Иннокентий после похищения Петренко сутки просидел в ожидании результатов поиска Стефании, но так и не получив ни одного сообщения, при встрече сразу потребовал у директора ССБ отчёта, однако Рунге ничего не мог добавить к слову «работаем». Следователи допросили всех соседей Стефании, но даже та женщина, что сообщила о встрече с самим Иннокентием (было ясно, что к Стефании приходил Таллий), стала сомневаться в своих утверждениях.

– Так что мы будем делать, товарищ генерал? – возмутился Иннокентий, едва не добавив: распишемся в своём бессилии?

Даник Фетисович, одетый на этот раз в тёмно-зелёную военную форму с вензелем ВВП на плече (буквы расшифровывались как аббревиатура слов «важная военная персона, имеющая карт-бланш доступа правительственного уровня»), остался невозмутим.

– У нас два пути, – сказал он. – Первый – хакнуть браузер ИИмперии в Центре обороны. Второй – найти доступ к персонику Петренко.

Иннокентий фыркнул.

– Особенно хорош первый, легче не придумаешь. Заявиться к оборонщикам, попросить доступ к Маме, побеседовать с ней по-приятельски, попросить нужные сведения.

– Доступ у меня есть.

– Да ведь не в нём дело. Империя не дура давать нам в руки оружие, способное её нейтрализовать.

– Да, Мама не дура, – согласился Рунге. На сей раз на его щеке красовался не трёхмерный значок «лав», а какой-то символ, линии которого медленно меняли очертания. Текучий рисунок завораживал, и Лобов внезапно уловил его смысл: это был гипнотический иероглиф «рю-носкэ», расслабляющий собеседника иногда до такой степени, что тот терял осторожность. «Рю-носкэ» мог также играть роль и датчика наноформов, какой у математика прятался под кожей на виске.

– Но ведь вы с «братьями» справились с Баталером? – напомнил Рунге с лёгкой улыбкой.

– Баталер не чета ИИмперии.

– Тогда остаётся кража. Надо проникнуть в дом Петренко и скачать базу данных его персонального «Байкала».

Иннокентий пресёк желание напомнить собеседнику о Стефании.

– Может быть.

– Если хочешь, попроси «братьев» помочь.

Он помолчал, пряча раздражение.

– Не стоит пока их напрягать, сам справлюсь.

– Хорошо, но с Петренко надо решать быстро, пока за нами не послали ИИ-гвардию Мамы. Наши похищения плохих дядей плюс вбросы в интернет подняли панику в структурах власти, не говоря уже о либеральных средствах массовой информации. Президент вынужден реагировать, Совбез заседает практически непрерывно, так что давай, Иннокентий Иванович, готовься к грабежу Петренко.

– Мне нужен план дома и распорядок его обслуживания плюс сведения об охране.

– Всё готово.

– Что за ИИ-гвардию Мамы вы упомянули?

– Роботы-андроиды, почти неотличимые от человека. Новая версия. На фронт отвезли первую партию таких ИИ-солдат. По сути, это штурмовики-киллерботы для истребления живой силы противника. Малоуязвимы, хорошо вооружены, прошли крутое боевое программирование. После вашего весеннего нападения на Баталера ИИмперия выдала задание пермскому центру разработки наземных дронов, который сделал ей образцы. Теперь все терминалы и порты Мамы охраняются такими искусственными мужичками. Они могут действовать и самостоятельно, и в связке с оператором. Ты ведь тоже айтишник и программист, насколько мне известно, должен справиться?

– Похоже, отстал я, – с сожалением проговорил Иннокентий. – Каждый месяц на фронте появляются новые виды техники, а о киллерботах я только слышал.

– Европа в этом деле застрельщик, мечтая о нашем стратегическом поражении, и мы ни в коем случае не должны отставать. Предлагаю посетить наш центр боевого применения, выберешь экипировку и оружие.

– Оружие мне ни к чему, нужны мощные ИИ-сканеры и дешифровщики, чтобы взломать пароли Петренко.

– Отыщем.

– Кто меня подстрахует?

– Я, если позволишь.

Иннокентий с сомнением вскинул брови, и Рунге сказал со смешком:

– Я тоже подготовлен для работы в тылу, не кабинетная крыса.

– Извините…

– Ничего, я понимаю. Пошли.

Как оказалось, дача Петренко, а точнее, шикарная усадьба с двухэтажным особняком, дворовыми постройками и бассейном, располагалась в элитном посёлке на западе Московской области.

По той информации, которую выдали Иннокентию, в главном корпусе усадьбы насчитывалось девять комнат, из которых две были спальнями, плюс кабинет на втором этаже, занимающий пол-этажа. Иннокентию нужен был только он, однако, так как попасть в него напрямую не представлялось возможным из-за отсутствия точных координат коттеджа, пришлось заучивать расположение и остальных помещений.

Золотых унитазов и особой роскоши лазутчик в доме программиста не обнаружил, но гранитные стены и мраморный пол на всех этажах и во всех комнатах его позабавили.

