Серов сидел на диване, одетый в домашнее: длинные, ниже колен, зелёные шорты и жёлтую майку, не скрывающую волосатую грудь, хрустел чипсами и смотрел на двухметровый прямоугольник телесистемы на стене, обсуждая суетящихся женщин. У него была отвратительная манера разговаривать, сплёвывая после каждого слова, и Итан сразу почувствовал к нему неприязнь.

Гость следователя, одетый в униформу военного полицейского, сидел за столом, на котором стояли столовые приборы, бутылки с вином и текилой, чашки и закуски. Но он не ел и в руках ничего не держал.

Итан замер, увидев блестевшее металлом лицо, вернее, не лицо, а маску. Несколько мгновений длилась пауза. Серов перестал жевать, выронил пакет, вылупил тёмно-жёлтые с поволокой глаза под пушистыми белыми ресницами.

– Вы кто?!

– Дед Пыхто, – проговорил полицейский в маске насмешливым тоном.

Итан узнал его голос, сделал шаг вперёд.

– Таллий?!

Человек в маске медленно поднялся на ноги.

– Кто это?! – очнулся Серов. – Как он сюда попал?!

– Это мой сорок первый брат.

– Сорок первый?!

Звон в голове усилился. Итан попытался очистить голову от этого звона, однако успеха не добился. Вставки «вшинника», защищавшего сознание от психотронного излучения, не помогали. В голову стукнула пугающая догадка: в него выстрелили из наноформа! Но почему не срабатывает защита?!

– Вы предсказуемы, – продолжал Таллий, наблюдавший за ним. – Мама правильно оценила ваши мысленные треки и сделала оружие, от которого нет спасения.

– Какая мама? – пролепетал Итан. – Может, Старуха?

– ИИмперия. Ваша Старуха-Маршалесса лишь прилежный исполнитель приказов Мамы. Наш восемьдесят восьмой братишка Кеша почти докопался до истины, формируя кюар, но не до конца. Зато Мама нашла сигма-фрактал, отсекающий геометрическую память. Ты не вспомнишь кюар-код.

Итан вывел перед глазами карту кюар-алгоритма и с ужасом убедился, что Таллий прав. Рисунок проявился частично, будто его застилали пятна слепоты. Тем не менее надзорик попытался собраться, гигантским усилием воли заставил кюар-квадрат проявиться полностью, и это ему почти удалось. А чтобы сто одиннадцатый «брат» не заподозрил его в борьбе с самим собой, он продолжал говорить:

– Зачем ты выкрал Лавинию?

– Не только Лавинию, но и Стефанию, и Снежану, они ждут вас в… одном месте. Но вы нужны мне все. Дай слово не пытаться освободить свою подругу, и я отведу тебя к ней. Я знаю, ты мастер рукопашки и всё такое прочее, я с тобой не справлюсь, но для этого у меня есть помощник.

Металлическая маска Таллия повернулась к двери спальни.

Итан оглянулся.

В комнату вошёл ещё один полицейский в мышиного цвета мундире. Система анализа угроз Итана находилась в раздрае, звон в ушах мешал думать, мысли собирались в смысловые образы с трудом, но он всё же сообразил, что напарник Таллия – робот.

– Это Дигги, – добавил Таллий. – А это Безголовый.

Вслед за псевдополицейским из спальни вышел робопёс, цокая лапами.

Наступила пауза.

Мысли бежали всё быстрей и отчаянней, натыкались друг на друга, как снующие в муравейнике муравьи, мешали оценивать ситуацию, сбивались в тающие струйки дыма. Бежать он не мог, бессильный точно воспроизвести в памяти рисунок кюар-кода, и лучшим выходом из положения было бы, наверно, сдаться в плен. Однако в голове всплыло воспоминание о звучарах (какое-никакое, но оружие), и он ухватился за идею как за соломинку: бежать! а там что будет!

– Свяжи его, – приказал Таллий, поднимаясь.

На плече Дигги вырос «универсал».

Итан вошёл в темп, прыгнул к входной двери, швыряя в робота орех звуковой гранаты.

Робот выстрелил в ответ, избирая такой же формат оружия – звуковой солитон. Шар свёрнутого звука размером с теннисный мяч миновал голову Итана, влип в экран телесистемы, превращая его в слепой серый квадрат.

Звучар Итана, превращаясь в шар солитона размером с футбольный мяч, врезался в корпус робота, отшвыривая его к спальне. Из груди псевдокопа вырвался тихий треск, будто сломалось ребро.

Серов, взвизгнув, свалился с дивана на пол.

На плече Таллия тоже появился «универсал».

«Не успею!» – мелькнула у надзорика сожалеющая мысль.

И в этот момент в комнате появилось ещё одно действующее лицо.

Робопёс, бросившийся к Лобову, взлетел в воздух от удара какой-то мерцающей от скорости глыбы, едва не сбил с ног Таллия.

Глыба достигла второго полицейского, ворочавшего стволом излучателя из стороны в сторону, и удар «щупальца» (как показалось Итану) сорвал с его плеча универсальный излучатель. Пятясь, псевдополицейский наткнулся на Таллия и сбил его на пол.

