– Мы объясняли им ситуацию, командиры тут вполне адекватные и умные, так что всё путём.

– Повезло.

– Не то слово.

– А если у них тоже появится какой-нибудь дуб с генеральскими погонами? Сколько у нас в Минобороны таких?

– Ну, тогда и будем думать, что делать.

Ротмистра Аверина на рабочем месте не оказалось, и вместо него к месту высадки отряда «ниндзя» привёл маглев «Аист», действительно имевший сходство с легендарной птицей, поручик Корнелий. Тарас его уже встречал, и времени на знакомство тратить не пришлось.

Поручик был молод, впрочем, как все волонтёры-чистильщики СХРН, сдержан и немногословен. При виде шестёрки «ниндзя», освещённой прожектором катера, он потоптался на месте, сопровождаемый таким же юным сотрудником Надзора, но задавать вопросы не стал.

– Начальство просит вас объяснить кое-какие вещи, – сказал он, когда группа бесогоновцев забралась в кабину «Аиста». – Хорошо бы прямо сейчас.

– У нас нет времени, – сказал Тарас, разглядывая кабину с любопытством. Он летал на коггах и пинассах сто одиннадцатой реальности, отличавшихся внешним видом. Пинасс вообще напоминал шарик одуванчика, внутри которого пряталась скорлупка кабины. Но все эти аппараты внутри выглядели совершенно одинаковыми. Управляли ими ИИ-боты, а при необходимости пилот мог взяться за джойстик ручного управления.

Вспомнились рассказы Иннокентия о технике «поздних» реалов. Номер реала вовсе не означал, что он существует в каком-то будущем или в прошлом, номера были условны, их давали версиям реальности сами кюароходцы, но тем не менее и сорок первый, и восемьдесят восьмой, в котором обитал Иннокентий, и сто одиннадцатый реалы не располагались на линии прошлое-будущее. Это обстоятельство оказалось неожиданным для разработчика кюар-алгоритма, зато оно помогло спасти Снежану.

Сердце кольнуло. «Где ты, милая? – мысленно позвал он жену. – Кто тебя похитил и для чего?!»

Корнелий смотрел на него с некоторой растерянностью, и Тарас добавил:

– Вернёмся с задания и поговорим, обещаю.

– Куда вас доставить?

– В Киев. Надеюсь, он теперь снова русский город?

Парень заулыбался, показав ямочки на щеках.

– Уже с лета наш.

– Вот и отлично, нам туда.

«Аист» мягко оторвался от земли, развернул крылья, представляющие собой антенны маглева, и «вошёл в пульсацию», как когда-то Шалва, поклонник творчества Ивана Ефремова, назвал сверхскоростной полёт.

До Киева катер домчался за пятнадцать минут, восхитив Сашу Петрова.

– Вот бы нам такую технику! – проговорил лейтенант, рассматривающий кабину с мальчишеским восторгом.

– Будет когда-нибудь и у нас такая, – пообещал ему Ларин.

Ещё четверть часа искали на берегах Днепра место расположения старой советской авиабазы. Как ни странно, нашли и наземные корпуса, и подземные, хотя сильно разрушенные. Сражение за город оставило следы, видимые даже из космоса. В сто одиннадцатом реале Киев не штурмовали, как Берлин в Великую Отечественную войну, окружив и заставив защитников сдаться. Но по местам расположения войск и техники российские ракеты и бомбы прошлись мощно.

Если в двадцать третьем реале здесь укрывался запасной штаб СБУ, то в сто одиннадцатом располагался рыбозавод, используемый киевлянами в качестве мастерских по ремонту морских и речных беспилотников. По нему несколько раз ВКС России наносили ракетные удары, в том числе «Искандерами», но подземные бункера в большинстве случаев уцелели. Нашёлся и тот, который СБУ превратила в крепость.

Территория рыбозавода не охранялась, поэтому группа спокойно высадилась в нужном месте. Сориентировались и, оставив поручика с напарником ждать возвращения, отправились искать «каземат № 2».

Разумеется, в этой реальности «каземат» использовался иначе, нежели в двадцать третьем, но бесогоновцы без особых затруднений добрались до бетонного параллелепипеда с голыми стенами и кучей разбитой деревянной тары, пропахшей рыбой. Побродили по помещению, морща носы.

– Амбре! – покрутил головой Ларин.

– Да, не цветочками пахнет, – согласился Штопор. – Командуй, товарищ полковник.

– Коротко: высадимся в коридор, у входа в бункер. Камеры включить заранее, снимать всё без исключения. Переговорщиков пятеро, вернее, пять главных, но их, очевидно, будет больше, считая секретарей и охрану. Так как всех забрать с собой мы не сможем, даже если я смотаюсь туда-обратно не один раз, придётся выбирать. Приоритет – Сергеев, фото вы видели.

– А этот швед, – ухмыльнулся Саша Петров, – Дюжев?

– Он лишний на этом празднике жизни, – мрачно проворчал Штопор.

Тарас качнул головой.