Добирался он до особняка Петренко не без приключений.

К посёлку математика доставила обычная маршрутка, забирающая пассажиров от метро «Москва-Сити». Переодетый в форму Вооружённых сил России: зелёный полушубок, фуражка с меховой подбивкой, зелёные штаны, шеврон военного Надзора и погоны майора, – Иннокентий доехал до посёлка, миновал охраняемый пропускной пункт и дошагал до второй линии коттеджей. В сто одиннадцатом здесь обитали чиновники Минобороны, лидеры госструктур и министры правительства, в том числе министр цифрового развития Булатов, это не имело значения. Главное было, чтобы в родном реале оба имели прописку в том же посёлке, где обосновался Петренко.

Спросив у пожилой женщины, прогуливающей собаку, где располагается дом Булатова, Иннокентий улучил момент и перескочил в восемьдесят восьмую реальность, активировав все свои дополнительные техносигнатуры. Никого подозреваемого не обнаружил, дошёл до владений Петренко, оценил расположение в ряду других усадеб и с минуту размышлял, как лучше попасть внутрь коттеджа. Звонить в дом и придумывать причины, по каким майор Надзора хотел войти, было неправильно. Вариант с кюар-манёвром показался предпочтительней. Иннокентий снова нырнул в сто одиннадцатый реал, чтобы сориентироваться точнее и проявиться сразу внутри главного корпуса усадьбы, но уже в своём реале.

Идея оказалась удачной.

В сто одиннадцатой реальности россияне жили по «советским» законам, то есть верили людям на слово. Представившись курьером НВБ по Московской области, проверяющим системы наблюдения ВИП-жителей элитных посёлков, он был пропущен на территорию коттеджа, два охранника провели его в дом, где оставили на попечение управляющего. Иннокентий попросил шестидесятилетнего мужчину в лиловой ливрее принести стаканчик кофе, дождался, когда тот уйдёт, и спокойно шагнул в кюар-трек. Как будет чувствовать себя управляющий, принеся кофе и не застав гостя, можно было не переживать. Возвращаться Иннокентий собирался другим путём.

В коттеджном посёлке Петренко его встретила тишина. Гробовая, пришло на ум неуютное слово. Самого хозяина не было, так как он находился в изоляторе под охраной подчинённых Рунге, и бытовую нагрузку испытывали только информационные системы дома. Живые люди – охранники, уборщики и рабочие на участке занимались своими делами, да и присутствие их сократилось до минимума. Чип-секретарь Иннокентия оценил количество служащих в четыре человека, причём охранников было всего двое, и оба торчали в отдельной комнатушке за монитором.

Иннокентий снял с себя всё лишнее: полушубок, головной убор, перчатки, оставил всё на полу в прихожей. Растопырил все нервные линии, данные природой, и датчики, вживлённые в тело, превратившись в единый комплекс рефлекторного реагирования, призрачной тенью метнулся на второй этаж.

Дверь кабинета Петренко оказалась не запертой на ключ. Видимо, программист ИИмперии был абсолютно уверен в своей территориальной недоступности.

Приоткрыв дверь в комнату, диверсант определил места установки видеокамер: их было две – над дугой трёхмерного экрана и над дверью изнутри, запустил две «нанопули», и оба индивидора заклеили зрачки видеокамер полупрозрачными лепестками, излучающими визуальные картинки плывущих по небу облаков. После этого ничто не мешало ему сесть за стол и приняться за изучение компьютерного терминала российской ИИ-системы «Байкал».

Человек с улицы, как говорится в таких случаях, вряд ли справился бы с мудрёным «железом» «Байкала», охраняемого антивирусными системами, и Иннокентий даже с сожалением подумал, что для взлома браузера Петренко неплохо было бы заручиться помощью подруги Итана Лавинии, прославившейся как непревзойдённый хакер. Но он и сам, как математик, прекрасно владел программным обеспечением современных компьютеров, а в запасе у него была флешка с разработанным Лавинией супертрояном. Именно этот вирус и выдал взломщику код запуска Петренковского интеллектуального компьютера.

На скачивание его рабочих программ понадобилось около двадцати минут. Оставалось потерпеть ещё почти столько же, но процесс пришлось прервать раньше. Потому что в доме появились гости, которых Иннокентий не ждал. Да и ситуация изменилась.

Сначала компьютер высветил в глубине экрана изображение глаза, не человеческого и не птичьего, а скорее змеиного. По клавиатуре пробежали световые зайчики, меняющие зелёный цвет на фиолетовый и красный.

Потом компьютер проговорил:

– Нарушение протокола! Три секунды на блок!

Иннокентий на всякий случай максимально увеличил потенциал «вшинника», как называлась система пси-защиты мозга, и не прогадал.

На голову словно свалилась гранитная плита потолка. Сознание погасло, но ненадолго, «вшинник» нейтрализовал опасные частоты импульса (излучатель находился внутри компьютера, что означало – Петренко предусмотрел возможность взлома) и ударно прочистил мозги психотропным «нашатырём».

