смирно».

– Товарищ полковник, вверенное мне ударно-десантное подразделение…

– Садитесь. – Шелест пожал руки бойцам, то же самое сделал Утолин, расселись кто на чём уместился.

– Как там дела у Жоры? – спросил Шалва.

– Удалили пулю, задето лёгкое, но выкарабкается.

– Можно к нему съездить?

– Позже. – Шелест прошёлся льдистым взглядом по лицам бесогоновцев. – Новости слышали?

– Обсуждаем инфовброс о переговорах делегации наших олигархов с нацистами, – ответил Тарас.

– Да, невиданное дело мы совершили.

– Не всё так просто.

– Значит рано ещё радоваться? Нас убирают с поля?

– Отдан приказ расформировать «Бесогон», – мрачно сказал Утолин.

Лица повернулись к контрразведчику.

– Этого следовало ожидать, – кивнул Тарас.

– Ещё хуже идея переподчинить его.

– Кому? – удивился Ларин.

– Ходят слухи – Федеральной Службе охраны.

Бойцы обменялись красноречивыми взглядами.

– Ну, это ещё не так страшно, – буркнул Шалва.

Шелест поморщился.

– Ваши кондиции намного выше. Боюсь, вас начнут прессинговать и бросать на ликвидацию, а то и хуже – на охрану и сопровождение.

Тарас сжал зубы.

– Этого… не будет!

– Надеюсь. Плохо то, что мы не закончили чистку фронта. По-прежнему появляются отморозки, потерявшие человеческий облик, издевающиеся над бойцами и обманывающие вышестоящих начальников. А ещё хуже, что их прикрывают ещё более гнусные фигуры с генеральскими погонами.

– Вот их и надо убирать в первую очередь! – процедил сквозь зубы Шалва.

– Приказано согласовывать каждую нашу операцию с Главштабом.

– Что?! – выдохнул Ларин. – Вы серьёзно?! Тогда нам конец!

– До этого ещё далеко, – сказал Утолин. – Своё слово ещё не сказали Совбез и РОК. Есть надежда, что у нас будет карт-бланш. А пока что продолжаем идти по плану. Ординарцами и телохранами майора Величко из бригады «Север» служат бывшие уголовники по кличке Каша и Грузин, которые не стесняются брать с солдат мзду и даже избивать их палками и кастетами. Все трое должны исчезнуть!

При слове «Грузин» Шалва раскрыл глаза шире, с недоверием посмотрел на Утолина, сказал, когда тот закончил:

– Этот Грузин точно грузин?

– Да, Гога Габриадзе.

– Убью курву!

Шелест усмехнулся.

– Бандиты не имеют национальности.

– А что, в их части нет чистильщиков, которые должны заниматься такими делами?

– Не везде они есть, а бойцы иногда боятся докладывать вышестоящему командованию о беспределе.

– бог ты мой, до чего дожили при «свободе» капитализма! Не хватало нелюдей среди укропов, так они ещё и у нас плодятся!

Ларин засмеялся.

– Ты говоришь как Шварц в фильме «Красная жара». Мы долго ржали.

– Не помню.

– «Проклятый капитализм», да ещё с таким акцентом, что зал упал.

Шелест посмотрел на опустившего голову Тараса.

– Лобов?

Он остался сидеть в той же позе.

– Ты знаешь моё мнение.

– Но этих ублюдков надо ограничить в любом случае! Чтобы другим неповадно было! Может, кто задумается.

– А вслед за ними придётся ликвидировать и вышестоящие «крыши», так?

– Надо! – жёстко проговорил Утолин. – Кто это может сделать, если не вы? Возьмёте их живыми – ещё лучше, они всё расскажут перед камерой, а мы вывесим их признания на всех площадках.

В комнате стало тихо.

Потом Тарас поднял голову.

– Хорошо, давайте ориентировку.

Капитан Величко ужинал в блиндаже сто первого штурмового батальона, расположенного в одиннадцати километрах от городка Сумы, ранее занятого украинскими солдатами.

Шёл десятый час вечера, фронт гудел непрерывно, изредка бухая так, что вздрагивала земля и начинала мигать лампа, работающая от аккумуляторов.

В блиндаже было натоплено, и капитан был раздет до пояса. Он был волосат, грузен, всё его белое тело, даже на спине, покрывали жировые складки, но было видно, что в молодости (хотя ему и сейчас исполнилось всего двадцать пять лет) он занимался спортом, а точнее греко-римской борьбой.

Широкое лицо капитана с узким лбом и глубоко посаженными тёмными глазами казалось блином, покрытым оспинами и дырками, толстые губы кривились, и ел он, наворачивая из котелка кашу с тушёнкой, так что трещало за ушами.