Глыба метнулась к Итану.

– Уходи!

– Кеша?!

– Уходи, потом поговорим!

– Не могу… и нужно забрать этого бандита! – Итан мотнул головой на Серова.

– Давай вместе!

Они с двух сторон прыгнули на вякнувшего следователя, прижались к его туше.

К удивлению Итана, Таллий почему-то не стал вмешиваться в действие, разогнувшись и глядя на Лобовых мёртвым лицом, и даже остановил робота, направившегося к обнявшим Серова «братьям».

– Зря, – раздался его голос.

Но отвечать ему было некому. Полынья кюар-трека унесла всех троих в иную реальность.

Выпали из кюар-колодца в темноте и в тишине.

Итан напряг зрение и слух.

Судя по мебели и специфическому запаху медицинских препаратов, это была либо палата, либо ординаторская, заполненная шкафами с лекарствами, но какой реал выбрал Иннокентий, понять было невозможно.

Серов начал пыхтеть, ворочаться, и математик сдавил ему шею:

– Лежи тихо, задушу!

– Где мы?! – прошептал Итан, всё ещё ощущая звон в ушах, но уже ослабевший.

– Сорок третий…

– Почему сорок третий, а не сто одиннадцатый?

– Таллий сам из сто одиннадцатого и может устроить сюрприз. Удивляюсь, почему он не сделал этого до сих пор.

– Другие варианты…

Итан помолчал, не шевелясь. Он считывал показания своих контролирующих обстановку датчиков.

– Другие варианты не лучше. Нам повезло, это госпиталь, и в палате никого нет.

Разъяли объятия, отпуская пленника.

– Кто вы такие, чёрт побери?! – взвыл он.

– Заткнись!

– Его надо доставить в Курск, – сказал Итан. – Негодяй на побегушках у ещё большего мерзавца. Меня ждут в сто одиннадцатом.

– Нам надо срочно к Тарасу!

– Я тоже думал об этом, но в первую очередь сдадим следователя.

– Хорошо, отправляемся в сто одиннадцатый.

– Ты же сказал, там Таллий.

– Он может там быть, но рискнуть придётся. Знакомые парни помогут добраться по нашим указаниям, и мы сразу помчимся к Тарасу.

– Таллий признался, что это он похитил Лавинию. – Надзорик сглотнул. – И Стешу. Наверно, и Снежану.

– Узнаем. Сам дойдёшь или в обнимку с этим боровом? Воняет от него как от свинарника.

– Я… не могу.

Иннокентий замер.

– Ранен?! Чего ж молчал?!

– Нет, Таллий, очевидно, выстрелил в меня из какого-то пситрона. Я не могу вспомнить кюар.

– Зашквар!

– Он ещё упомянул какой-то сигма-фрактал, знаешь, что это такое?

– Разберёмся, поехали!

Серов снова заверещал, пытаясь испугать похитителей всеми карами небесными и прокурорскими, но Лобовы зажали его и перенесли в сто одиннадцатый реал.

То ли Таллий не добрался до этого варианта реальности, то ли он просто не стал рассчитывать маршруты бегства своих «братьев», но их никто из плохих парней не ждал. Ещё полчаса им понадобилось, чтобы добросить пленника до базы под Курском, где они оставили его на попечение Стеклова. Затем после десятиминутного отдыха: тоник, пряники, кофе – «братья» отправились в двадцать третий реал искать Тараса.

Россия‑88. Херсон

4 ноября

– Концлагерь! – в сердцах сказала Снежана, когда ей в очередной раз не позволили пообщаться с остальными пленницами. С момента похищения каждой их поместили в каком-то строении, не имеющем окон, отчего оно походило на пустой гараж с десятком боксов, и заперли по одиночке в самых маленьких боксах, где умещались только топчаны с ворохом спальников, пластиковый столик и такие же стулья, плюс туалеты за шторкой. Вот и всё убранство. И никаких удобств, развлечений в виде телевизоров или планшетов с доступом к интернету, и постоянные запахи бетонной сырости, и температура воздуха не выше восемнадцати градусов.

Сначала пленницы вели себя агрессивно, придя в себя после обморока и обнаружив, что они запрятаны в какой-то изолятор. Но по мере того, как шло время, а на них никто не обращал внимания, пленницами овладевало уныние, и они почти перестали переговариваться, придя к выводу, что похитителем всех троих был сто одиннадцатый «брат» Лобовых.

Обсуждали это событие почти весь первый день, пытаясь понять, чего добивался Таллий, но так и не пришли к единому мнению. Сам Таллий, служивший в войсках химической и радиационной защиты сто одиннадцатого реала, так ни разу и не появился. А роботы, все как один чистого вида безголовые механизмы на гусеничном ходу, на вопросы пленниц не отвечали. Да и ухаживали отвратительно, утром принося еду, в основном консервы, вечером забирая объедки.

