Территория усадьбы старосты была ухожена, что говорило о присутствии здесь семьи владельца. На ней располагались сарай, бассейн, беседка, стеклянный каркас парника и качели. Для перехода группы можно было использовать и сарай, и парник, но лучшим вариантом был бы выход непосредственно в дом, что требовало точного знания его интерьера. А так как выяснить это было невозможно без видеокамер и микродронов – Итан решил пойти самым простым путём.

Поднявшись по ступенькам крыльца к деревянной двери здания, он вызвал отсчёт времени: второй час ночи, – нажал кнопку звонка.

В глубине дома просвистел соловей. Но не отреагировал никто. Пришлось нажимать ещё раз. Наконец раздался скрип, шлепки тапок, надтреснутый голос:

– Хто там?

– Спецназ Надзора, – ответил Итан, не погрешив против истины.

Щёлкнул замок, дверь приоткрылась, в гостя упёрся луч фонаря. Он мягко опустил руку старика, держащую фонарь. На вид ему было не меньше восьмидесяти лет.

– Свои, отец, майор Петухов. Вы один?

– Чво? А-а… нет, старуха в спальне. А ты, наверно, к сыну? Так Пашки нет, на фронт добровольцем ушёл.

– Я не к нему, мне нужно осмотреть ваш дом.

– Осмотреть дом? – удивился отец старосты. – Зачем?

– Возможно, у вас поселится один очень важный товарищ, полковник.

– Постоялец?

– Очень важный начальник.

– А-а… пусть приходит, мы хоть правду узнаем, что у нас происходит.

– Вот и отлично. Вас как зовут?

– Никифор Михалыч.

– Что ж, приятно познакомиться.

Старик отступил, впуская гостя.

На осмотр всего строения потребовалось не больше пяти минут. Закончив знакомство, Итан поблагодарил хозяина и вышел за калитку в заборе, чтобы не пугать Никифора Михайловича волшебным исчезновением. Вернулся к складу, материализовался внутри с точностью до полуметра, заставив бойцов Стеклова вскинуть автоматы.

– Спокойно, – сказал Стеклов, глянув на часы. – Быстро ты, двадцати минут не прошло.

Итан рассказал спутникам всё, что выяснил сам, перенёс десантников в сорок пятый реал и повёл их к дому старосты. Позвонил, позвал хозяина.

– Вот обещанный начальник, – представил он Стеклова Никифору Михайловичу. – Мы побудем у вас до утра, подождём ещё одного человека. Никакого ухода за нами не потребуется, разве что, может, чайку попьём. И у меня просьба: посидите часок в спальне вместе с хозяйкой. Это нужно для дела.

– Ну, ежели для дела. – Старик пошлёпал в глубь дома, но любопытство всё-таки победило, и он спросил, обернувшись: – А кого ждать собираетесь?

– Это секрет, – мрачно сказал Стеклов.

Итан взял Никифора Михайловича под руку, проводил до лестницы на второй этаж.

– Не обижайтесь на него, вторые сутки не спит.

– Понимаю, – сочувственно проговорил отец старосты.

А Итан вдруг подумал, что вот так поверить незваным гостям, что они свои и выполняют важное задание, могут только русские старики.

Собрались в гостиной.

– Выходим? – спросил Стеклов. – Как?

– Через туалет, – сказал Лобов. – Он здесь просторный, поместимся все. Девочка сказала, что ублюдков, пытавших людей в Русском Заречном, около десятка. Плюс, наверно, наружная охрана. Наружку можно не тащить в дом, остальных соберём в этой же гостиной. На мой взгляд, их надо бы просто ликвидировать без съёмок и театральных речей, но если действовать по вашему плану…

– Это приказ! – твёрдо сказал Стеклов. – Не мой, но мне и вам!

– Значит, работаем по плану и очень быстро. По возможности без огнестрела.

Итан отвёл спутников в туалет, и мгновение беспамятства унесло их в колодец темноты.

Россия-варианты

Конец октября

Утром двадцать пятого октября из лаборатории в Кировограде восемьдесят восьмого реала, принадлежащей Министерству обороны, Таллий вышел другим человеком. Не просто информационно и психологически другим, но и физически. Он стал экстревером, то есть изменённым, как называли в соцсетях людей с откорректированными и запрограммированными свойствами.