Ухаживали за комбатом двое бойцов, получившие прозвища Каша и Грузин, оба бывшие зэки, воры, отпущенные на фронт замаливать грехи. Каша был почти таким же громадным, как босс, и походил на него как брат, только глаза у него были вечно осоловелые, словно у алкоголика. Губы Каши тоже были поменьше, и фигура с висящими чуть ли не до колен руками напоминала медвежью.

Грузин был тощ, высок, темнолиц, горбонос, зарос чёрной бородой и двигался с кошачьей грацией, будто он подкрадывался, что всегда пугало бойцов батальона.

Величко допил водку из фляжки, бросил пустую Грузину.

– Налей ещё.

Дисциплина в штурмовых подразделениях российских войск поддерживалась серьёзно, и такие вольности, как снабжение армии на передовой алкоголем или «нештатной» пищей, не допускались даже в среде высшего командного состава. Но на третий год войны добытчики армии подсуетились, приспособились к походной жизни, чёрные фуражиры, предлагающие за большие деньги любой продукт и вид алкоголя, обнаглели окончательно, и кое-какие командиры среднего звена, от ротного до комбата, не брезговали воровством и пользовались своими «привилегиями» жить комфортно и на войне. Таких было мало, но были, и даже отправка проштрафившихся офицеров под трибунал мало чем изменила психику негодяев.

Величко как раз был из таких. За ним ещё с гражданки тянулся шлейф инцидентов: участие в драках, попойках, избиении солдат, в «голых вечеринках» с участием «сестёр лёгкого поведения» и грабежах. Но благодаря умению договариваться с начальством, изворачиваться и лгать он всегда находил поддержку среди нечистоплотных военачальников, а когда стал обслуживать заместителя главного военного прокурора Мышевца, поставляя ему «секретарш», то и вовсе потерял страх. Даже последний инцидент с избиением раненых бойцов ординарцами комбата Кашей и Грузином (да он и сам с удовольствием измывался над такими же ребятами, заставляя их идти в бой, не долечившись), не надоумил Величко остановиться. Несмотря на то что его босс Мышовец внезапно уехал в Москву, капитану казалось, что ему всё дозволено, бойцы его боятся и не сдадут, и он продолжил свой окопное царствование.

– Сколько собрал? – спросил он Грузина, принёсшего ещё одну фляжку.

Величко имел в виду, что бойцы, отправляющиеся на отдых или на ротацию, должны были платить «за жизнь». Такса с рядовых была скромная – пять тысяч рублей, с младших офицеров – двадцать тысяч.

– Двое отказались, – буркнул Грузин. – Набрал семьдесят кусков.

– Мало!

– Ничо, поработаю с ранеными пацанами, что не пошли в лазарет, им больше дают.

– Кто отказался?

– Сибиряк и Сохатый.

– Эти не отдадут, – ухмыльнулся Каша. – Дерутся как черти и стреляют будь здоров.

– Обломай.

– Легко сказать, сам попробуй.

Величко сделал ещё несколько глотков из фляжки, заел кашей. Вспотел. Глаза его заблестели.

– Гони их сюда.

– Они только что сменились…

– Волоки!

Грузин откинул полог блиндажа, пахнуло холодом, ординарец исчез.

Каша протянул капитану нательную рубаху цвета полыни.

Величко отмахнулся.

– Не на приёме.

Вызванные спустились в блиндаж через пять минут.

Оба были в боевых костюмах, но без оружия.

Кряжистый Сибиряк глядел исподлобья, его спутник Сохатый, высокий, с длинными волосами, связанными на затылке в пучок, сверкал рысьими глазами.

– В чём дело? – спросил Величко, не вставая с топчана. – Почему не отдаёте долги?

– Мы никому ничего не должны! – угрюмо бросил Сибиряк.

– Вы не сдали в общак за увольнение.

– Не сдавали и не будем!

– Чего?! – вылупил глаза Величко. – На передок захотелось?!

– Пошли, Серёга. – Сибиряк повернулся к выходу.

– Я тебе пойду! А ну стоять! Гога, врежь этому лоху!

Грузин размахнулся… и его кулак наткнулся на возникшую как бы ниоткуда твёрдую руку в перчатке. Человек, проявившийся как призрак, крутанул руку ординарца так, что тот завопил, сгибаясь. Удар в ухо отбросил его в глубь блиндажа.

Стало тихо.

Потом в блиндаж беззвучно пустились трое бойцов в мультикамах «стрелок». В руках они держали пистолеты-пулемёты «Бизон‑5». Шлемы накрывали головы, но опущенные забрала не позволяли видеть их лиц.

Грузин сообразил первым, что появление «призраков» ничего хорошего не предвещает, рванулся к стоечке у стены с лежащими на ней автоматами.

Тот же «призрак», что остановил его, оказался быстрей, они встретились, и ординарец Величко начал махать руками как незабвенный Ван Дамм. Однако уже через три секунды он снова отправился в короткий полёт, ударился головой о бревенчатую стенку блиндажа и затих на полу.

