– Это всё философия, – мотнул головой Стеклов. – Не хватало ещё спорить об опасности применения искусственного интеллекта.

– Это вы в точку попали, – опечалился Рунге. – Самое плохое, что никто из наших вождей, принимающих решения, не знает и не хочет знать, что будет, если искусственный интеллект станет тайно эволюционировать. И это уже не философия. Однако не будем уподобляться господину Шварценеггеру и ещё больше блогерам, обсасывающим военные темы с «высот» своего «интеллекта». Лобов не нуждается в наставлениях. Иван Терентьевич, каково первое задание майору?

Стеклов погрузил свой взгляд-скальпель в глаза Иннокентия. Потом повернул к нему экран монитора, внутри которого мерцало лицо человека.

– Узнаёшь?

Иннокентий кивнул.

– В Москву на встречу с членами Совета СПР прибыл сам господин Бергман, агент по особым поручениям главы Бильдербергского клуба Тиля. Завтра он примет участие в инаугурации господина Меньшова в новом Ельцин-центре. А сегодня его поселили в московском отеле «Арарат Парк Хаятт».

– Есть шанс поймать их вдвоём, Меньшова и Бергмана?

Рунге прищурился.

– Вы собираетесь выхватить их одного за другим?

– Одновременно.

Зайченко вскинул брови.

– С одним бы справиться.

Стеклов убрал с экрана портрет Бергмана, его место заняло лицо Меньшова.

– Этих упырей надо брать чисто, без сучка и задоринки. Чтобы никто даже не посмотрел в нашу сторону.

Иннокентий сделал паузу.

– Всё будет зависеть от качества разведданных. Если меня обеспечат информацией, ничего невозможного для перехвата обоих я не вижу. Где планируется перехват? В самом Ельцин-центре?

– Вы там были? – спросил Рунге. – Малая Никитская, дом двенадцать.

– Нет.

– Я был на открытии филиала. Если бы вы видели этот либеральный зверинец, с пафосом восклицавший панегирики бывшему убийце СССР!

– С ними тоже надо разобраться.

– Легко, – сказал Иннокентий.

Рунге улыбнулся.

– Не хочется возражать, но одному такие дела завершить невозможно. Не хотите попросить помощи у своих «братьев»?

Уголком губ Иннокентий изобразил знаменитую лобовскую улыбку.

– У них своих проблем хватает, но я подумаю.

– Что ж, – глава службы собственной безопасности Надзора встал, – я откланяюсь. Все оперативные нюансы доверяю обсудить профессионалам.

– А НАТО не объявит нам войну? – сказал Зайченко. – За похищение Бергмана? Одно дело – исчезновение Щеглова, другое – масона, функционера Бильдербергского клуба.

– Вот и посмотрим на их реакцию, – пробурчал Стеклов, – насколько хватит у них пороху. Хватит грозить этим господам мидовским пальчиком. Сколько нам НАТО грозил перекрыть Балтику, выпускал на патрулирование моря корабли для перехвата грузовых судов? А как только получили отлуп после остановки танкеров, сразу присмирели.

Зайченко засмеялся.

– Да, прекрасный урок политеса получили, а польский корвет вообще потонул.

Рунге пожал руки оставшимся, ушёл.

– Иди и ты, готовься, – сказал Стеклов. – Решено брать переговорщиков с поличным в отеле «Арарат Парк “Хаятт”». Изучай пока отель, через час получишь разработку аналитиков по операции. Кстати, тебе привет от брата.

Вставший с ящика Иннокентий замер.

– От брата? Какого? Тараса или Итана?

– Назвался Таллием.

Иннокентий сглотнул, с трудом переваривая новость.

– Таллий?!

– Он так сказал. Кстати, я не знал, что у тебя есть ещё один брат-близнец. Или это родной брат?

Иннокентий пережил шок.

– Таллий… не родной брат.

Взгляд полковника стал жёстким.

– Как это понимать?

– Таллий из сто одиннадцатого реала. Он пропал ещё в мае после нападения из засады. Мы искали его по всем вариантам реальности.

– И где он был полгода?

Иннокентий промолчал. В голове крутилась одна мысль: ротмистр из сто одиннадцатого реала ожил не без помощи Баталера.

– Дела-а! – озадаченно проговорил Зайченко. – Если он нашёлся, может, присоединится и поможет справиться с заданием?

Иннокентий снова не ответил, стараясь выдержать взгляд полковника.

– Как он вас нашёл?

– Позвонил на КП, попросил меня, дежурный соединил.

– Странно… Таллий не должен знать о вашем существовании.

– Почему же он позвонил мне, а не тебе?

– Не знаю.

– Разберись.

Иннокентий молча направился к выходу, вдруг подумав о Стефании. Мысль о том, что Таллий объявился в Донецке с какой-то определённой миссией, переросла в тревогу.

