– Тихо, не слышу рации из-за вас. Что касается боевых гаджетов, то есть немалый риск попадания их в руки террористов и разведчиков СБУ. Это недопустимо.

Ларин пожал плечами, достал миниатюрную книжечку, стал листать.

– Что это? – полюбопытствовал Илья Поваров.

– Инструкции на все случаи жизни, – хохотнул Шалва.

– Это сборник цитат, собранных Толстым, – сказал Михаил. – Мысли на каждый день.

– Ага, прочитай, что там у него на сегодня?

Ларин открыл нужную страничку.

– Так, двадцать шестое октября. Тут длинно.

– А ты покороче.

– Это размышления Марка Аврелия о жизни, смерти и о мгновениях, их разделяющих.

– Семнадцать мгновений весны? – фыркнул Поваров.

– Нет, другое, нам предлагается подумать о краткости реальных переживаний.

– А кто такой Марк Аврелий?

– Историю в школе не учил?

Поваров смутился.

– Давно было…

– Марк Аврелий – римский император, родился в начале тысячелетия.

– Я в истории не силён.

– Зато Кот у нас отличник, прямо-таки энциклопедист!

Тарас жестом заставил всех замолчать. В ухе пискнул мышонок альпина:

– Тень, можете выдвигаться. Объект отъехал в Лугу для встречи с представителем Главштаба генералом Морозовым. Кроме него, во встрече примут участие комбаты сто первой штурмовой бригады, намечается ротация.

– Где планируется встреча?

– В штабе группировки «Север».

– Весь штаб я не осилю, – пошутил Лобов.

– Будете действовать по обстановке, – не отреагировал на шутку Шелест. – На рожон не лезьте, следов не оставляйте.

– Олег…

– Полковник Лобов!

Тарас стиснул зубы. Когда брат Снежаны разговаривал таким тоном, он давал понять, что раздражён и фамильярничать с ним не стоило.

– Слушаюсь. Куда доставить задержанного?

– В санаторий, позже его заберут контрразведчики Утолина.

– Начинаю работу.

Тарас осмотрел окружавших его бойцов.

– Уходим, остальным не расслабляться, возможны любые экстримы.

Ларин и Поваров обняли командира, Тарас привычно подвесил перед глазами квадратик кюар-кода, и все трое исчезли.

– М-мать вашу! – хлопнул себя по бёдрам лейтенант Мерзликин с восхищением. – Извините, ещё не привык.

– Ничего, ещё и не к тому привыкнешь, – похлопал его по плечу Шалва. – Реалов бесконечное количество, и в каждом есть свои особенности. Ну что, господа молодёжь, кто со мной в шахматишки?

В сто одиннадцатом реале санаторий «Донбасс золотой» не существовал. Трое кюароходцев вышли из бездны трека буквально посреди болота, к счастью, неглубокого, во всяком случае в том месте, где оказались, и пока выбирались на сухой пригорок, измазались в тине и зеленоватой пене по пояс. Пришлось искать зеркальце чистой воды и отмывать потёки грязи.

– Угораздило же! – возмутился Михаил. – Столько вокруг свободных холмов, а влезли в бучилово!

Илья Поваров, редко ввязывающийся в споры сослуживцев, промолчал, озирая хмурое серо-фиолетовое небо и лесные полосы в пределах прямой видимости. Курскую область в сто одиннадцатой версии реальности не затронул выброс радиоактивных осадков «грязной» бомбы, сброшенной ВСУ на Донбасс, но людей с южных её границ всё же переселили.

Октябрь здесь выдался слезливым, словно природа оплакивала свои потери, птицы тоже покинули эти края, и пейзажи навевали тоску.

Служба химрадиоактивного Надзора в курском приграничье не работала в полной мере как на территории Донбасса, однако ротмистра Аверина дежурные инстанции нашли быстро, и через четверть часа к выбравшимся на взгорок бесогоновцам прилетел знакомый «пинасс», украшенный эмблемой СХРН.

Ротмистр службы, не потерявший ни грамма своего оптимизма, обнял всех как своих друзей и болтал без умолку вплоть до цели полёта. Его интересовала и обстановка в других вариантах реальности (ему, как и другим службистам СХРН, пришлось дать подписку о неразглашении тайны бесогоновцев), и самочувствие гостей, и политика, и многое другое. Поваров молчал, и Ларину пришлось отдуваться за троих, отвечая на все вопросы молодого человека.

Высадив троицу в центре Луги, он пообещал вернуться за ними по первому вызову.

Городок в сто одиннадцатом реале не был так разрушен, как в родном двадцать третьем, и бесогоновцы с интересом знакомились с гражданской жизнью отвоёванной Луги, по улицам которой нередко брели зомбированные мобильными смартами юные и не очень юные пользователи. Но время торопило, и Тарас, найдя укромное местечко (пакгауз на железнодорожной станции, превращённый в туалет, чего уж там, какие цифровые технологии, если хочется опорожниться), привёл в действие алгоритм перехода.