– Не дёргайся, гений дзюды! – с презрительной ненавистью проговорил десантник. Добавил что-то по-грузински, перешёл на русский: – Если бы не приказ командира, я бы тебя грохнул!

– Вы… хто?! – опомнился Величко.

Вперёд вышел широкоплечий боец под два метра ростом.

– Вы двое, – его палец ткнул в Сибиряка и Сохатого, – возвращайтесь в расположение роты. Никому ни слова о том, что тут происходит.

Штурмовики ошеломлённо переглянулись.

– Вы… наши? – пробормотал Сохатый.

– Ваши, – хохотнул десантник на голову ниже, но такой же широкоплечий. – Мы из тех, кто куёт победу.

– Шустрей! – сказал второй, подтолкнув Сибиряка. – И рот на замок!

– Будем как рыба об лёд! – пообещал здоровяк.

Оба штурмовика исчезли.

– Как будем паковать? – спросил третий десантник.

– Стандартно, – сказал Тарас.

Ещё до старта в кюар-трек они обсудили план действий, предусматривающий прыжок в сто одиннадцатый реал и выход по рассчитанным координатам в место расположения батальона Величко. Всех бесогоновцев Тарас брать с собой не стал, оставив в сто одиннадцатом Сашу Петрова и Сашу Поварова, и на опорнике батальона с блиндажом для его командира они появились втроём. Особых препятствий для выполнения задания не предвиделось, поэтому по стандартному раскладу надо было просто переправить комбата и его приручённых бандитов в сто одиннадцатый реал. Но, как известно вопреки высказыванию Эйнштейна, что бог не играет в кости, на самом деле он с удовольствием использует случай в своих целях, отчего неожиданное происходит чаще ожидаемого.

Тарас шагнул к бывшему борцу, вскочившему с топчана, собираясь «ласково обнять» эту волосатую, потную, вонючую гориллу, но в этот момент раздался удар, и стоявший сзади всех у входа в блиндаж Ларин кубарем покатился по полу, едва не сбив с ног Шалву.

Затем на фоне брезентового полога возникли две фигуры в спецкостюмах, ещё более навороченных, чем комбезы «стрелок» на бесогоновцах, направившие на них стволы излучателей на плечах. Тарас узнал этот вид оружия, называемого «универсал». Вывод созрел сам собой: в блиндаже появились спецназовцы из восемьдесят восьмого реала, но не Иннокентий и не Итан. Это мог быть только Таллий в сопровождении телохранителя.

Цокнули невидимые когти, в блиндаж запрыгнуло безголовое чудище, нёсшее на спине гранатомёт АШГ‑40. Робот-собака!

Однако как быстро ни двигались пришельцы, бойцы Тараса успели направить на них стволы пистолетов-пулемётов, а Штопор даже сделал шаг влево, улучшая обзор и заставляя гостей реагировать на его угрозу. Сам Тарас, уже дотянувшийся до волосатого плеча капитана Величко, повернул «Бизон» таким образом, чтобы лазерный лучик упёрся в металлический лоб первого гостя.

Тот замер, извещённый, наверно, гарнитурой костюма о луче лазерного целеуказателя.

Движение в блиндаже прекратилось на несколько мгновений.

Потом опомнившийся комбат рванулся к Таллию с воплем:

– Вы от Руслана Марковича?! Убейте этих мерзавцев, это террористы!

Но первый гость повёл себя не так, как рассчитывал Величко, обманутый в ожиданиях. Видимо, капитан решил, что к нему заявился защитник, посланный крышующим его прокурором.

Таллий поднял руку, и наперерез капитану прыгнул робопёс. Величко резко свернул, однако не удержался на ногах и грохнулся всей тушей на дощатый пол блиндажа.

Грузин, так и сидевший в углу, поднял голову. Растерянный Каша привстал с импровизированного табурета, кинулся к боссу, проявив невиданную заботу о командире. Но замер, когда напарник Таллия навёл на него ствол «универсала», поднял руки:

– Я ни при чём…

– Как же вы предсказуемы, братья, – скучным голосом проговорил Лобов из сто одиннадцатого реала. – И неосторожны. Зачем вам эти уроды?

– Потому что они уроды, – угрюмо проговорил Штопор. – А мы чистильщики.

– Ну да, я слышал, бесогоновцы. Вам-то что? Зачем вы занимаетесь такой мелочёвкой, рискуя жизнью? Вот, к примеру, Итан в сорок первом реале захватил аналитика Главбанка, а Иннокентий у себя словил намного более крупную рыбу – главного программиста ИИмперии. Хотя это ничего не даст, процесс запущен и его не остановить. А вас почему используют как самых обычных следаков за мелким ворьём?

– Кто-то же должен заниматься ворьём?

– Можно подумать, он нам посочувствовал, – буркнул Михаил.

– Капитан! – оборвал Ларина Тарас. Посмотрел на «брата». – Зачем ты здесь?