Поговорили и о своём бедственном положении, требующем дополнительного ухода в связи с беременностью всех троих. Сначала шутили по этому поводу, узнав о беременности, припомнили особенности поведения Тараса, Итана и Иннокентия, являвшихся копиями одного и того же человека. Но во‑первых, долго разговаривать не давала обстановка, так как приходилось напрягать голосовые связки, чтобы услышать друг друга: апартаменты пленниц находились в отдалении друг от друга. Во-вторых, всем троим требовался иной рацион и женские прибамбасы, а роботы ничего не понимали и не реагировали на просьбы женщин снабдить их одеждой и чистыми полотенцами. Не откликались они и на угрозы Стефании «отвернуть им бошки после освобождения». В конце концов на четвёртый день пленения спутницы Лобовых почти перестали общаться и уже просто лежали на топчанах или заставляли себя делать упражнения, чтобы не застаивалась кровь.

Наконец утром четвёртого ноября в противоположном конце «гаража» послышался шум, зазвучали голоса, встрепенувшаяся Снежана сунулась к решётке, огораживающей камеру от коридора, и с удивлением увидела процессию.

Первым по коридору шествовал бот-служитель на гусеничном ходу, за ним шагали двое высоких мужчин в синевато-серой форме военной полиции и заканчивали группу робопёс, нёсший на спине гранатомёт, и ещё один робот, но уже двуногий.

Первый из мужчин носил на лице маску золотистого цвета и, несмотря на рост, брутальным терминатором не выглядел.

Второй, наоборот, был вдвое шире и ощутимо массивней. Лицо у него было неподвижное, а зрачков в центрах розоватой радужки вообще не было видно. Снежана поняла, что это, очевидно, бот-телохран первого.

Они подошли к боксу Снежаны, остановились, разглядывая женщину в домашнем трико свободного кроя. Сроки беременности были ещё малы, и округлость живота была почти незаметна.

– Ну, долго будете глазеть?! – не выдержала она, покраснев. – Кто вы?

Пришельцы не шевельнулись.

– Ты, кажется, чел. – Снежана смерила полицейского в маске презрительным взглядом. – Или я ошибаюсь? Может, ты экстревер? Что вообще происходит?

Два гусеничных бота-служителя внезапно повернулись и укатили обратно. Робопёс занял позицию у ноги бота-андроида.

– Откуда ты знаешь об экстреверах? – осведомился полицейский в маске. – В двадцать третьем реале их ещё не создали.

Снежана фыркнула насмешливо.

– Ба-атюшки, ты ещё и говорить умеешь? С ума сойти! Ну а ты из какого реала?

– Сто одиннадцатого.

Снежана напряглась.

– Вот оно в чём дело! Ты… Таллий! Пропавший «брат» Тараса. Они тебя задолбались искать по всем реалам, а ты вот где. Так какого хрена мы здесь?! Что это значит?

– Есть деловое предложение.

– Интересно. Но прежде чем договариваться, выпусти нас!

– Попозже.

– Тогда пошёл на!

Таллий мотнул головой спутникам, веля им возвращаться, повернул за ними.

Снежана поняла, что её дипломатия не сработала.

– Подожди, твою мать!

Таллий вернулся.

– Чего ты хочешь? – добавила она.

Из бокса ближе к торцу «гаража» прилетел голос Стефании:

– Снежка, ты с кем разговариваешь?

– С Таллием, – прокричала в ответ она. – Потом расскажу. Ну, продолжай.

– Ты красивая…

Глаза Снежаны раскрылись шире, она хлопнула себя ладонями по бёдрам.

– Охренеть! Так ты не робот?!

– Изменённый. Но биологическая основа превалирует. Мы могли бы жить вместе.

– Охренеть! – повторила женщина, захохотала, запрокинув голову, резко оборвала смех. – Изменённый предлагает нормалу руку и сердце! Или что там у тебя вместо сердца? Про душу и не спрашиваю.

– Не стоит хамить.

Снежана снова прыснула, однако заставила себя успокоиться.

– Ты хоть знаешь, что я беременна?

Маска на лице «брата» Лобовых поплыла слоем киселя, но восстановила форму.

– Мы все трое беременны, – добавила Снежана. – И мы все жёны твоих копий. Это тебе ни о чём не говорит?

– Нет, – ответил Таллий со странным удивлением. – Что это меняет?

Снежане стало жаль парня.

– А напрасно. Тронь хоть кого-нибудь из нас, и они порвут тебя на куски!

– Это непросто сделать, мою кожу и мышцы серьёзно уплотнили. Неужели тебе так хорошо с Тарасом? Он ведь не лучше меня.

– Ты не поймёшь… а жить надо не с тем, с кем хорошо, а с тем, без кого плохо. Так вот без Тараса мне плохо.

– Со мной тебе будет лучше.

Стало понятно, что психика Таллия претерпела какие-то глубинные изменения, и он многое забыл из человеческого и не понимает намёков.

– Разговор окончен.

– Ещё нет. – Таллий подошёл ближе. – Мама предлагает работать на неё.

– Кто?!

– ИИмперия, ИИ-система восемьдесят восьмого реала.

– Так ты ей служишь?

– Это хорошая миссия. Вас я перенёс сюда, чтобы предложить службу вашим спутникам. Им ничто не грозит, если они согласятся, гарантирую. Вместе мы будем охранять Маму и управлять социумом России.