– На него не отвлекаться. Сверим хронометры.

– Восемнадцать тридцать три, – проговорил Солоухин.

– Маски!

Бойцы натянули на головы упругие чёрные шапочки с окулярами месседж-гарнитуры.

– Погнали!

Облапили Лобова со всех сторон.

Он досчитал до трёх, и под ногами десантников распахнулась призрачная бездна…

Первым ощущением после выхода в бункер двадцать третьего реала было ощущение запаха: запершило в горле, потому что воздух в тускло освещённом коридорчике был затхлым, пропитанным ароматами сырого бетона, ржавчины, химикатов, пота и прогорклых консервов.

Коридор был перегорожен прозрачной графилитовой стеной. Возле прямоугольного проёма в стене топтались трое мордоворотов в костюмах военного кроя фиолетового цвета. Такие костюмы носили морские десантники Великобритании, что подчёркивало вовлечённость британцев во все операции ВСУ. Судя по говору парней, все они были англичанами и принадлежали морским силам спецназначения.

Кроме этой тройки, в другом конце коридора, олицетворявшем тупик, за пластиковым столиком напротив компьютера сидел ещё один спецназовец, но уже в полевой форме украинского образца.

Оператор за компьютером (американский «Эппл») походил на скелет, имел узкое горбоносое лицо и роскошный чуб цвета антрацита. Голову его украшала дуга компьютерной гарнитуры.

Всё это Тарас отметил в течение одной секунды, одним взглядом обняв место действия.

Вторая секунда ушла на жест – кулак вверх, растопыренные пальцы. В голове мелькнул шуточная фраза Штопора, как-то произнесённая им перед атакой на врага: танго белого мотылька, у открытого огонька… К счастью, их ударная диверсионная группа «мотыльком» не была, каким бы смертельным «огонёк» ни казался.

И началась главная фаза операции, к которой не были готовы ни охранники внутри бункера – да и кому из них пришла в голову мысль, что диверсанты могут свободно проникнуть туда? – ни участники совещания, ни устроители. Никто ничего не успел понять.

К троице британских коммандос метнулись оба Саши и Ларин.

Солоухин рванул дверь на себя.

В проём один за другим шмыгнули Тарас и Штопор. И остановились.

Доли секунды хватило, чтобы оценить ситуацию.

Переговорщиков действительно было пятеро с обеих сторон длинного деревянного стола, заставленного бутылками минералки. Но кроме них в помещении находилось ещё восемь человек, и лишь двое из них выполняли функции секретарей. Остальные были охранниками, вооружёнными английскими «Стенами».

Пара российских переговорщиков сидела спиной к двери, трое украинцев напротив, и Тарас невольно усмехнулся, как разительно отличались эти люди друг от друга.

Россияне, одетые в милитари-костюмы с пиксельным камуфляжем, Сергеев и невысокий Дюжев к тому же ещё и лысы, все как нарочно были худосочны.

Украинцы же, наоборот, представляли собой брутальных, могучих телом аборигенов, весом каждый больше ста килограммов. Министр обороны, по моде нацистов щеголявший в тёмно-зелёном мундире на чёрный свитер, зарос щетиной и напоминал распухшего от голода бомжа. Ну а конкуренцию ему составляли бывший главком ВСУ Залужный, боров боровом, ставший в одночасье президентом вместо ликвидированного Зеленского, и мэр Киева Кличко.

Наступила долгая, не менее секунды, пауза.

Хозяева не поверили, что такое возможно – встретить в абсолютно безопасном месте трёх «ниндзя», зыбящихся от мерцающих отражений света ламп.

– Охрана! – выдохнул Тарас, прыгая в помещение первым.

Штопор и Солоухин ворвались вслед за ним.

Здесь следует объяснить кое-какие нюансы, отличающие реальное действие от его описания. Если подготовленный человек за секунду может успеть сделать до трёх движений, спецназовец до пяти-семи, преодолевая три-четыре метра, то чтобы описать этот процесс требуется десять, а то и больше секунд. Поэтому для того, чтобы с необходимой точностью отобразить словами последующее движение, придётся разбить его на несколько эпизодов.

Тарас преодолел в прыжке почти четыре метра, когда «элитные» гости из России начали оборачиваться к дверям, цапнул главного парламентёра Сергеева за плечо и прижал к себе. Так как сосед олигарха, черноволосый и смуглолицый, сидел поодаль на другом стуле, в метре от босса, дотянуться до него Тарас не мог и решил отправлять клиентов «частями». Через мгновение оба исчезли.

В этот момент изумлённую тишину пробил смертельный свист двух ножей: Штопор и Жора начали свою атаку, определив цели. Они не промахнулись: два мощных охранника за спинами двух украинских переговорщиков отлетели к стене, хватаясь за рукояти ножей, торчащих из шей обоих.

Гаранты украинской «перемоги» и их коллеги из России вскочили с мест и тем самым помешали оставшимся телохранителям открыть огонь из автоматов. Лишь один из них, уклонившись вправо, дал визгливую очередь, тут же получив в лоб звёздочку сякена. Началась рукопашка, в которой преимущество было на стороне десантников благодаря их костюмам и боевой подготовке.

