– Он, между прочим, кастрирован, – невозмутимо сказал Солоухин.

Ларин захохотал. Вслед за ним засмеялись остальные бойцы.

Улыбнулся и Тарас, пропустив через сердце лучик сочувствия подчинённых, готовых поддержать его в трудную минуту.

Шалва выпрямился с задумчивым видом.

– Вот вы ржёте, а я плакал в детстве, когда родители заимели кота, назвали Лёвкой, большая такая скотина, рыжая, и отвезли в ветклинику кастрировать. Привезли обратно, а у него после укола обезболивающего глаза остановились. Полежал он так на диване неподвижно два часа, потом химия начала отходить, и он попытался слезть с дивана. А сил нет, и он прямо как тряпка соскользнул на пол мордой вперёд. Я его на руки, а он посмотрел на меня, в глазищах такой жуткий вопрос: что вы со мной сделали?! Ну, я и заревел.

В зале стало тихо. Никто шутить не стал, хотя посмотрели на Шалву с немалым удивлением. С виду бывший наёмник ЧВК и мастер спорта по вольной борьбе вовсе не выглядел рефлексирующим парнем, способным плакать.

– Я бы, наверно, тоже заплакал, – сказал Солоухин. – Кастрация – это не естественное явление, а насилие над природой, вот ваш Лёвка и выразил свои чувства.

– Зато не будет кошачьи концерты устраивать, – сказал Саша Петров.

Спутники Тараса посмотрели на него без особого тепла, и Саша торопливо добавил:

– Родители же для его блага старались?

– Ага, ради блага, тебе бы ради твоего блага яйца отрезать, – проворчал Саша Поваров, напарник-лейтенант из группы Шелеста.

Захохотали все вместе.

Тарас вдруг так захотел спать, что едва не уронил голову на стол. С трудом поднялся.

– Всё, парни, я в отрубе, пойду подрыхаю.

Повскакали и бойцы.

– Давай, командир, – сказал Шалва, – отдыхай, а то ты жёлто-зелёный, как дыня.

– А вы чем заниматься думаете?

– Покидаем ножички, потренируемся, побегаем, потом по Дзену пошустрим, тут вайфай есть, какие-то ребятки поставили на крыше краденый старлинк. Вот и бродим по интернету, других развлечений тут нету. Кстати, мы своим бесогонством наделали такого шороху, что президент с утра собрал Совбез. В правительстве паника, не знают, кого следующего прищучат диверы СБУ.

– СБУ? – уточнил Тарас.

– Так ведь мы с тобой не зря оставляли следы, будто коррупционеров хватали украинские ДРГ.

Тарас кивнул на ходу, направляясь в спальный сектор первого этажа, где поселили бесогоновцев.

– Вряд ли эта легенда продержится долго. Наши следователи не дураки. Да и кому на Украине нужны наши коррупционеры? Там своих хватает.

– Но по Сети летает именно она – виноваты укропы.

– Потому что надо же на кого-то повесить вину за плохую охрану исчезнувших, – рассудительно проговорил Солоухин. – Вот и хватаются за соломинку, пытаясь объяснить причины провалов.

Тарас перестал сопротивляться усталости, добрёл до отдельной комнаты, которую уделили ему в качестве спальни, еле-еле разделся и рухнул на холодную кровать, будто нырнул в прорубь.

Однако выспаться ему не дали. С тугим скрипом отворилась дверь, включился сторож организма, предупреждая об изменении обстановки, и он проснулся, оставаясь лежать неподвижно и вслушиваясь в непонятные звуки. Рука сама собой потянулась к стулу с оружием. Но это был Жора Солоухин.

– Командир, там полковник приехал, послал разбудить тебя.

– Какой полковник? – не сразу сообразил Лобов.

– Брат Снежаны.

Тарас покосился на ручной хронометр-определитель сердечного ритма. Спал он всего три часа, и этого не хватало, чтобы считать отдых полноценным.

– Иду.

Снайпер группы исчез.

Тарас прокачал через лёгкие «дыхание лотоса», остановил сердце на несколько секунд, активировал и, восстановив психосоматику, оделся. В общей комнате-столовой он появился вполне бодрым.

Шелест приехал не один, с ним был полковник Утолин из контрразведки фронтовой ФСБ.

Интересно, подумал Тарас, полковник вообще занимается своей основной работой или курирует «Бесогон» и всё?

Бойцы, стоявшие за спинами приехавшего начальства с лицами провинившихся в чём-то и ожидающих выволочки рядовых солдат, пропустили командира. Он понял их настроение: ради прогулки по осенней распутице полковники спецназначения не поедут в расположение особой десантной группы.

– Оставьте нас, – повернулся к бойцам Утолин.

Тарас поймал взгляд Штопора, мигнул.

Пятёрка бесогоновцев скрылась в коридоре. Послышался голос Саши Петрова:

– Может, нам наконец дадут задание? Надоело груши околачивать. Парни там воюют, а мы прохлаждаемся.

– Типун тебе на язык! – ответили ему.

– Садись. – Шелест кивнул на стулья у стола, оглядел лицо Лобова.