К удивлению всех бесогоновцев, они оказались в таком же провонявшем мочой «туалете», что доказывало вывод Михаила о том, что человек везде остаётся человеком и гадит везде, где может.

Луга двадцать третьего реала была разрушена процентов на сорок. Больше всего пострадали от бомбёжек и ракетных ударов станционные пристройки и местные производства: хлебопекарни, торговый центр, подстанции, заправки и газовые узлы.

Город охранялся Росгвардией и военной полицией, кое-где под стенами разрушенных зданий виднелись зенитно-ракетные «Панцири», а по улицам городка перемещались в основном военные люди и пожилые жители. Молодых было очень мало, тем более что хмурая погода вперемешку с дождём не вызывала желания прогуляться.

Действуя по наводке Утолина, группа нашла уцелевший автовокзал, в здании которого и проходила встреча командиров подразделений северного участка фронта, где куратор от Главштаба генерал Морозов милостиво решал, кому пойти на отдых, кому продолжить воевать.

Тарас не понимал таких мероприятий, поскольку ротацию боевых сил можно было совершать без выездов главных офицеров. Уже случались построения личного состава подразделений для приветствия генералов, вызвавшие чудовищные потери личного состава после ракетных ударов ВСУ. К счастью, на этот раз генерал Морозов, сонной физиономией напоминавший начальника Главштаба, не стал настаивать на проведении торжественной линейки по случаю своего «боевого» выезда на передовую, и совещание командного состава проходило без особой суеты.

Бесогоновцев в здание автовокзала не пропустили. Не помогло и удостоверение командира спецгруппы ССО ГРУ, предъявленное Тарасом. Буянить и требовать от парней в камуфляжной форме на входе особого отношения он не стал. Только позвонил Шелесту и попросил дополнительных полномочий.

– Хватит тебе и тех, что есть, – отрезал брат Снежаны. – Не стоит оставлять даже такие следы, как память о спецполковнике Горячеве. Применяй второй конспиратив. Работай с Утолиным.

– Чем он поможет?

– Своими волкодавами.

Через четверть часа с Тарасом действительно связались подчинённые контрразведчика и доложили, что майор Везунов после совещания намеревается отдохнуть пару дней в доме отдыха «Курская жемчужина» недалеко от городка и что туда же направляется генерал Морозов.

– Офигеть! – пробормотал Лобов, не справившийся с шоком. – Идёт война, а комбат едет с фронта отдыхать?!

– Чем помочь? – ответил ему представитель фронтовой контрразведки.

В голову робко постучала неплохая идея.

– На чём Везунов поедет в дом отдыха?

– У него «Рысь».

– Разве у нас есть БМП с таким названием?

– Это немецкий лёгкий танк, отбили при наступе ВСУ под Харьковом, по сути, БТР. Пушка тридцать миллиметров, пулемёт поддержки, противотанковая ракетная установка, может нести до восьми десантников.

– Любят же немцы давать своим железякам хищные имена. Майор что же, ездит со всеми восемью телохранами?

– Видели троих, плюс экипаж два рыла.

– Где стоит эта «Рысь»?

– Прямо напротив заднего входа вокзала, под сеточкой, увидите.

– Спасибо. Понаблюдайте за выходом, предупредите, когда Везунов станет садиться в танк.

– Рады помочь. Люди нужны?

– Нет.

Прервав связь, Тарас задумчиво посмотрел на Ларина.

– Есть идея.

– Хочешь экспроприировать «Рысь»? – догадался новоиспечённый капитан. – Шум поднимать нам нельзя.

– А то я не знаю. Есть мысли?

Ларин почесал бровь.

– Вижу всего два варианта: первый – прямо сейчас, пока майор не вышел к машине, второй – остановить за городом.

– Оба чреваты. В автовокзале сейчас народу полно, наверняка кто-нибудь заметит, а за городом нам не дадут телохраны.

– Предложи что-нибудь получше.

– Дождаться, когда этот Бешеный устроится в доме отдыха, и там его прищучить, когда никого не будет рядом.

– В таком случае нам не помешала бы вся группа.

– Мы же не штурмовать собираемся дом отдыха?

– Ладно, уговорил.

– Движ!

Обошли здание автовокзала, на площади которого стояли всего два автобуса БелАЗ и несколько старых «буханок». Военные броневики, доставившие сюда командиров подразделений, стояли шеренгой у торца здания. Среди них выделялся своей формой немецкий БТР, гордо названный «лёгким танком». Он стоял аккурат напротив задней двери в здание. Возле кормы «танка» топтались трое дюжих парней в пятнистых костюмах армейского спецназа. Это не были спецкомплекты «стрелок» шестого класса защиты, какие носили бесогоновцы, снабжённые наспинными рюкзаками НАЗ Т30, модулями компьютерного управления средствами наблюдения и связи, разгрузочными жилетами для разного вида боеприпасов, но и мультикамы боевого применения для штурма тоже впечатляли обилием вшитых вставок, кармашков и захватов для разного вида оружия.