Тем не менее Иннокентий находился в отключке около трёх секунд, и за это время гости, ворвавшиеся в коттедж: три объекта, доложил сторож, один двойной нормал, один полуторный адекват и бот, – успели подняться на второй этаж.

Размышляя, что означает странная оценка сторожа: «двойной нормал» и «полуторный адекват», Иннокентий вытащил из морды «Байкала» крестик флешки, но скрыться не успел. В кабинет вломились нежданные гости.

Первым – высокий парень в форме военного полицейского, вместо лица – металлическая маска, вторым – атлет вдвое шире и массивней, также в форме копа, и третьим – четырёхлапый робопёс высотой в метр. На плече второго полицейского присутствовал «универсал», на спине робопса был закреплён автоматический гранатомёт АШГ‑40. Оба ствола смотрели точно в лицо Иннокентия.

Он разогнулся, медля с бегством.

– Таллий?!

Вместо ответа первый полицейский (ствол его оружия смотрел в потолок) шевельнул пальцем, заставив робопса прыгнуть к математику.

Иннокентий мог в доли секунды исчезнуть в кюар-колодце, но мстительная мыслишка подсказала ему другой вариант реагирования на атаку. Он в темпе переместился на метр левее, мысленно усилил защиту костюма и ударил робота ногой в бугор видеокамер.

Человеческая нога со ступнёй по колено весит до восьми килограммов. При ударе футболиста по мячу (в нём участвует и бедро) импульс достигает порой четырёхсот пятидесяти килограммов, и футболист может добить мяч от своих ворот до ворот противника. Но благодаря манипуляциям укрепления мышц и костей (стандартная нейрохимия) Иннокентий довёл импульс до тысячи килограммов на секунду, и робопёс, весивший примерно сто сорок килограммов, улетел в угол помещения как волан от удара ракетки.

Псевдополицейские, как две куклы, одинаковым жестом проводили тело робопса поворотом головы, повернулись к грабителю.

– Таллий, что происходит?! – не ртом, а скорее диафрагмой гулко проговорил Лобов, продолжая поддерживать экспресс-режим. – Это ты похитил Стефанию?!

Возникла пауза.

Робопёс поворочался, царапая пол когтями, встал на ноги, раскорячившись, но бросаться больше не стал.

Губы на металлическом лице первого полицейского не шевельнулись, оно и в самом деле представляло некую маску, возможно, даже сугубо материальную, но стал слышен его искажённый голос:

– Приказ…

– Что?!

– Приказ… должен… быть… исполнен.

– Так давай обсудим! Что с тобой? Почему не звонишь напрямую, не объясняешь причину молчания? Стефания у тебя?

Второй полицейский вдруг сделал шаг вперёд, клацнув твёрдым носком ботинка о плиту пола. Ствол «универсала» на его левом плече изменил направление, словно клюнул Иннокентия в промежность, ухо царапнул необычный звук, имитирующий шип змеи. Но спутник Таллия использовал не обычный огнестрел калибра девять миллиметров, а режим звучара, выстрелив звуковым столитоном – шариком концентрированного звука. Попади такой шарик в голову человека, разрыв сосудов мозга был бы гарантирован. Однако Иннокентий вибрировал энергией как струна и легко сошёл с вектора звукового излучателя. Захотелось потягаться с роботом в скорости движения и владения боевыми приёмами, чтобы провести впечатление на сто одиннадцатого «брата».

В полной мере сделать это не удалось. В скорости полицейский не уступал противнику, а приёмы рукопашного боя в большинстве случаев на него не действовали.

Прочувствовав намерение полицейского – не убить, а обездвижить, ранить или пленить, Иннокентий несколько секунд демонстрировал свои навыки экстревера, опережая противника в умении стохастического выбора позиции (вот где пригодился опыт математика-программиста), потом заметил движение первого полицейского (может, это и не Таллий вовсе? – мелькнуло в голове сомнение), начавшего обходить бойцов, и отступил в кюар-ход, последовав совету секретаря «не геройствуй зря, не мальчик». Верхнюю одежду пришлось оставить в доме. Не получив команды от владельца, она должна была тихо истлеть.

Далеко уходить не стал, остановился на два реала больше – в девяностом. В девяностом реале особняк существовал, и вполне возможно, в нём жил «девяностый» Петренко, однако кабинет свой он соорудил в другом помещении.

Иннокентий прислушался к звукам, доносившимся из глубины здания, угрозы в них не обнаружил, несмотря на движение и разговоры обитателей на разных этажах, и расслабился. Пугать жителей усадьбы своим появлением не хотелось, поэтому десантник избрал прежний вариант отступления. Вернулся в сто одиннадцатый реал, выбрался из дома, вышел за пределы посёлка и, укрывшись в лесу, перешёл в свой восемьдесят восьмой реал.