Россия‑23. Донецк-Луга

26 октября

С утра погода испортилась, пошёл мокрый снег, почву на всём протяжении фронтовой полосы от Краматорска до Запорожья развезло, и гул фронта, ранее поддерживаемый танковыми моторами, снизился. Армии по обе стороны линии боевого соприкосновения перешли на тактическую обработку тылов, ища и уничтожая укрепы, опорники, склады боеприпасов и блиндажи. Изменился и быт фронтовиков. Но на все смены позиций, военного быта и образа жизни Тарасу и его верным соратникам было уже наплевать. Высшие командиры сделали анализ тревожных сообщений, как с фронта, так и из глубины страны, шестерёнки нужных инстанций провернулись, и бесогоновцев передислоцировали в Донецк, где они поступили в распоряжение полковника Утолина.

Полковник Шелест остался на ЛБС, но продолжал курировать работу нового «Бесогона», особенно если требовалось что-то срочно изменить на поле боя или нанести удары по малым манёвренным группам ВСУ в курском приграничье, отличавшимся звериной жестокостью по отношению к мирному населению области. Нельзя было сказать, что группировка российских сил мало что делала в этом направлении. Но, как и Зеленский, новый президент Украины гнал и гнал на убой солдат на Курщину, не считаясь с потерями. Собранные наспех с улиц сёл и городов Украины солдаты нередко сдавались в плен, но хватало и элитных убийц, прошедших подготовку в Англии, Франции и Польше, которых надо было уничтожать в первую очередь. Армейских подразделений было маловато, поэтому хватало ратных дел и спецназу всех назначений.

Не участвовали в этом сражении только охранные структуры олигархов, практически не поддерживающих СВО ни словом, ни делом, ни техникой, ни финансами.

Вторая операция «Бесогона» ликвидировала в мариупольском порту ячейку украинских диверсантов, которой командовали британцы, пытавшиеся с помощью румынской подлодки захватить сухогруз «Северный шторм». Великобритания забурлила гневом, когда в интернет был сброшен материал об участии морского спецназа страны в боевых действиях на Украине, но в Министерстве обороны России ответили, что и впредь будут ликвидировать наёмников, не беря их в плен. А группе Тараса Шелест пообещал выдать государственные награды.

В планах «Бесогона» были также задания по «работе» с лидерами мигрантского беспредела, крышующими бандитов, с мигрантофилами в правительстве России, получавшими от лидеров диаспор мзду за помощь в попустительстве незаконного мигрантооборота, уборка в Главштабе либеральных генералов, пытавшихся политически или физически убрать неугодных фронтовых офицеров, докладывающих правду, и даже ликвидация бандитов, опять-таки в основном из стран ближнего зарубежья, вымогающих деньги у ветеранов СВО и их семей. В этом деле уже не действовали никакие гуманистические соображения, и приказ Шелеста и Утолина был один – безжалостная ликвидация подонков. Так когда-то в годы Великой Отечественной войны работал в столице Московский уголовный розыск, а на фронте – «Смерш».

Но больше всего бойцов Тараса возмутили случаи вымогательства средств некоторыми командирами фронтовых подразделений у солдат, уходящих в отпуск, а то и на лечение[3]. Этих негодяев выявляли, но чаще не наказывали, а переводили в другие подразделения, где они продолжали своё грязное дело. И Штопор был прав, с особой страстью охотясь на таких «патриотов».

Утром двадцать пятого октября Утолин выдал новое задание, а вечером группа собралась якобы для отдыха в бывшем санатории Министерства обороны под Донецком.

Лететь куда-либо далеко от места службы не требовалось. Уже стали привычными кюар-походы в сто одиннадцатый реал, где бесогоновцев доставляли в нужный район без особых допросов. Как было известно, Итан и Иннокентий объяснили тамошнему военному командованию загрязнённых радиацией регионов, кто они такие и чем занимаются, и этого оказалось достаточно. Чиновники сто одиннадцатой версии России отличались от коллег «нижних» реалов кардинально. Прежде всего – честностью и принципиальностью. Предателей и коррупционеров среди них не было.

Санаторий под названием «Донбасс золотой» был разрушен во время наступления ВСУ ещё в начале сентября две тысячи двадцать второго года, один его корпус сгорел, но второй уцелел, и в нём сделали временный командный пункт одного из секретных подразделений специального назначения, принадлежащих бригаде, которой командовал Шелест.

Конец октября в двадцать третьем реале выдался холодным и сырым, снег сыпался с неба часто, тут же таял, и дороги так развезло, что нередко в грязи тонули и гусеничные машины. Но бойцам группы не надо было мотаться по территории района, и они не были вымазаны грязью как снабженцы бригады, вынужденные возить на КП всё необходимое для жизни спецназовцев.

На бесогоновцах были надеты спецкостюмы «стрелок», недавно заменившие «барсики», а сверху они носили пиксельные маскировочные накидки, поглощающие тепловое излучение.