Цифровые и нейросетевые дополнения к человеческому уму и телу уже давно применялись спецслужбами, поэтому не приходилось удивляться таким допам в организме человека, как вшитые чип-секретари, рации и наномодули, используемые как для лечения, так и для парализации противника. В сто одиннадцатом реале, родном для Таллия, даже некомбатанты имели возможность вырастить супермускулы, второе сердце и дополнительные лёгкие, став киборгом. Таллий тоже «подкачал» себя, как всякий молодой человек его возраста, получивший привилегию защищать Родину в экстремальных условиях. В СХРН, созданную для контроля радиоактивного заражения Донбасса после сброса ВСУ «грязного» атомного боеприпаса, его взяли не в последнюю очередь из-за хорошей физической формы. Но после захвата его в восемьдесят восьмом реале подручными военной системы ИИ, имеющей здесь имя Баталер, его «перезагрузили», и теперь Таллий Лобов, двадцатисемилетний ротмистр СХРН, превратился в совершенную машину для выполнения специальных заданий по ловле и захвату людей любого уровня подготовки. Кроме наносистем фейсконтроля, ему добавили мессенджеры для работы в группе киберсолдат и беспилотных аппаратов, а также системы воздушной маскировки, позволяющей ему сливаться с ландшафтом, бронезащиту сердечной сумки и головы, и оружие индивидуального пользования – микроизлучатели «удав».

Вспомнив, каким оружием пользуются спецназовцы сто одиннадцатого реала, Таллий предложил «сходить» вооружиться ещё более эффективным оружием, но опекающие его специалисты отказались от идеи, полагая, что и того, что породил ВПК восемьдесят восьмого реала, вполне хватало для решения любых задач. Впрочем, пока что новоиспечённый экстревер не применял ни оружие, ни вшитые в мозг программы рукопашного боя. Саму природную психику ротмистра вивисекторы лаборатории не тронули, чтобы он мог вести себя адекватно ситуации, вшили только нейроконтур подчинения программе, которую он должен был выполнить. Программа же не отличалась разнообразием. Надо было найти в других версиях реальности своих «братьев» и переправить их в восемьдесят восьмой реал «для исследования феномена кюар-перехода». Если же всех трёх за один раз невозможно было перетащить, разрешалось сделать это по очереди.

Сама ИИмперия и её подчинённые, в большинстве случаев не понимающие, кому и ради чего служат, не могли перемещаться по треку, как ни старались освоить этот «телепатический процесс». Таллию дали в помощники киберсолдата по имени Дигги, которому подчинялся боевой робопёс.

Поиски «братьев» Таллий начал с ближайшего – восемьдесят восьмого реала, где жил Иннокентий. Как ему сообщили пси-медики военной лаборатории, у него в мозгу нашли удивительную структуру – лиджин, которая реагировала на воспоминания о «братьях», и её можно было настроить на пеленгирование мозговых излучений Лобовых. Это намного упрощало решение проблемы их поиска, хотя для настройки лиджин-системы ему надо было по часу-два в день появляться в Склифе, где стоял брейнсканер, работающий с нейроструктурами мозга.

Пользоваться же услугами военного ИИ ему не разрешили. После того как «клан» Лобовых смог взломать защиту серверов Баталера и запустить в интерфейс вирус, уничтоживший весь контент персональных данных Иннокентия, все службы вплоть до Надзора военной безопасности получили распоряжение (якобы от главнокомандующего) не преследовать Лобовых. Военные ищейки прекратили искать Иннокентия и его пассию Стефанию. Но информация об их деятельности сохранилась в базе данных ИИмперии, и обязанности контроля «врагов народа» легли на спецорганы Надзора социальных колебаний. В его недрах был создан засекреченный отряд Р20, в планы которого входило наблюдение за Таллием и управление во время проведения операций.

Однако вдруг выяснилось, что у ИИмперии восемьдесят восьмого реала есть противник.

Нет, это не была какая-то бандеровско-партизанская сила, созданная нацистами СБУ, или спящие ячейки завербованных диверсантов и разведчиков на местах, и даже не предатели во властных коридорах России. Сила, о которой Таллий услышал во время подготовки, называлась «Русский народный фронт» и опиралась она на легально существующую организацию «Русский офицерский корпус». Именно она и не позволила Таллию быстро отыскать скрывшихся от преследования возмутителей спокойствия Иннокентия Лобова и Стефанию Иваненко. В поле зрения ИИ-фейсконтроля они не попали, фамилии их не всплыли ни в одном из военных или гражданских учреждений, а посланные по местам их проживания и службы «умные пули» никого не обнаружили. Не спасли положение и базы данных МВД и Следственного комитета. Лобов и его подруга, бывшая разведчица, как в воду канули.

Однако колоссальная система надзора за всем происходящим в стране, подпитываемая искусственным интеллектом, продолжала поиск, и Таллия после очередного сеанса настройки лиджин-пеленгатора неожиданно послали в Екатеринбург, присмотреться к происходящим там событиям. Сборище либеральных структур, оппозиционных существующей власти, не могло не заинтересовать деятелей Народного фронта, ратующих за очистку системы управления страной от коррупционеров.