Сердце невольно дало сбой.

– Снежана?! – вырвалось у Тараса.

– Успокойся, ищут её, ничего конкретного, но есть одна зацепочка.

Они расселись за столом, в центре которого стояла стеклянная бутылка из-под кефира, из горлышка которой торчал букет засохших кленовых листьев.

– Натюрмортами развлекаетесь? – усмехнулся худолицый Утолин.

– Десантники тоже люди, – индифферентно ответил Тарас.

– Я кота видел.

Тарас промолчал.

– Итак… – начал Шелест.

– Подожди, какую зацепочку ты обозначил, говоря о Снежане?

– А-а… вроде женщина из соседнего дома видела тебя вечером у дома Снежки.

– Меня? – удивился Тарас. – Я же был…

– Да, тебя не было, а факт есть. Возможно, соседка обозналась, всё-таки вечер был, темно, вот и соображаем, кого она там видела. Но об этом мы ещё поговорим. Теперь главное. За спинами наших гарантов безопасности…

– За спинами кого? – Тарас не сразу вник в смысл слов Шелеста. – Извини…

– За спинами деятелей спецслужб, МИДа, администрации президента и Минобороны некто ведёт секретные переговоры с украинцами и американскими функционерами Госдепа. Речь идёт о сооружении договорняка, пока наши не отбили захваченные территории Курской и Брянской областей.

Тарас ошеломлённо посмотрел на Утолина, тот кивнул, забарабанил пальцами по столу.

– Такие вот приятные новости, Лобов.

– Но, если переговоры секретные, откуда это известно?

– СВР свой хлеб ест не даром. В Киев из Брюсселя прилетел некто Джереми Колдейл, посланник члена Совета директоров компаний «Рено» и «Л’Ореаль». Знаешь, что это за член?

– Нет.

– Глава Бильдербергского клуба Марк Падре де Лашарьер.

Тарас присвистнул.

– Крутая шишка!

– Из наших переговорщиков в Киеве оказался господин Сергеев, а помогает ему некто Василий Дюжев, проживающий в Швеции.

Тарас хотел пожать плечами, какое нам дело до съезда киевских фашистов с российскими? Но произнёс другое:

– Разведка знает, где состоится встреча этих шакалов? Не проще ли послать в Киев подарок в виде «Коал» или «Орешника»?

– Погибнет много гражданских, – сказал Утолин.

– Нацисты легко переходят любые красные линии, не стесняясь бить по мирным гражданам.

– Мы не нацисты.

– Можно было бы пойти этим путём, – согласился Шелест. – Он действительно прост и объясним. Однако мы уже раз прокололись, ликвидировав президента Зе, и ничего хорошего из этого не вышло. Британцы посадили на его место бывшего главкома, который такой же отморозок, каким был Зе.

– Чистая нелюдь, только поумней, – добавил Утолин. – Что для нас хуже.

– Главное, что ликвидация переговорщиков – это задача первоочередной важности, спущенная сверху. – Шелест оценивающе прошёлся прозрачно-льдистыми глазами по изменившемуся лицу Тараса. – И ее надо выполнять.

Собеседники переглянулись. Утолин вскинул бровь. Шелест не отреагировал.

Тарас с усилием вернул себе прежнюю невозмутимость.

– Я согласен. Но одному такой рейд не провернуть.

– Пойдёте всей группой.

Лобов недоверчиво посмотрел на брата Снежаны.

– Вшестером? Но я не… ладно, это не большая проблема. Когда выступать?

– Как только подвезут снаряжение. Стемнеет и отправитесь.

Тарас невольно дёрнул уголком губ. Олег ни на миг не усомнился, что муж его сестры не откажется от операции, и заранее начал подготовку.

Тучи над Краматорском так и не разошлись, на землю опустился сумрак, похолодало.

Снаряжение, упомянутое командиром разведывательно-диверсионной бригады ГРУ, прибыло в дом отдыха к пяти часам вечера. В него входили знаменитые «ниндзя-комплекты» «нинияго вики», ножи, куда же без них, наборы метательных сюрикэнов и диверсионные комплексы «уаесу», по сути, гибкие шлемы с гарнитурой связи и боевого месседжа, созданные японцами. Обтягивающие тело костюмы были покрыты слоем материала, частично поглощающего и частично отражающего свет в разных направлениях, поэтому фигуры десантников было трудно разглядеть. Ночью же они вообще превращали людей в невидимок.

За то время, пока снабженцы ГРУ доставляли всё нужное для рейда, бойцы старательно изучали место действия.

Встреча переговорщиков происходила в центре подготовки диверсантов СБУ на окраине Киева, на берегу Днепра, где они чувствовали себя в безопасности. Центр представлял собой комплекс подземных и наземных сооружений бывшей советской базы ВДВ, поэтому защищён был по высшему разряду, в том числе зенитно-ракетными системами британского производства «Рэпер‑25». Российские ракетчики не один раз пытались разрушить центр «калибрами» и «Искандерами», однако он продолжал функционировать.

По сведениям разведчиков, контролирующих все радиоконтакты сотрудников центра, совещание переговорщиков проходило в подземном бункере номер два, когда-то служившем штабом авиабазы. Сюда сходились все информационные каналы и линии связи со штабом ВСУ и СБУ в центре Киева, а также с офисами президента. Попасть в бункер можно было двумя путями – через шахту и через подземное хранилище самолётов, но системы охраны штаба не позволяли это сделать, даже если бы диверсанты прибыли на танках. Однако бесогоновцы не собирались лезть напролом и начинать крупное сражение. Тараса волновало лишь одно обстоятельство – сможет ли он перенести в бункер сразу всю группу.

Настало время отправки.

Стемнело окончательно, подул холодный сырой ветер.

Шелест и Утолин отошли к бронемашине посовещаться, и десантники собрались под стеной главного корпуса дома отдыха, ожидая начальство.

– Вообще, я привык готовить сам, – продолжил Миша Ларин затеянный ещё в здании разговор. – Меня отец учил.

– Почему отец, а не мама? – спросил Саша Петров.

– Он стал инвалидом в тридцать лет, плохо ходил и поэтому жил в основном на даче в Бежице, ну и готовил сам, потому что мама работала, она у меня училка. А я часто ездил к нему и учился готовить.

– И что же ты умеешь делать?

– Пельмени варить, – пошутил Шалва. – И яйца.

– Не обижай его, – укоризненно качнул головой Саша Поваров. – Яйца тоже надо уметь готовить.

– Тут ты прав. Хочешь подскажу лучший рецепт?

– Давай.

– Узнаёшь рейс до Камчатки, добираешься до горячих источников, окунаешь яйца в кипяток, варишь четыре минуты, возвращаешься домой и ешь.

Оба посланца Шелеста засмеялись.

Ларин остался невозмутим.

– Я как-то раз был с отцом во Франции на автогонке в Ле-Мане, ещё до его инвалидности. Там в двухэтажном домике для ВИП-гостей в течение суток, пока шла гонка, готовили еду для зрителей. Вот там я впервые попробовал яйцо, сваренное «в мешочек», без скорлупы. Как повара это делали, хрен их знает.

– Вкусно?

– Да не разобрал, мне одно яйцо и досталось.

Оба Саши снова рассмеялись.

Появились провожающие.

– Получено добро, – сказал Шелест. – В Киеве тоже шесть часов вечера, и делегации уже уселись в бункере за столом переговоров. Помните интерьер?

– Налево от главного входа, – осклабился Шалва.

– Как пойдёте?

Вопрос больше относился к Тарасу, но вместо него ответил Солоухин:

– Тенью.

Шалва фыркнул.

– Надо говорить – с Тенью.

Тарас постарался не улыбнуться. Его псевдоним – Тень – знали ограниченное количество людей.

– Ну, право, как дети, – пробормотал Утолин, – обнять и плакать.

– Отойдём, – сказал Шелест.

Удалились к крыльцу здания.

– Переговорщиков с нашей стороны двое, – продолжил Олег. – Сергеев и Дюжев. Приказ – доставить их в Россию живыми.

Тарас помолчал.

– Это… нереально.

– Понимаю, потому и предупреждаю. Забери хотя бы одного, остальных снять на айфоны.

– Кто из укропов участвует в переговорах?

– Пока что знаем троих, главный – министр обороны, возможно, будет и сам президент. Хорошо бы и их прихватить…

Тарас молчал.

Олег вздохнул.

– Всё запротоколировать, сделай, что можешь. Скорее всего, «Бесогон» скоро заблокируют, поэтому мы должны успеть сделать многое. Во всяком случае ещё в наших планах захват мигрантской гвардии и чистка Главштаба.

Тарас переступил с ноги на ногу, думая совсем не о том, о чём заговорил полковник.

– Ты оглох? – сердито проговорил Шелест.

– Нет, всё понял, – очнулся Лобов.

– Тогда с богом!

Они вернулись к остальным.

– Попробуем перейти в кюар все вместе разом, – сказал Лобов. – Ко мне на обнимашки.

Все пятеро бесогоновцев окружили его, плотно вжались друг в друга, превратившись в чёрные сталагмиты на фоне серого неба, подняли вверх пистолеты-пулемёты.

Тарас вывел в памяти квадратик кюар-кода, выдохнул про себя: с богом! – и бросил слово-пароль: «Дар!»

Потемнело в глазах… по телу прошла волна призрачного пламени… сердце ухнуло в пятки… короткий спазм горла прервал дыхание… и он оказался в темноте в окружении бойцов, но уже не рядом с домом отдыха. В сто одиннадцатом реале этого дома не существовало.

Расслабились, направив во все стороны стволы «Стенов». Но всё было тихо. Хотя Краматорск сто одиннадцатой версии реальности не попал под радиоактивное облако, ближайшие к Донецкой Республике деревни были отселены.

– Вызываешь? – спросил Шалва, имея в виду связь с друзьями из СХРН.

– Не расслабляйтесь!

– Я всё время думаю, почему они нам так верят? Переправляют, куда нужно, без вопросов. Что за чудеса?