Тарас в этот момент выбрался в пустой бункер в недрах рыбозавода в сто одиннадцатом реале, ударом по голове выбил из Сергеева сознание и вернулся в двадцать третий реал, потеряв примерно две с половиной секунды. По его расчётам операция должна была скоро закончиться, но это случилось не так, как он прикидывал.

Дюжев, наоборот, забился под стол, закрыв руками затылок.

Вместе с ним под столом уже лежали и украинские руководители, потеряв свой внушительный вид.

Штопор сражался сразу с двумя охранниками, Кот и оба лейтенанта – с двумя другими, а Жора Солоухин опирался о стол обеими руками, и из-под шлема на стол капала кровь.

– Прости, командир, – пробормотал он глухо, – сплоховал…

– Забирай его! – крикнул Шалва, загоняя верзил с автоматами в угол.

Тарас подхватило Солоухина на руки.

– Я вернусь за вами! – пообещал Тарас, оставляя Сашу Петрова, Кота и Шалву.

Поваров с пленником прижались к его спине, и все четверо исчезли.

Российский миллиардер всё ещё лежал на полу в бункере в том месте, где его оставил Лобов. Он не двигался, но проверять, жив он или нет, времени не было, и Тарас крикнул лейтенанту:

– Посмотри, дышит?!

Тарас нырнул в кюар-колодец, вышел в помещении для переговоров.

Шалва, Ларин и Саша Петров уже уложили на пол всех охранников и ждали, нацелив стволы ПП на дверь, за которой доносились крики и команды.

– Сейчас полезут! – процедил сквозь зубы Петров.

– Где Дюжев?! – рявкнул Тарас.

– Сбежал, гад! – качнул головой Петров. – Как ящерица! Я такой прыти ещё не видел!

– Жить хочет, – хохотнул Шалва.

– Всё сняли? – спросил Тарас.

– Так точно! – доложили бойцы в один голос.

– Уходим!

В дверь ударили чем-то тяжёлым. Но когда она распахнулась, в помещении супернеуязвимого бункера никого не было. Из-под стола робко выглядывали все три главных предателя Украины. Живые.

В бункере сто одиннадцатого реала их ждали пленники и хмурый Поваров, возившийся у тела Солоухина с включённым фонарём.

– Что?! – сунулись к нему бойцы.

– Живой, но две пули попали в голову, одна таки пробила балахон. Я затянул рану коликом (лейтенант имел в виду коллагеновый бинт), но крови Жора потерял немало.

– Повезло мне. – Ларин стащил было с головы чёрный эластичный капюшон, но под взглядом Тараса натянул обратно. – Обычно я принимаю на себя все пули.

– Выносите наверх! – приказал Тарас.

Бойцы понесли снайпера втроём, Кот вытолкал примолкших переговорщиков, Лобов вызвал «конвой».

«Одуванчик» катера появился над ними буквально через пару секунд, шаря по развалинам завода лучом прожектора. Поручик Корнелий выскочил к ним, недоумённо разглядывая пленников, в свою очередь ошеломлённо озирающихся по сторонам, подошёл к Солоухину.

– Что с ним?!

– Ранен, – буркнул Ларин.

– Куда?! – спросил молодой человек, хотя нашлёпка бинта с коллагеном была видна хорошо. – Можем отвезти его в ближайшую клинику…

– Повезём к себе, – сказал Тарас. – Грузите.

Солоухина осторожно перенесли в кабину катера СХРН, усадили в кресло. В сознание он так и не пришёл.

– Кот подтолкнул переговорщиков к аппарату.

– Кто это? – проводил их глазами спутник Корнелия.

– Предатели! – оскалился Шалва.

Через минуту катер взлетел…

Россия‑88. Москва

3 ноября

Допрос Петренко ничего не дал.

Программист с небритой рожей террориста оказался крепким орешком, и даже нанитный абордаж не смог заставить его проговориться. Чуть позже медики Надзора использовали вместе с детектором лжи наркомедикаментозные методы выяснения правды и доложили о мощной наноблокаде мозга главного программиста ИИмперии. Ему вживили пси-защиту такой сложности, что против неё не существовало программ взлома. На вопрос Рунге: а если вырезать блок защиты? – главный психиатр клиники ответил: сделаем его идиотом.

После этого сутки руководители подполья, пытавшегося бороться с внедрением искусственного интеллекта во все сферы жизни страны, созвали совещание, обсудили полученные данные, и Рунге вызвал Иннокентия на рандеву.

Встретились в Москве на конспиративной квартире, принадлежащей Надзору и не подсоединённой к информационным сетям ни единой линией. Квартира даже для бытового снабжения водой и электричеством имела собственные терминалы. Такая конспирация была не лишней, потому что ИИмперия имела колоссально разветвлённую систему прослушивания и скачивания информации, используя всё более изощрённые и уменьшающиеся в размерах наноаппараты.