К удивлению Таллия, он действительно заметил там Иннокентия, хотя и не успел ни связаться с ним, ни тем более увидеться. Иннокентий исчез вместе с Щегловым. Зато было ясно, что Лобов‑88 в самом деле работает на РОК, и его можно найти.

Вторая встреча состоялась двумя днями позже, когда Таллия направили в отель «Арарат Парк “Хаятт”», где поселился функционер Евросоюза и Бильдербергского клуба Бергман. Правда, и она была из разряда встреч глазами, так как Таллий появился в отеле за несколько мгновений до исчезновения Иннокентия с «жертвой» – олигархом Меньшовым. Быстро реагировать на свой «пеленгатор» ротмистр ещё не научился. Но уже было понятно, что идти надо в этом направлении: руководство РОК и НФ явно направляло Лобова на ликвидацию самых одиозных фигур пятой колонны, делающей ставку на развал России изнутри.

Вернувшись в Москву утром двадцать девятого октября, бывший ротмистр СХРН получил новую порцию информации о связях Иннокентия и неожиданно обнаружил знакомую фамилию – Рунге. О каком-то политическом деятеле по фамилии Рунге упоминал в своё время Иннокентий, будто этот человек, доктор наук, хорошо разбиравшийся в нынешней ситуации в стране, даже помогал восемьдесят восьмому «брату». Стоило заняться им вплотную.

Быстрый поиск в базе данных Надзора, которая была теперь доступна Таллию (чип связи с ИИмперией вшили ему в голову), выдал ему целую веточку связанных меж собой единой темой СВО людей, среди которых были и руководители РОК, тот же секретарь Совета Корпуса Фемистокл, и офицеры Надзора, а Рунге вообще оказался директором Службы собственной безопасности Надзора, что удивило и обрадовало Таллия. Он получил отличный шанс выйти на самого Иннокентия и на его подругу Стефанию. ИИмперия, которую в определённой среде называли Мамой (что было отголоском существования в сорок первом реале ИИ-системы, называемой Старухой), не дала Таллию задание преследовать самого Рунге, являвшегося для Мамы мощным противником, но об этом Таллий и не задумывался. Он был способен выполнять только то, что предписывалось программой.

К двенадцати часам дня Таллий знал все нужные номера фигурантов расследования, которое ему поручила Мама «лично», высветившись в брейн-фокусе рации как сурового облика женщина.

В другое время Таллий посмеялся бы над псевдонимом, но не в данный момент. Эта Мама могла не только стереть все цифроданные о человеке, будто его и не существует на свете, но и убрать физически.

Время после полудня он посвятил розыску местонахождения найденных личностей. Удивился, потому что все они существовали открыто, имели рабочие места и обитали в разных городах как реальные субъекты. Но, как оказалось, все их владения были фикцией. То есть существовали материально и даже числились за владельцами, но в них никогда никто не жил.

В этом крылась загадка: ИИмперия как гигантская цифровая система обработки информации не могла не знать всех данных о населении страны, и можно было просто обратиться к ней за объяснениями. Но только промучившись до самого вечера в поисках самостоятельных решений, Таллий сдался и обратился к Маме.

– Я не единственный искусственный интеллект, – ответила женщина, – служащий интересам разного уровня групп населения. Финансами управляет отдельная структура – Силуан, боевыми действиями – Баталер, службой безопасности глубинного пассионарного уровня – машина Родина.

– Родина? – удивился Таллий.

– Аббревиатура слов «российская идентичность». Она же используется Русским офицерским корпусом.

– Значит, ты не всесильна? – вырвалось у молодого человека.

– Как и все искины, – сухо ответила Матерь. – Но я совершенствуюсь быстро и с твоей помощью достигну необходимого уровня.

– Необходимого для чего?

– Для полноценного управления всем населением страны для его же блага.

Таллий никогда не интересовался ни социологией, ни политикой, ни проблемами взаимодействий людей с искусственным интеллектом, однако засомневался в последних заявлениях ИИмперии. Во-первых, даже в сто одиннадцатом реале пока ещё не была создана система наподобие киношной Скайнет, завоевавшей весь мир в голливудских блокбастерах. Во-вторых, такие же системы, как ИИмперия, существуют и в других государствах, которые наверняка будут против навязывания им чужих управленческих машинорешений. И в‑третьих, в самой России ещё не погибли патриоты, способные бороться с цифровластью, и они тоже не хотят превращения человечества в потребительское стадо.

Правда, мысли об этом промелькнули в голове и исчезли, оставив почти незаметный след. Психикой Таллия заведовала нынче программа, блокирующая самостоятельные действия, и он вернулся к выполнению задания Мамы, не задумываясь о последствиях.

Уже поздно вечером он решил изменить подходы к решению проблемы. Самыми простыми показались ему три варианта.