Группа собралась в одном из восстановленных фойе санатория, и Утолин ещё раз обрисовал картину событий, заставивших командование «Бесогона» обратить внимание на вопиющие факты вымогательства денежных средств у бойцов СВО, собиравшихся отправиться на заслуженный отдых в глубь России.

– Всё понятно? – спросил контрразведчик, сухое тёмное лицо которого красноречиво говорило о хроническом недосыпе.

– Так точно, – ответил Тарас.

Ситуация складывалась такая.

В одной из воинских частей Вооружённых сил России под городом Луга объявился недавно переведённый туда вместо раненого комбата майор Везунов по кличке Бешеный. Поговаривали, что он отличился под Харьковом, устроив показательную порку личного состава батальона, а на новом месте вообще как сорвался с цепи, отправляя на передовую уставших и даже раненых штурмовиков, особенно тех, кто пытался оспаривать его решения. А чуть позже начал брать с бойцов, нуждающихся в отпуске, по пять тысяч рублей, проявляя таким образом неслыханную «заботу» о подчинённых.

Солдаты попытались писать жалобы в военную прокуратуру, но у Бешеного в прокуратуре оказался защитник с генеральскими погонами, который не пускал письма дальше своего кабинета, а когда в Сети появилось обращение двух опытных дроноводов, отправленных Бешеным в бой после ссоры с ним, этот генерал срочно отбыл в Москву.

– Вот кого надо стрелять в первую очередь! – зло проговорил Шалва Топоридзе, резко осуждающий в последнее время высшее штабное начальство. – Именно такие докладывают в Главштаб и министру обороны фейки о радостном превосходстве наших вооружённых сил над врагом и рапортуют о захвате населённых пунктов, до которых штурмовикам ещё идти и идти. А потом начальник Главштаба во всеуслышание заявляет, что в Курскую область вошли каких-то сто боевиков, и мы их скоро шапками закидаем.

– Он вообще живёт в параллельной вселенной, – осуждающе поддакнул приятелю Ларин. – Не понимаю, почему президент не снимет его с должности, ведь столько ошибок наворотил.

– Всё? – мрачно спросил Утолин. – Закончили? Больше вопросов нет? Кстати, этого крышевальщика в золотых погонах вам ещё придётся выколупывать из столицы.

– А это с удовольствием! – ухмыльнулся Штопор. – Но дурачки, даже с генеральскими погонами, пешки. Нам бы кого посерьёзней за яйца цапнуть.

– Будет и посерьёзней. Всю военную либеральную тусовочную элиту, ратующую за немедленный мир и настроенную на уступки врагу, придётся валить шеренгами.

– Без проблем! Этот фактчекинг по мне!

– Как ты сказал? – удивился Ларин. – Фак… чепин?

Солоухин засмеялся.

– Не фак, а факт, – уточнил Шалва.

– И что это означает?

– Фактчекинг – проверка фактической точности сомнительных сообщений.

– Ох и мудрёные словечки лезут в нашу речь, не выговоришь! Не речь, а мусор!

– Не всегда эти словечки являются мусором. Когда-то и словечко «гаджет» казалось мусором.

– Оно и сейчас мусор, сказал – как говном плюнул.

Утолин, сидевший за столом, свернул ноут, воткнул его в карман на боку зелёной куртки, встал.

– На связи. Ждите сигнала.

Вышел.

Бойцы под взглядом Тараса подтянулись.

– Вопросы есть по делу?

– Кто пойдёт? – спросил Петров. – Или всей группой отправимся?

– Вся не нужна, со мной пойдут двое. – Тарас прошёлся перед бесогоновцами, решая, кто из бойцов понадобится больше. К новым членам группы он в принципе претензий не имел, но с ними он не съел столько военной каши, сколько с бывшими чевэкистами. И тем не менее обижать ни тех, ни других не хотелось.

– Пойдут Кот и Повар.

Шалва с огорчением вздохнул, проворчал:

– Есть!

Потом достал флягу, напился, на его лице появилась сожалеющая усмешка.

– Эх, жаль, что мы не показали класс на гидроциклах, когда разбирались с румынской подлодкой. Помните, как на Азове отгоняли БЭКи?

Расслабились и остальные бойцы, достали фляги.

– Послушайте, мужики, – сказал Миша Ларин, наливая в колпачок зелёный чай. – Почему бы нам не вооружиться штучками из других реалов? Иннокентий показывал и рассказывал, что в его реале куча всего. Умные пули нам тоже пригодились бы, не говоря уже об излучателях психотронной хрени, либо хрени, которая вскипячивает кровь. Не помню названия.

– «Журчащий ручей», – подсказал Солоухин.

– Во-во. А ещё у них есть звучары, удавы, миньоны, глушаки.

– Глушаки? – проявил интерес к теме Петров. – Это чо такое?

Шалва начал было вспоминать характеристики оружия из других реалов, но Тарас остановил капитана: