Взгляды присутствующих обратились на него.

Костюм на советнике президента был такого же кроя и расцветки, как у Смолякова, отчего казалось, что они близкие родственники, тем более что они были похожи друг на друга.

– Почему? – спросил Смоляков. – Насколько мне известно, Лобов вычеркнут из её досье, все программы поиска свёрнуты.

– Она что-то задумала.

– Она хоть и является искусственным интеллектом высочайшего уровня, самостоятельно не способна ставить перед собой креативные задачи. Это может делать только человек, в данном случае – программист.

– Петренко, – кивнул Стеклов. – Что, если она захватила Таллия, перепрограммировала и пустила по следу Лобова?

– Зачем? – спросил Зайченко.

– Чтобы овладеть секретом кюар-перехода.

Помолчали.

– Да, это, к сожалению, возможно, – согласился Смоляков.

– Но вопрос крота это не снимает, – бросил Иннокентий.

– Иван Терентьевич, вы же допрашивали Петренко, – сказал секретарь РОК. – Как главный оператор ИИмперии и её программист он должен быть в курсе всех проблем, решаемых ею.

– Пока что этот мешок с дерьмом молчит.

– Потому что надеется, что его быстро найдут, – проговорил Зайченко. – Кстати, не зря же ИИмперия не подняла никакой паники по поводу похищения своего личного программиста. Значит, Лобов прав, она ждёт подсказки своего шпиона.

– А где вы держите Петренко? – поинтересовался Смоляков.

– Там же, где и остальных системных либералов, жаждущих поражения России. Задержанные содержатся на КП разведки на северном фронте, мы их скоро отпустим. Сбросим в Сеть их признания в коррупции и сбросим.

– Страна не рухнет?

– Страна не рухнет, – усмехнулся Рунге. – Власть рухнет, поэтому мы давно готовим замену всех гнилых звеньев в правительстве, а тут с войны начали возвращаться воевавшие мужики, наученные воевать в том числе и с предателями.

– А не подставим мы таким образом командование северного фронта?

– Не подставим, все эти деятели и захваченные генералы, самодуры и негодяи, уверены, что мы прячем их в обоих Ельцин-центрах. Кстати, в правительстве тихо решили построить ещё один Ельцин-центр – во Владивостоке.

Лица присутствующих оживились, на губах промелькнули горькие усмешки.

– Пытаемся бороться, – с ноткой досады проговорил Смоляков. – Но у строителей слишком много лоббистов.

Стеклов посмотрел на Иннокентия.

– Вот кого тоже надо бы предать народному трибуналу. Ты говорил, что Таллий в роли военного полицейского был в паре с другим. Не узнал в нём кого-нибудь?

– По манере поведения это киберсолдат, – ответил Иннокентий. – Возможно, киллербот. Очень мощная энергетика и чисто железное ожидание.

Совещавшиеся переглянулись.

– Но применение роботов в силовых структурах запрещено законом, – неуверенно проговорил Ухтомский, вежливый толстячок с ангельским личиком.

– Кто это проверит? – скептически хмыкнул Стеклов. – У ИИмперии полно подручных во всех исполнительных структурах.

– Кроме Надзора, – покачал пальцем Зайченко. – У нас своя машина.

– Не оказалась бы ваша машина на подхвате у ИИмперии.

– Позвольте…

– Остынь, Михаил Петрович, я не обвиняю, а размышляю. – Стеклов повернулся к Иннокентию. – Ты давно не общался с «братьями»?

Иннокентий покопался в памяти.

– С сентября.

– Хотелось бы выяснить, что у них происходит. Идеи реагирования на ситуации могут быть зависимыми. Реалы-то запутаны? Я правильно понимаю?

– Правильно, – кивнул Рунге.

– Я свяжусь. – Иннокентий сжал зубы, чтобы окружающие не заметили его переживаний. – Кто занимается поиском Стефании?

– Я, – ответил Ухтомский с виноватым видом. – Опросили всех подруг, родных и близких. Никому она не звонила, камеры в доме, где она жила, пусты. То есть они зафиксировали лишь тот момент, когда она куда-то вышла и больше не появлялась. Но поиски не закончены.

Иннокентий опустил голову.

– Это Таллий! – вдруг заявил Стеклов.

Наступило молчание.

– Что вы на меня так смотрите? – Полковник оглядел лица присутствующих. – Это же простая логика. Никто, что ли, не подумал? ИИмперия не смогла поймать Лобова, хотя задействовала все информационные резервы и живых людей: федералов, контрразведчиков и военных. А с вербовкой Таллия у неё снова появился шанс. Ей не Стефания нужна, через девушку она просто получила возможность добраться до него.

Снова тишина змеёй вползла в помещение.

Мигнули светлячки на карте, изменяя положение. Фронтовые линии изменили конфигурации: российские войска отвоевали ещё несколько украинских сёл в Днепропетровской и Киевской областях.

Иннокентий поднял голову.

– Таллий не умеет ходить кюаром.

– Но ты его обучал?

– Да, вместе со всеми.

– Значит, в памяти твоего «брата» остались следы алгоритма, и халдеи ИИмперии вытащили их в сознание.

Смоляков неожиданно хлопнул себя ладонями по коленям, на миг теряя «интеллигентскую» закалку, встал, прошёлся по комнате, успокаиваясь.

Стеклов, смотревший на него прищурясь, открыл в стене незаметный бокс, оказавшийся холодильником, достал бутылку минералки «Абхази», налил, подал секретарю РОК. Тот взял, отблагодарив кивком.

– Ещё кому? – спросил полковник.

Все промолчали.

Стеклов поднёс бутылку к губам и выпил оставшуюся жидкость.

– Что на вас подействовало, Роман Геннадиевич?

– Представляете, что будет, если искусственный интеллект начнёт шастать по другим реальностям, вмешиваясь в жизнь людей в глобальном масштабе?

Иннокентий встрепенулся.

Взгляды повернулись к нему.

– Этого не произойдёт! – возразил он, слабо дёрнув уголком губ.

– Почему?

– Я не преувеличиваю наши возможности, если говорить о «братьях», и не считаю нас какими-то терминаторами, но пока мы живы, никакая ИИмперия не проникнет в другие реалы. Это я вам обещаю!

Рунге засмеялся, лицо Стеклова разгладилось, хотя смеялся он редко, оживились остальные.

– Тогда вам надо жить вечно, – пошутил Смоляков. – Но в первую очередь сходи к «братьям», спроси, не появлялся ли Таллий у них.

Иннокентий кивнул.

– Я уже наметил план.

– А теперь, друзья-однополчане, хочу всех предупредить. Не думал, что до этого дойдёт, но ошибся. В связи с деятельностью наших Мстителей и возникшей паникой в Главштабе, не считая панических воплей «деловых кругов» «всё пропало, всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает», российская элитно-попсовая гниль умудрилась организовать внеплановый Совбез, чтобы инициировать немедленную ликвидацию Мстителей, объявленных террористической организацией.

По комнате словно пролетел клуб морозного воздуха.

С минуту все молчали, переваривая услышанное.

Рунге очнулся первым, погладил пальцем подбородок, проговорил задумчиво:

– Мне он ничего не сказал.

Стеклов моргнул, точно таким же движением потёр пальцами свой подбородок. Это выглядело смешно, однако никто из присутствующих не улыбнулся.

– То есть за нами начинается охота? Так надо полагать?

– Пока Самойлов – директор ФСБ, нам бояться нечего, но всё может измениться, как вы понимаете.

– Но кто так рьяно хочет убрать наш оперативный отряд? – спросил Зайченко.

– Судя по всему – Петренко, ходят такие слухи.

Обменялись взглядами.

– Когда он успел? – пробормотал Стеклов. – Мы же его взяли.

– Наш пострел везде поспевает. И не забывайте, что за Петренко стоит ИИмперия.

Стеклов посмотрел на Иннокентия.

– Как в середине прошлого века КГБ не добило бандеровцев, так и вы не добили Баталера, товарищи Лобовы. Вернее, надо было запускать вирус не в браузер Баталера, а в железо Мамы.

– ИИмперия имеет не один коммуникационный узел, – сожалеюще покачал головой Ухтомский. – А её база данных недоступна для взлома, так как спрятана в облаке.

Иннокентий вспомнил, что подруга Итана Лавиния смогла взломать сайт Старухи в сорок первом реале. Именно её наработки и легли в основу вируса, который помог «братьям» перепрограммировать ИИ-системы, в том числе Баталера.

– Но ведь у Петренко есть прямой доступ к Маме, – сказал Зайченко. – Не надо лезть к ней напролом, в штыковую, а вот с Петренко надо поработать, переубедить его, перепрограммировать, если на то пошло.

– Давайте думать, как это сделать, – предложил Рунге.

Иннокентий невольно сглотнул, ощущая облегчение. Ещё помнилось, как они сражались с Баталером в его виртуальной вселенной, населённой монстрами, создаваемыми воображением самих сражавшихся. Атаковать вселенную ИИмперии не хотелось категорически. Но может пронесёт?

– Мы вообще-то собрались для обсуждения ликвидации крота, – напомнил Ухтомский. – Если он, конечно, существует.

– Что, если это делает сама Мама? – сказал Зайченко. – У неё огромное количество связей и возможностей для переговоров. Где-то имеется утечка, но как её обнаружить среди миллиардов аксонов, моего ума не хватает.

– Зато наверняка знает Петренко, – пожал плечами Иннокентий. – Надо просто покопаться в его памяти либо в его инке.

– В его инке? – пробормотал Стеклов.

– Так айтишники называют компы с искусственным интеллектом: интеллект-компьютеры, сокращённо – инки.

– Точно! – возбудился Зайченко. – Этот парень наверняка хранит в нём все свои секреты. Надо срочно умыкнуть компьютер и скачать всю его базу.

– А пароли, коды?

– Он сам их даст.

– А если нет?

– Найдём выход! – рассердился полковник.

Взгляды присутствующих снова потянулись к Иннокентию.

– Справишься, если потребуется твой выход? – спросил Стеклов. – В смысле, сможешь проникнуть в дом Петренко и скачать инфу?

Стефания! – хотел ещё раз напомнить начальству свои приоритеты Иннокентий, но передумал.

Россия‑23. Краматорск

2 ноября

Два дня после исчезновения Снежаны Тарас провёл как на пожаре, участвуя в поисках жены вместе со следопытами Шелеста, не ощущая времени и не заботясь о сне и пище. Два дня он мотался по фронту и прифронтовым территориям, посетил кучу мест, где могла побывать Снежана, и даже слетал в Жуковку, где у разведчицы были родственники. Но всё было напрасно. Она как сквозь землю провалилась, не оставив ни малейшего следа или намёка, который помог бы определить вектор поисков.

Вечером второго ноября Шелест появился в расположении КП разведки бригады «Центр», где поселился Тарас, то и дело теребивший поискёров, жёстко отчитал его и отвёз в дом отдыха под Краматорском, где томились от безделья бойцы «Бесогона».

– Спать! – приказал полковник мрачно. – Сутки! Прекрати сам беситься и сводить с ума следаков. Отыщется твоя жена, если только не сбежала на фронт. Хотя для этого и ей надо было свихнуться.

Шелест уехал, а Тарас, выдернутый из колеса суеты, в котором он играл роль белки, вдруг очнулся и сообразил, где находится.

– Пошли поедим, командир, – сказал Шалва Топоридзе, с сочувствием разглядывая посеревшее и похудевшее лицо Лобова. Провожавшие машину Шелеста бесогоновцы за его спиной поддержали капитана.

– Всё устаканится, товарищ полковник, – сказал Саша Петров, направляясь к зданию дома отдыха.

Тарас безропотно последовал за ним.

Есть он не хотел, но как раз подоспело время обеда, и желудок внезапно подал протест, за двое суток приняв в себя лишь несколько чашек кофе.

Саша Петров пригласил всех в помещение на первом этаже, приспособленное для столовой, и Тарас, умывшись из обычного рукомойника, установленного в хозблоке, присоединился к бойцам.

Обед бесогоновцев состоял из борща, гречневой каши с курятиной и компота. Всё это в дом отдыха доставляли дроны-беспилотники с базы в Краматорске без участия людей, и Шалва ворчал по этому поводу, что ему некому пожаловаться на однообразие пищи. Роботы-черепашки не были настроены на беседы.

Миша Ларин почему-то отказался от еды, и Шалва заметил это, спросив:

– Брезгуешь? Или тебе тоже не нравится меню?

– Живот прихватило, – с досадой отмахнулся капитан.

– Значит и твой организм отказывается питаться одним и тем же борщом, сваренным на неделю. Как там пели в мультике: он ел одну лишь травку, не трогал и козявку.

– Это что за мультик ты вспомнил? – полюбопытствовал Жора Солоухин.

– Про кузнечика, который как огуречик.

– А дальше как?

– Чего дальше?

– Что этот кузнечик делал?

– И с мухами дружил.

Бойцы засмеялись, а Тарас впервые за двое суток почувствовал облегчение: он был среди своих боевых товарищей и знал, что они всегда придут на помощь, даже если придётся рисковать жизнью.

– Не журись, командир, – проговорил Шалва, – найдём мы Снежку, зуб даю. Такие таинственные исчезновения долго не длятся. Что-то мне подсказывает, что её умыкнул кто-то из твоих инореальных братцев.

– Ты что, Штопор, поехал? – удивился Ларин. – Или совсем Кандалашка?

– Сам Кондопога! – огрызнулся Шалва. – Где ещё может пропасть человек, если здесь нет ни следа? Только в другом реале. Кстати, а не могла ли Снежка сама шмыгнуть в кюар? Ведь мы все тренировались кюаркаться, и она в том числе.

– Нет, это не тот случай, – покачал головой Тарас. – Снежана не стала бы экспериментировать с кюаром. А братьям она не нужна, в том смысле, что они перво-наперво обратились бы ко мне.

– Ладно, не расстраивайся.

В импровизированной столовой вдруг объявился кот.

Тарас с удивлением проводил его глазами: чёрный, с белыми отметинами зверь выглядел худым и облезлым, но шагал с достоинством.

– Приютили, – заметил Ларин взгляд Лобова. – Слегка отъелся за несколько дней, а то совсем трупом смотрелся. Мышей он, наверно, переловил всех, а потом зима пришла. Мы его Бесогоном прозвали.

– Очень остроумно, – проговорил Тарас осуждающе.

Шалва взял кота на руки, прижался лбом к его мордашке.

– Скажу тебе как мужик мужику, Бесогон, без женщин плохо!

– Мяу! – возразил пушистый зверь.

– Понимаю, оно и с женщинами не всегда хорошо, но без них совсем хреново.