Шлемов на бойцах сопровождения Везунова не было, да и оружия тоже, которое они не имели права оставлять где бы то ни было. Один парень был огненно-рыж, его сосед – брюнет, носил ухоженную бородку, полукольцом охватывающую подбородок до ушей, третий телохранитель не худой, а скорее тощий, имел узкое бледное лицо и белые глаза, лишённые зрачков. Все трое курили, что говорило о неопытности солдат: бывали случаи, когда разведчики-диверсанты украинского ГУР находили в окопах бойцов по запаху сигарет и уничтожали, – либо решили, что им всё дозволено. Шевроны на их плечах утверждали, что парни принадлежат к войскам охраны командного состава, появившимся с лета после гибели особо важных офицеров, экспертов по вооружению и биологическому и химическому заражению. Какое отношение майор штурмового батальона имел к этим офицерам, было непонятно.

– Полковник Санько, – подошёл Тарас, на всякий случай изменив псевдоним.

Курцы лениво посмотрели на него, не торопясь реагировать, так как на плечах Лобова не было погон. Потом двое, рыжий и чернявый, встали не столь расслабленно, как раньше, опустив руки с зажатыми в пальцах сигаретами. Тощий только прищурился, не меняя позы, выдохнув колечко дыма.

– Кто старший? – продолжил Тарас равнодушно.

Парни переглянулись.

– Ну я, – сказал тощий.

– Встань как положено! – хмуро бросил Ларин.

– А чо? – вскинул реденькие брови телохранитель.

Ларин вдруг оказался рядом с ним, точным ударом выбил сигарету из кулака тощего, после чего ствол АК‑12 воткнулся парню в горло.

Телохранители замерли. Тощий побледнел, раскрыл глаза шире, и стало видно, что зрачки у него есть, только не тёмные, а светлые, отчего казалось, будто их нет совсем.

– Кот! – бросил Тарас.

Ларин отнял ствол, забросил автомат за спину, отошёл назад.

Тощий выдохнул. Его спутники дружно встали по стойке «смирно».

– Фамилия!

– С-старши… Булыгин, – хрипло ответил тощий.

– Сколько вас?

– Здесь трое… плюс оперативная двойка…

– Приказ генерала Морозова – усилить охрану майора Везунова. Мы поедем с вами.

Теперь уже вытаращились на Лобова все телохранители.

– Нам никто не… – начал тощий.

– Глухой? – оборвал его Ларин. – Приказ генерала! А это полковник Санько, служба спецопераций! Вникаешь? Сказано – едем с вами, так выполняй!

– Слушаюсь!

– Где ваше оружие, кстати?

Булыгин оглянулся на открытую дверцу десантного отсека.

Его спутники кинулись внутрь, вылезли с «калашниковыми», стараясь не смотреть на «полковника Санько». Рыжий передал один автомат тощему.

В ухе Тараса скрипнул сверчок.

– Тень, они выходят, готовьтесь.

Тарас вдруг нашёл изъян в своём плане, торопливо отошёл в сторонку.

– Везунов поедет один? Или с ним генерал?

– По нашим сведениям, генерал Морозов остался с двумя комбатами, что-то обсуждают. Везунов возвращается с телохранами.

– Чёрт!

– Не понял…

– У него в бэтээре ещё трое… Связь с первым! Быстро!

Шелест ответил через несколько секунд:

– Что случилось?

– Ничего, возможно, понадобится подтверждение моей миссии как порции дополнительной охраны Везунова.

Шелест думал ровно три секунды:

– Найди решение!

Рация умолкла.

Тарас вернулся.

– Идёт ваш господин, встречайте.

Дверь заднего выхода автовокзала распахнулась, появился широкоплечий здоровяк с автоматом под мышкой. Он был в том же армейском милитари, шлем надвинут, но забрало поднято.

За ним вышел Везунов в камуфляжной форме с погонами майора на полушубке. Голову комбата накрывало нестандартное пятнистое кепи с длинным козырьком. Глаза майора прятались за стёклами чёрных, непонятно зачем надетых очков, он был щуплым, как пацан-недоросток, не вылезавший из интернета ни днём ни ночью, подбородок отсутствовал, а лицо очертаниями и гримасой напоминало обезьянье. Непонятно было, за что этот человечек получил кличку Бешеный.

Следом выбрался во двор его второй телохранитель весьма приличных габаритов и с головой таких размеров, что было непонятно, влезет на неё шлем или нет. Он так и шёл – в чёрной вязаной шапочке.

Ведущий майора увидел Лобова, перевёл взгляд на стоящих у броневика навытяжку телохранителей с тощим Булыгиным во главе, ещё раз посмотрел на страдавшего от предчувствия нагоняя старшину.

– В чём дело, Гоша? Кто это?

– Полковник С-санько, – поспешил вякнуть Булыгин. – ССО ГРУ.

Здоровяк с глыбистой головой заржал.